Там, где опускается туман

      Ремус застонал, потирая глаза тыльной стороной ладони, другой рукой пытаясь выключить орущий будильник. Он почти не спал, питаясь больше плохим кофе, чем настоящим отдыхом, поскольку оставался сверхурочно в офисе шерифа с позднего вечера прошлой ночи и до сегодняшнего дня. Черт возьми, это был все тот же день. Точнее, три часа пополудни, и теперь ему придется проделывать все это снова. На этот раз с федералами.       Он был слишком измучен всего лишь тремя часами сна, чтобы пошевелить соответствующими мышцами и закатить глаза, но Ремус все равно попытался, отчего у него еще больше разболелась голова. Два дня назад все было спокойно, все было хорошо. В этом сонном городке у него был спокойный распорядок дня: никаких громких дел, редкие аресты. Правда, иногда случались драки в барах, нелегальные ночевки в лесу, семейные разборки, которые надо было разнимать. В основном он проводил дни, патрулируя улицы, будучи дружелюбным лицом, которому общество научилось доверять. Ему нравилось заставлять людей чувствовать себя в безопасности. И время от времени выдавать штраф за превышение скорости.       Но теперь все было по-другому. Его привычки были нарушены, и Ремус — будучи ворчливым семидесятилетним мужчиной, пойманным в ловушку в теле тридцатилетнего — возненавидел это.       — Не могу дождаться, когда какой-нибудь душный слюнтяй в костюме прибудет и украдет мое дело, — проворчал Ремус, свесив свои длинные ноги с кровати и размышляя о выдающемся прибытии ФБР этим вечером. Он потянулся, свободная футболка, которую он использовал как пижаму, задралась, обнажая его подтянутый живот, прежде чем откинуться назад, когда он расправил плечи. Затем последовал душ, чашка горячего кофе с кусочком тоста, густо намазанного нутеллой и, прежде чем Ремус вышел за дверь, аккуратно выглаженная униформа и значок помощника шерифа — все на своем месте.       В середине декабря маленький горный городок Грейбэк Пик после последней бури был покрыт грудами грязного снега, изборожденного на дорогах следами, в то время как лесистые районы имели два-три фута совершенно нетронутого покрова, который упорно отказывался таять из-за холодных ночных температур. Ремус осторожно вел свой четырехколесный автомобиль, зимние шины вцеплялись в слякотную дорогу, пока он оглядывался, чтобы убедиться, что нет никого, кто нуждался бы в помощи, когда он ехал по необычно многолюдным улицам. Было облачно, но до следующего шторма оставалось еще несколько дней, по крайней мере, если верить метеорологу, который либо угадал, либо нет. Ремус подумал, что с такой же вероятностью может случиться внезапная жара, падение метеорита или любая другая погодная катастрофа, если его послужной список хоть что-то значил.       К счастью, по дороге не ударила молния, и Ремус, приехав на работу, попал в благословенное тепло офиса шерифа, где быстро снял пальто и направился в угол, который мог похвастаться разнообразием вариантов некачественных кофе и чая. Шерифа МакГонагалл не было в офисе, но напарник Ремуса Джеймс, похоже, оставался там все время, пока тот спал. Его большие карие глаза, покрасневшие от недосыпа, имели еще один маниакальный, я-выпил-по-крайней-мере-дюжину-чашек-кофе взгляд, который был слишком хорошо знаком Ремусу. Одинокий и определенно женатый на своей работе, Джеймс был на быстром пути к тому, чтобы самому стать шерифом благодаря своей усердной тяжелой работе, чему удивлялись почти все, знавшие, что он был довольно хулиганистым даже во время его учебы в академии. Что-то там изменило его, или кто-то, Ремус никогда точно не знал, но Джеймс с тех пор был настроен произвести впечатление и делал это чертовски хорошо.       — Как продвигается дело, Джейми? — спросил Ремус, подойдя к напарнику и протянув ему стакан с чаем. Он не был уверен, что этот человек выдержит еще один кофе.       Нервное движение руки, которое Ремус не смог расшифровать, перешло в поток слов, когда Джеймс залпом выпил чай.       — Кое-что случилось, — драматично сказал Джеймс. Его глаза метнулись в сторону, но Ремус понятия не имел, что это может значить.       — Вот как? — спросил Ремус, наклонив голову, чтобы говорить тише. Он определенно получил бы звонок, если бы они поймали преступника, которого искали, так что это определенно было что-то другое. — Тебя повысили в должности? Снейпа понизили в должности? О, неужели они отозвали федералов до того, как они могут прогуливаться здесь с палками в своих задницах?       Глаза Джеймса стали еще шире. Как и его рот. Он был похож на голодную рыбу, и Ремус уже готов был рассмеяться, когда из-за ближайшей перегородки вышел костюм. Очень изящный, сшитый на заказ костюм, который идеально сужался на безупречных бедрах и подчеркивал очень длинные ноги. Ремус судорожно сглотнул. Затем он поднял глаза и встретился с ним взглядом.       — Должно быть, я забыл свою палку, — сказал человек с каменным лицом, но с легким блеском в серых глазах.       — Вот же черт, — пробормотал Ремус себе под нос, наблюдая, как уголки красивых губ мужчины приподнялись вверх, когда он, очевидно, услышал это. Затем второй агент, стройная и бледная, с огненными волосами и в стильном темно-синем брючном костюме, неторопливо подошла к агенту и подняла бровь, глядя на них всех.       — Ну что ж, это будет весело, — сказала она, уперев руку в бедро. Ремус услышал, как Джеймс издал сдавленный звук, и, обернувшись, увидел, что его напарника вот-вот хватит удар. Он хотел бы обвинить в этом недосып, но также знал, что у этого человека было особое отношение к рыжеволосым. По любой причине. Сам Ремус всегда предпочитал высоких темноволосых красавцев, но не то, чтобы он искал. О черт, он надеялся, что сейчас выглядит не так жалко, как Джеймс.       Выпрямившись, Ремус протянул руку женщине-агенту, которая слишком сильно пожала его пальцы.       — Ремус… Помощник Шерифа Ремус Люпин. А кто вы?       — Агент Эванс, а это мой напарник агент Блэк. Я уверена, что вы знаете, почему мы здесь, так что давайте не будем утруждать себя светской беседой.       — Э-э, да, — сказал Ремус, чувствуя себя так, словно его отругали родители. — Не каждый день в наших лесах скрывается беглый убийца.       — Предполагаемый убийца, — поправил агент Блэк. — Его переводили в другое место. Для суда.       — Верно, — сказал Ремус, смущенный этим промахом. Он, очевидно, читал это и совершенно забыл, когда столкнулся с неспокойными серыми глазами и скулами, которые могли легко разрезать стекло.       — Мы видели записи помощника шерифа Поттера, может быть, вы могли бы поделиться своими собственными наблюдениями, пока мы осматриваем место аварии?       — Разве вы не хотите сначала поговорить со свидетелем? Офицера Лонгботтома должны сегодня выписать из больницы, — попытался спросить Ремус, но его прервали.       — Мы сделаем это позже. Просто на случай, если начнется шторм и уничтожит все улики. В этих лесах происходят непредсказуемые вещи. Как я слышал, — сказал агент Блэк.       — Хорошо, — протянул Ремус, прежде чем продолжить. — Тогда пойдемте. Я могу вести машину, думаю Джейми… помощник Поттер выпил слишком много кофе.…       — Нет необходимости. Мы взяли напрокат грузовик в аэропорту. Я последую за вами, — сказала агент Эванс, повернувшись на каблуках, схватила свое пальто со спинки стула и направилась к двери.       — Конечно. Я буду счастлив показать дорогу вам и агенту Блэку.       Ремус посмотрел на Джеймса, который, казалось, был на грани кататонии, затем на Блэка, который впервые по-настоящему улыбнулся ему. Это было более ослепительно, чем свежий снег, и почти так же изнурительно, как лавина. Ремус решил, что лучше всего будет найти этого человека настолько непривлекательным, насколько это возможно… сейчас. Он бросил на мужчину пустой взгляд.       — Сириус, — произнес мужчина с текучей грацией, оттолкнувшись со стены, на которую он опирался своим идеальным бедром.       — Что? Я… — Рем был сбит с толку.       — Нет. Мое имя. Сириус, — мужчина, казалось, пытался подавить смех. — Помощник шерифа, — сказал он, кивнув на прощание головой, прежде чем повернуться и последовать за своей напарницей.       Ремус тяжело вздохнул и плюхнулся за стол Джеймса, как только они остались одни.       — Могло бы быть и лучше.       — Ты так думаешь? — Пробормотал Джеймс, проведя пальцами по своим грязным, похожим на сосульки, волосам, которые некоторые назвали бы очень хорошими в другой день. — Я просто… она… потом я…       — Ладно, давай отведем тебя к машине, пока они еще больше не разозлились на нас. Ты можешь идти? — спросил Ремус, поддерживая Джеймса рукой, прежде чем тот успел стряхнуть ее.       — Надо вести себя спокойно. Будь лучшим из всех, кем я могу быть. Ты же Джейми-бой.       Ремус знал, что это будет долгий день, если Джеймс уже разговаривает сам с собой.

***

      Пока они ехали поздним вечером к месту аварии, Джеймс, казалось, очнулся от комы и наконец-то открылся Ремусу.       — Ремус, это она, — сказал он, и Ремус мог поклясться, что почти видит сердца в его глазах.       — Ее Величество Королева или какая-то другая «она»? — спросил Ремус, поворачивая направо к горному перевалу.       — Нет, я имею в виду Эванс. Она — единственная. Та, с которой я познакомился в Академии. Та, в которую я влюбился. Та самая, которая… вроде как ненавидит меня всей душой.       — А, — сказал Ремус, начиная понимать общую картину. Он так и не узнал от Джеймса всей правды, только то, что дни, когда он был хулиганом, закончились и теперь он отчаянно хотел добиться успеха. Теперь он понял почему. Он никогда бы не сказал, что агент Эванс была ведьмой, которая, казалось, наложила на его партнера какое-то заклинание.       — Так это, полагаю, была неожиданная встреча? — спросил Ремус, когда они снова свернули за угол.       — Да. Я имею в виду, я знал, что Эванс — Лили — работает в ФБР. Я погуглил ее некоторое время назад. Ну ты знаешь, как это делают друзья…       — Конечно.       — Но я понятия не имел, что она будет заниматься нашим делом. О черт, она буквально в моем деле. Ремус, что же мне делать? — Джеймс, казалось, вот-вот сольется с креслом.       — Ну, для начала, — Ремус немного замедлился, когда они приблизились к месту событий. — Возьми себя в руки, парень. Ты — помощник шерифа, которого быстро повысят, как только МакГонагалл уйдет в отставку, и это немалый подвиг. Быть уверенным. Но не самоуверенным. Что бы ты ни делал в прошлом, пришло время забыть это. Или еще лучше извиниться. Покажи ей, что ты изменился. Ты уже не та тряпка для ног, какой был раньше.       — Откуда ты знаешь, как она меня раньше называла? — ахнул Джеймс.       — Счастливая догадка, — вздохнул Ремус, искоса поглядев на напарника. Он хотел бы, чтобы кто-нибудь дал ему такой же совет относительно того, как вести себя со слишком красивым агентом Блэком. — Но как бы то ни было, ты уже не тот ребенок, которого она встретила. И, вероятно, ненавидела. А тебе сейчас сколько, тридцать? Опытный, зрелый… Черт возьми, сколько чашек кофе ты выпил, я чувствую себя близко к тому, чтобы арестовать тебя за интоксикацию, чем к тому, чтобы ты помог мне поймать преступника!       — Одиннадцать. Нет, пятнадцать. Я уже не помню. Но ты прав, — Джеймс глубоко вздохнул. — Я могу это сделать. Эй, может, замолвишь за меня словечко перед ее напарником?       — О да. Я уверен, что Блэк просто умирает, чтобы услышать больше мнений от меня, особенно о том, у кого есть или нет палки в заднице.       — Ну пожалуйста! Послушай, я просто хочу сгладить ситуацию с Лили. Показать ей, что я изменился, как ты и говорил. Так что, может быть, если нам придется разделиться, я пойду с ней, а ты возьмешь вместо меня агента Блэка?       — Да, конечно, — вздохнул Ремус. Не то, чтобы быть рядом с необычайно атлетичным мужчиной было бы трудно, но ему придется очень сильно притворяться, чтобы не испытывать влечения к Сириусу. И может быть, ему не следует называть его Сириусом, даже мысленно. Агент Блэк. Так гораздо лучше.       — Спасибо, ты хороший друг, — сказал Джеймс, казалось, немного расслабившись. И как раз вовремя. Не желая больше разрушать эту сцену, Ремус припарковался примерно в десяти ярдах от заснеженного места, где желтая предупреждающая лента все еще трепетала на ветру вокруг одного толстого дерева. Агенты припарковались позади него и вышли, оба присев на край грузовика, чтобы переобуться в зимнюю обувь. Впервые глядя на агента Блэка сверху вниз — черт побери, этот человек был высок — Ремус заметил, что его гладко зачесанные назад черные волосы были чуть длиннее, чем обычно, когда они загибались за уши и спускались вниз от линии «вдовьего пика»*. Он задался вопросом, было ли это небольшим актом бунта или у этого человека просто не было времени на стрижку. Или, возможно, у него был романтический партнер, которому нравилось пробегать по ним пальцами… Ремус тут же оборвал эту мысль. И впился в него взглядом.       Сириус… Агент Блэк поднял на него глаза и вопросительно посмотрел на Ремуса.       — Если вы почти готовы, я покажу вам место, — сказал Ремус, стараясь говорить как можно более сдержанно. Казалось, что это сработало, профессионализм вернулся к агентам, когда они оба поднялись, чтобы последовать за ним и Джеймсом.       — Значит, это то самое место, — указал Ремус рукой в перчатке, — где патрульная машина офицера Лонгботтома вчера съехала с дороги около четырех часов дня. Он заявил, что каким-то образом во время транспортировки его из тюрьмы Том Риддл освободился от наручников и открыл перегородку, используя эти самые наручники, чтобы задушить его, пока он не свернул, ударившись об это дерево. — Ремус указал на дерево с предупреждающей лентой. — Затем машина перевернулась на бок, ударившись о камни и разбив стекла. Тогда Риддл и сбежал пешком.       Сделав шаг в сторону от дороги, Ремус позволил своим ботинкам погрузиться в более глубокий снег окружающего леса.       — А почему вы не смогли найти чистый набор отпечатков обуви помощника шерифа? — спросила агент Эванс, когда они последовали за ним дальше в лес.       — Этот район очень популярен, — вмешался Джеймс, указывая на покрытые снегом столы для пикника. — Из-за недавних снегопадов и таяния снега вся местность была покрыта грязью и болотистыми лужами. Там было много следов, ведущих вверх по горе, одна сторона которой используется для тюбинга** и катания на санках. Мы сняли несколько отпечатков, но большинство из них, по-видимому, были с саней или вели не дальше ручья.       — А вы не думаете, что он мог подняться или спуститься по нему, чтобы спастись? — спросил агент Блэк, глядя прямо на Ремуса.       — Трудно сказать. Температура воды здесь максимум сорок градусов. У него наверняка началось бы обморожение, останься он на ночь с мокрыми ногами. Трудно убежать на отмороженных конечностях.       — Так что же, по-вашему, произошло? — спросил агент Блэк, когда они услышали приближающееся журчание ручья.       Ремус покачал головой.       — Даже не знаю. У меня такое чувство, что он не убежал далеко, особенно в такую погоду и с отсутствием отпечатков. Если только ему каким-то образом не помогли.       Кивнув, агент Блэк повернулся к напарнице, которая пожала плечами и продолжила путь. Похоже, они все вернулись на круги своя.       К тому времени, когда они добрались до небольшого ручья, Ремус уже видел, как надвигается туман. Он полз медленно, еле слышно шурша меж деревьев, но Люпин знал, что скоро он станет таким густым, что едва можно будет разглядеть что-либо в пяти футах перед собой.       — Нам нужно возвращаться, — заявил он, и оба агента недоверчиво посмотрели на него. — Извините, но вечером здесь очень быстро поднимается туман. Поверьте мне, вы не захотите в нем оказаться. Если мы сейчас отправимся обратно, то, по крайней мере, успеем вернуться в город.       Посмотрев на свою напарницу, Блэк поднял свои идеальные брови.       — Мы всегда можем пойти побеседовать с офицером Лонгботтомом. Не похоже, что здесь есть на что посмотреть.       — Да, хорошо, — согласилась агент Эванс, и они быстро зашагали обратно по снегу. Золотой свет начал исчезать с неба, а вместе с ним и серые сумерки, которые могли быть такими же убийственными, как и горный туман. Несмотря на то, что Рем был опытным альпинистом в этих лесах, он все еще считал благоразумным вернуться в город, где чистые улицы и огни давали больше облегчения между толстыми белыми стенами.       — Следуйте за мной. Я буду ехать медленно. Если у вас возникнут какие-то проблемы, просто включите дальний свет, и я съеду на обочину.       Ремус по очереди посмотрел на агентов, прежде чем сесть за руль, и Джеймс плюхнулся на сиденье рядом с ним.       — Они действительно злятся из-за отсутствия улик, — сказал Ремус, заводя машину и включая обогреватель.       — Мы сохранили все так хорошо, как могли. Мы же не виноваты, что там почти ничего нет, — сказал Джеймс, прижимая руки в перчатках к вентиляционным отверстиям.       — Может быть, завтра днем им повезет больше. Или они получат какую-нибудь новую информацию от Лонгботтома, которую он забыл. Он был сильно избит.       — И правда. Эй, они мигают фарами, — сказал Джеймс, повернувшись на своем сиденье.       Конечно же, другой грузовик замедлил ход, и Ремус остановился, чтобы они могли увидеть, что случилось. Выбраться из теплой кабины на пронизывающий холод всегда было труднее всего, и он не смог подавить дрожь. Сидя за рулем, агент Блэк опустил стекло.       — Туман становится все гуще, — заметил он, и Ремус огляделся. По-видимому, он слишком привык к этому, это было ничто по сравнению с белой мглой, но он не хотел подвергать агентов опасности, предлагая им продолжать движение.       — Вылезайте, я попрошу помощника Поттера взять вас на себя, — предложил Ремус, и агент Блэк вышел. Двое мужчин поменялись машинами, и каким-то образом Ремус обнаружил, что сидит пугающе близко в тесном пространстве с чересчур привлекательным агентом Блэком.       — Итак, — сказал Блэк, когда они снова выехали на дорогу, — расскажите мне о… вашем городе.       — О, — сказал Ремус, немного взволнованный, когда он закончил эту фразу в своей голове, где вместо этого было «расскажите мне о себе». — Ну, Грейбек Пик довольно популярен у туристов зимой, много любителей спорта, так как горнолыжные склоны находятся в получасе езды, и дешевле остановиться здесь, чем там. Небольшое постоянное население, низкий уровень преступности, еще меньше убийств.       — Вы здесь выросли? — спросил Блэк.       — Нет, ну вроде того. Я родился здесь, но моя мама уехала, когда я был еще ребенком. Вернулся после окончания академии. Город расширялся с ростом туристической индустрии, и им нужно было больше помощников шерифа, чтобы поддерживать мир и порядок.       — Я так понимаю, они не слишком приветливы с чужаками? — заметил Блэк.       — Или с теми, кто родился здесь и уехал. Мне потребовались годы, чтобы вернуть себе немного доверия, и даже сейчас это рискованно, — ответил Ремус.       — Так что же обвиняемый убийца делает в вашем лесу?       — Надеюсь, замерзает до смерти, — фыркнул Ремус. — В досье было не так уж много информации о мистере Риддле. Вы можете сказать мне что-нибудь еще или это какая-то секретная вещь с высоким уровнем допуска? — спросил Ремус, не ожидая честного ответа.       — Хм, — сказал Блэк, и Ремус почувствовал, как эти серые глаза оценивающе смотрят на него. Ремус подумал, что, может быть, ему чего-то не хватает. — Ну, Риддл — лидер культа, поэтому мне поручили это дело.       — Вы хорошо разбираетесь в лидерах культов?       — Культах. В общем. Да, — ответил Блэк. — У меня было одно дело в самом начале, и я быстро его раскрыл. Произвел хорошее впечатление на начальство и был переведен в ФБР для решения связанных с культами дел. Вы даже не представляете, сколько культов существует в наши дни.       — А что самое странное из того, над чем ты работал?       — Почти уверен, что каждый из них более странный, чем предыдущий, — мрачно рассмеялся Блэк. — Ты слышал о Короле Вампиров?       — О нет, — сказал Ремус, обернувшись к Блэку.       — О да. Вера в то, что Иисус был вампиром, должна была стать для всех красным флагом. Но потом этот человек решил, что он бог, женился на своих дочерях, а потом и на их дочерях. Мы опоздали и он убил девятерых из них, но его смогли вовремя остановить, а остальных спасли, — закончил Блэк, глядя вниз на свои перчатки, как будто невидимая кровь запятнала его руки.       — Проклятье, — ответил Ремус, осторожно спускаясь с горы.       — Да, — сказал Блэк со вздохом глубокого смирения перед ужасами этого мира. Ремус слишком хорошо знал этот вздох.       — Вообще-то у Грэйбек Пик есть странная культовая история, — сказал Ремус, пытаясь разобраться в этой щекотливой теме. Он почувствовал, как Сириус поднял на него глаза, прежде чем обернуться.       — Так вот, в семидесятых годах здесь жил один сумасшедший парень, называвший себя Салазаром. Все началось безобидно. Хотел уменьшить стресс в жизни людей, много хиппи-медитаций и самоактуализации. Здесь у них было убежище в горах, где они хотели найти себя или что-то в этом роде. Тогда вождь начал говорить, что все боги едины и находятся в его голове. Они «велели» ему делать определенные вещи. Поначалу безобидные. А потом они становились все более и более странными. Как одни расы были выше других, так они рождались с магическим потенциалом, который можно было открыть под полной луной. В конце концов, он решил пожертвовать ребенком, и тут начался настоящий ад. Никто не погиб, но культ был распущен, и Салазар покончил с собой, прежде чем его успели посадить в тюрьму.       — Черт побери, вот тебе и сонный городишко, — сказал Блэк. — Мне кажется, я помню этот случай, хотя в семидесятые годы таких было так много, что за ними трудно уследить.       — Расскажите мне об этом. Я не думаю, что он выделялся бы среди сумасшедших культов типа Чарльза Мэнсона, хотя, если бы я не жил здесь, я бы никогда не услышал об этом, — сказал Ремус, когда они наконец добрались до города. Теплый свет ламп накаливания казался светлячками высоко на уличных фонарях, пробиваясь сквозь тонкий туман. — Больница уже близко, через несколько минут будем там.       — Итак, каково же было ваше впечатление о Лонгботтоме, когда вы его допрашивали? Вы ведь никогда раньше не встречались, верно? — спросил Блэк, записывая что-то в блокнот.       Ремус кивнул:       — Ну, я был одним из первых на месте аварии. Он был изрядно избит, пришлось вытаскивать его из перевернутой машины. Он сказал, что ничего не помнит, что довольно типично для таких тяжелых ранений в голову. Если честно, он не показался мне самым компетентным офицером. Не знаю, почему его назначили перевозить такого громкого преступника.       Блэк пожал плечами и покрутил шеей. Этот человек, должно быть, устал от всех своих путешествий. Ремус подумал, не стоит ли сделать ему массаж спины. Затем он тряхнул головой, чтобы прояснить мысли. Он был просто одинок, черт возьми, сколько же времени прошло с тех пор, как он вообще был на свидании?       Он заехал на свободное парковочное место, и Сириус начал выходить, прежде чем Ремус что-то вспомнил. Прежде чем он успел передумать, он положил руку на плечо Блэка, и тот обернулся с вопросительным выражением в глазах.       — О, — Ремус отдернул руку и попытался сделать вид, что не смутился. — Чуть не забыл. Я хочу попросить вас об одолжении.       — Неужели? — сказал Блэк, его губы изогнулись в интригующей улыбке.       — Э-э, для моего друга. Я имею в виду, для помощника шерифа Поттера. Видите ли, он хотел, чтобы я замолвил за него словечко, чтобы вы передали его Эванс. Агенту Эванс. Хм, как он изменился, повзрослел. Что-то вроде того.       — А он действительно изменился? — выжидательно спросил Блэк.       — О да. Он собирается занять место шерифа, как только МакГонагалл уйдет в отставку. Он всего лишь немного… сбит с толку. Между сбежавшим убийцей…       — Предполагаемым убийцей.       — Ну да, и бодрствованием по ночам, когда выпивает по меньшей мере дюжину чашек кофе, а потом появились вы, ребята, ну, в основном агент Эванс. Скажем так, он производит неверное впечатление.       — А. Ну, помощник шерифа, с которым я разговаривал ранее, сказал нам держаться подальше от вас обоих, так что я должен сказать, что заинтригован, чтобы выяснить, кто из вас точен, — ответил Блэк.       — Дайте угадаю. Помощник шерифа Снейп? — Блэк кивнул. — Да, он… ну, он не слишком любит нас двоих. Особенно Поттера. Думает, что следующим шерифом должен быть он. Я не хочу говорить о нем плохо, но вы сами можете решить, с кем бы вы предпочли работать.       — Кажется, у меня уже складывается мнение на этот счет, — сказал Сириус с легкой ухмылкой, прежде чем выйти из грузовика.       Ремус судорожно сглотнул. Черт возьми, что этот человек с ним делает?       К счастью или нет, у него не было времени обдумать этот вопрос, поскольку агент Эванс и Джеймс вышли из грузовика рядом с ними, и все они направились в относительное тепло больницы. Это было небольшое здание, в основном используемое для установки и шинирования сломанных костей лыжников или жертв автомобильных аварий, которые сворачивали с обледенелых дорог при потере управления. Там было небольшое отделение скорой помощи и хирургическое отделение, но большинство пациентов были выписаны после того, как их состояние стабилизировалось. Рядом со стоянкой располагалась вертолетная площадка с лопастями вертолета, слегка обледеневшими.       После встречи с ночной медсестрой все четверо направились в маленькую отдельную палату, где находился офицер Лонгботтом, который только что пришел в себя. Ремус внутренне поморщился. Пожалуй, этот человек выглядел еще хуже, чем вчера. Все его лицо было распухшим от столкновения, бугристым и багровым, один глаз полностью закрыт, а другой открыт ровно настолько, чтобы щуриться на экран телевизора наверху. Его левая рука была перевязана, а на бледном плече висел зеленый больничный халат.       — Лонгботтом, — поприветствовал его Джеймс, заставив мужчину вздрогнуть. Он пришел в себя и попытался улыбнуться, но потом понял, что это плохая идея, и вместо этого поморщился.       — Поттер и… Это был Люпин? — сказал Лонгботтом сквозь путаницу выбитых зубов и разбитых губ.       — Ну, по крайней мере, кое-что ты помнишь, — заметил Ремус, попытавшись разрядить обстановку. Он надеялся, что это прозвучало не так пассивно-агрессивно, как он думал.       — Ничего особенного, если вы здесь именно поэтому, — сказал Лонгботтом, прежде чем окинуть взглядом остальных двоих. — Или это ваши заместители?       — В некотором смысле. Агенты Эванс и Блэк, — сказала Эванс, не протянув Лонгботтому руку для рукопожатия, как заметил Ремус.       — А, кавалерия прибыла, — пробормотал Лонгботтом. — Наверное, это из-за меня мы попали в такую переделку.       Ни Эванс, ни Блэк не отрицали этого и не успокаивали мужчину мягкими словами, как это делали другие, и Ремус был этому рад. Он устал от всего этого дерьма и от всех, кто его затеял, хотя в глазах этого человека он вел бы себя профессионально.       — У нас есть еще несколько вопросов, — сказала Эванс Ремусу, прежде чем повернуться к нему и Джеймсу с недовольным видом.       — Да, мы будем в коридоре, — извинился Ремус и сел на стул рядом с Джеймсом, который наклонился вперед, чтобы сделать то же самое. Он не был уверен, когда еще они смогут отдохнуть, кроме как в вертикальном положении на стуле, так что он вполне мог воспользоваться этим. К счастью, они оба вздремнули минут двадцать, и Ремус проснулся от теплой руки на своем плече. Когда он взглянул в прекрасные серые глаза, то был уверен, что все еще спит.       — Хорошо вздремнули? — спросил Блэк, и Ремус не был уверен, что это не его сонное сознание, но в голосе мужчины не было ни капли сарказма.       — О. Черт, простите, — зевнул Ремус, потягиваясь и надеясь, что за время сна не потекли слюнки. Блэк в ответ улыбался. — Лонгботтом вспомнил что-нибудь новенькое? — спросил он, смутно припоминая, почему заснул в больничном кресле.       — Вообще-то нет. Мы спросили, в каком направлении бежал Риддл, и он думает, что в гору. Там есть что-нибудь, о чем мы должны знать, чтобы заслужить позднюю ночную погоню?       — Больше деревьев, может быть, один или два заброшенных охотничьих домика. Нет ничего, приспособленного для жизни зимой.       Агенты выглядели так, словно именно такого ответа они и ожидали.       — Если он там, то уже превратился в эскимо. Это может подождать до утра, — сказал Блэк, глядя на свою напарницу, которая, казалось, смирилась с тем, что им придется переждать ночь.       — Не очень-то много вы с ним разговаривали, — заметил Ремус, взглянув на часы.       — Звонила его жена, и поскольку мы не получили от него ничего полезного, то оставили его в покое, — сказала Эванс.       — Лонгботтом сказал, что остановится в гостинице, как только его выпишут. Покажете нам, где она находится? — поинтересовался Блэк.       — Да, еще раз поедете за мной, — сказал Ремус, и они поехали к маленькой гостинице на дальнем конце города.       Доркас, подружка Марлен, владелицы гостиницы «Сонная Сова», сидела за столом и выглядела более чем измотанной. Она слабо улыбнулась Ремусу, как будто не могла дождаться, чтобы услышать, какой новый ад он собирается обрушить на нее или на заведение.       — Полегче, я пришел с миром, — сказал Ремус, кивнув головой в сторону отставших. — Кое-кто из гостей ищет комнату на одну-две ночи.       — Этого я и боялась, — вздохнула Доркас и провела рукой по своим растрепанным волосам.       — Насколько я знаю, гостиницы в некотором роде зависят от новых постояльцев, — сказал Ремус, устало облокотившись на деревянную стойку.       — И на любой другой неделе я бы сказала тебе, что ты не ошибаешься, но у нас уже все занято.       — Неужели? — Джеймс подошел к ним с сомневающимся видом.       — Да, извините, ребята. Что-то вроде праздника солнцестояния в поместье Малфоев, Марлс сейчас стирает белье и достает из кладовки дополнительные подушки. У нас уже все занято.       — А я все удивлялся, почему сегодня в городе так много народу. Может быть, что-нибудь типа «постель и завтрак»… — начал было Ремус, но его перебили.       — Тоже занято, мы проверили. Это полный бардак.       — А ты не можешь что-нибудь провернуть? Они здесь, чтобы помочь нам… Дело в том, что я определенно точно не могу от них избавиться.       Доркас, казалось, впервые заметила безупречные костюмы незнакомцев и сложила два и два вместе. Ее глаза расширились, и она обеспокоенно посмотрела на Ремуса.       — Есть что-нибудь, о чем мне следует знать?       — Пока точно не знаю. Просто… запирайте двери на ночь. А может быть, и днем. Но только тихо, мы же не хотим поднимать панику, — сказал Джеймс своим невероятно официальным голосом, который должен был звучать как шутка, но на самом деле заставил других подойти ближе и обратить на это внимание.       — Хорошо… — сказала Доркас, явно настороженная, но убежденная. — Ну, что касается постелей, то я могу оказать тебе услугу, но ты будешь мне должен. У нас есть комнатушка. Марлс и я используем ее для перерывов, когда это возможно. Там есть двуспальная кровать и маленькая ванная комната, но я не уверена, что она может вместить двоих, если только один из вас не любит спать в ванне.       Ремус посмотрел на двух агентов и отошел в сторону, чтобы поговорить.       — А вы что скажете?       — Я спала и в худших условиях, — сказала Эванс, оглядев вестибюль.       — У вас случайно нет свободной комнаты, помощник шерифа? — спросил Блэк, и Ремус поклялся, что уголки его губ дрогнули почти в улыбке.       — У меня есть только диван… — признался Ремус, недоумевая, зачем он вообще сделал такое предложение, чтобы впустить этого человека, это искушение в свой дом.       — Звучит лучше, чем ванна, — пожал плечами Блэк и снова повернулся к стойке регистрации. — Мы возьмем ее.       Доркас вздохнула с облегчением — беда миновала. Это было чувство, которое Ремус в данный момент не понимал.       Пока Эванс выгружала свой багаж, Ремус открыл багажник, чтобы позволить Блэку погрузить чемодан в машину.       — Отдохни немного, — приказала она. — Я хочу, чтобы мы все отправились на поиски, как только рассветет. Что было бы лучше…       — В семь утра, — ответил Ремус, смирившись, как и подобает ночному человеку, с утренним пробуждением. Они высадили Джеймса на станции еще до того, чем Ремус двинулся по узкой дороге к своей маленькой хижине, приютившейся на склоне горы.       — Уютно, — сказал Блэк, когда они припарковались, и это прозвучало так, как будто он действительно имел в виду именно это. Хижина была небольшой, но Ремус ею гордился. Он должен был привести ее в порядок, гораздо больше, чем простая покраска, так как место было повреждено водой, но теперь это был дом. Поднявшись наверх по деревянной лестнице, расположенной над скалистым выступом, усеянным соснами, Ремус открыл дверь в гостиную. Она была оформлена в теплых осенних тонах и обставлена деревянной мебелью и с большим кирпичным камином. Также имелся красно-оранжевый диван, который буквально кричал о семидесятых годах — но, черт возьми, Ремус любил его — гордо стоявший на пушистом ковре кремового цвета и в окружении груд книг. Если бы он знал, что у него будет компания, Ремус определенно убрался бы, но обычно он был аккуратным человеком, несмотря на разбросанные книги. Он же не виноват, что у него закончились книжные полки.       — Извините за беспорядок, — вежливо сказал он, когда Блэк огляделся. — Внизу гостиная и кухня. На чердаке — моя комната и ванная. Вы можете ею воспользоваться… я имею в виду ванную комнату, — Ремус отвернулся прежде, чем Блэк решил нанести удар по случайному предложению спальни, которое, как он был абсолютно уверен, мужчина заметил. Ремус был невероятно рад, что не склонен краснеть.       Когда Блэк продолжил молчать, Ремус забеспокоился еще больше, чем если бы этот человек пошутил.       — Я мог бы приготовить нам что-нибудь на ужин, но я очень устал, если вы не против пиццы, я могу разогреть ее, извините, что здесь нет доставки, вы любите пепперони, у меня только пепперони? — пробормотал он, снимая пальто.       — Любая пицца звучит здорово, — сказал Блэк, ставя свой чемодан рядом с оранжевым диваном, стараясь не опрокинуть одну из многочисленных стопок книг. — Я так понимаю, вы или ваш партнёр много читаете?       Ремус на мгновение растерялся, но потом понял, о чем спрашивает Сириус.       — А, здесь только я, все книги мои.       Кивнув, Блэк наклонился, чтобы просмотреть заголовки, демонстрируя задницу, от которой Ремус решительно отвернулся, прежде чем пристальнее ее рассмотреть.       — Я просто, э-э, разогрею пиццу, — тихий голосок в голове Ремуса говорил ему, что можно посмотреть, но он быстро отключил его, прежде чем это привело к чему-то еще.       Включив духовку и положив туда пиццу, Ремус направился к лестнице, заметив, что Сириус все еще разглядывает стопки его книг.       — Не возражаете, если я переоденусь? Обычно я не ношу униформу дома, — сказал Ремус, пытаясь найти себе какое-то занятие, которое отвлекло бы его от Блэка хотя бы на минуту.       — Не позволяйте мне вас останавливать. Когда я бываю дома, то обычно просто бросаю свои штаны у двери, как только вхожу. Костюмы — это такая проблема, — сказал Блэк, закатив глаза. Ремус сглотнул и постарался не представлять себе, как другой мужчина снимает с себя одежду.       — Ладно, я только на минутку.       Взбежав на чердак, Ремус глубоко вздохнул в безгрешности своей комнаты. Он мог бы это сделать. Он просто не слишком долго лежал в постели, и именно поэтому разыгравшееся либидо разрушало его мозг. О чем он только думал, страстно желая агента ФБР? Ничего хорошего из этого не выйдет.       Натянув пижамные штаны, Ремус как раз снимал рубашку, когда услышал шаги на лестничной площадке перед своей комнатой. Конечно же, это был Блэк, смотревший на него через открытую дверь. На какое-то мгновение их глаза встретились, прежде чем Блэк отвернулся и посмотрел в сторону.       — Хм, ванная…? — начал он.       — О, да, вон там, — сказал Ремус, указывая на единственную другую дверь на чердаке.       — Да, теперь я вижу, — сказал Блэк, входя внутрь и даже не включив свет.       Ремус вздохнул и сел на край кровати, обхватив голову руками. Здесь не было никаких смешанных сигналов, Блэк определенно смотрел на него. С чем-то чуть большим, чем просто любопытство. Черт побери, Ремус знал, что это была ужасная идея. Только услышав какое-то движение в ванной, Люпин вышел из своего ментального ступора и решил спуститься вниз. Затем вспомнил, что ему, вероятно, следует надеть рубашку, прежде чем мужчина выйдет и получит еще одно бесплатное шоу.       К тому времени, когда Блэк закончил с тем, что, вероятно, было душем, Ремус уже вытащил пиццу из духовки. Только когда Блэк спустился вниз, а с его волос капала вода, Ремус понял, что не дал ему полотенце. Мысль о том, что Блэк обернется его полотенцем вокруг своего тела, что наверняка было идеально сложено, была необычайно возбуждающей. Ремус прикусил нижнюю губу и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.       — Хороший душ? — спросил он, прежде чем взять кусок пиццы. Он поставил тарелки на кофейный столик, чтобы они могли сесть на диван, обеденный стол казался слишком официальным для пиццы в пижаме.       Блэк вздохнул и откинулся на подушки — одна из многих причин, по которым Ремус так любил этот потертый диван. Это было идеальное место для сна и отдыха после тяжелого дня.       — Да, спасибо.       — Так где же ваш дом? — спросил Ремус, ища безопасную платоническую тему, задаваясь вопросом, откроется ли мужчина или сохранит образ федерального агента. Не то чтобы он был тем слюнтяем в костюме, которого представлял себе Ремус, никаких признаков палки в этой идеальной заднице, насколько Ремус мог видеть.       — Западная Вирджиния. На данный момент. Просто из-за работы трудно по-настоящему назвать место домом, когда ты бываешь там только одну неделю каждый месяц, — ответил Блэк. Ремус мог себе представить, и это была одна из привилегий работы в маленьком городе — ему было позволено пустить корни. — А как насчет вас, где вы жили до того, как вернулись сюда?       — На самом деле много где. Моя мама была немного свободолюбива. Мы по-настоящему остепенились только после того, как я начал учиться в старшей школе. До этого мы переезжали по всей территории США, вероятно, раз в два года или около того.       — Звучит заманчиво, — Блэк зевнул в тыльную сторону ладони.       — Это было, когда я был маленьким. Потом я начал заводить друзей и скучать по ним, как только уезжал. Довольно скоро я отказался от этого, оставшись в некотором роде одиночкой. Наверное, поэтому у меня так много книг, — пожал плечами Ремус.       Блэк сочувственно нахмурил брови.       — В любом случае, что заставило вас захотеть присоединиться к правоохранительным органам?       — О, — Блэк выглядел задумчивым. — Наверное, все началось после смерти моего брата.       — Черт возьми, мне очень жаль, — сказал Ремус, борясь с самим собой, когда каждый инстинкт кричал протянуть руку и утешить другого человека, и все же зная, что это было бы крайне неуместно, так как они только что познакомились.       — Это… Хорошо, это не нормально. Но что есть, то есть. Мы больше не были близки так, как в детстве. На самом деле он вступил в секту. Вот почему они меня так заинтересовали. Опыт из первых рук и все такое. Они никогда не могли возложить вину за его смерть на кого-либо из членов культа, считая это случайным убийством, но никаких улик, указывающих на кого-то из членов культа, не было. Я учился на юридическом факультете, это то, чего хотели мои родители, прежде чем вы спросите. Так что потом я бросил учебу, поступил в академию, стал детективом, взялся за культовое дело и быстро попал в ФБР.       — Так вы все еще занимаетесь его делом? — спросил Ремус.       — Время от времени. Ничего нового в плане доказательств, даже с учетом достижений в области ДНК, но я слежу за этим. У меня всегда есть надежда, — сказал Блэк с грустной улыбкой.       — Простите, но я не знаю, что сказать. Я не совсем тот помощник шерифа, которого Макгонагалл посылает сообщить плохие новости, — сказал Ремус, глядя на свои сложенные руки.       — Не волнуйтесь, — успокоил его Блэк, — вам не нужно ничего говорить. Это хорошо для меня — говорить о… говорить о нем.       — А каким он был? Я имею в виду, в детстве?       — Причудливым, — сказал Блэк с искренним смешком. — Мы всегда подначивали друг друга на глупости. Мои родители были, скажем так, не самыми ласковыми людьми. Так что это было похоже на то, что мы выступаем против всего мира, по крайней мере, так мне казалось. Как-то раз мы решили вскрыть всю папину почту, заменив письма пустыми страницами. Он был так зол.       — Звучит забавно, — сказал Ремус, улыбнувшись мужчине рядом с ним.       — Мы обычно прятали уродливую куклу-тролля по всему дому, чтобы напугать нашу маму. В туфлях, в мешках с сахаром, везде, куда она могла бы посмотреть. Я не знаю, почему мы искали неприятности, может быть, мы просто хотели привлечь внимание, любое внимание от них. Хорошего или плохого.       — Я понимаю, — сказал Ремус, зная, как трудно было удержать его легкомысленную маму от ее хипповских привычек. После минуты уютного молчания Ремус потянулся к пульту. — Хотите посмотреть телевизор?       — Звучит неплохо, — ответил Блэк, и оба мужчины занялись своей пиццей.