Глава 2
1 мая 2020 г., 15:05
Следующее, что помнил Ремус, это то, что он проснулся на оранжевой подушке с затуманенным взглядом от запаха готовящейся на плите яичницы. Он все еще лежал на диване, бережно укрытый одеялом, что, как он был абсолютно уверен, было не его рук делом.
Выпрямившись во весь рост и выгнув спину, Ремус заглянул на кухню и увидел одетого в костюм агента ФБР, умело обращавшегося с плитой.
— Доброе утро, — сказал Блэк, заметив пристальный взгляд Ремуса. — Извините, вы заснули, и у меня не хватило духу вас разбудить, вы выглядели таким уставшим.
— О, — сказал Ремус, тряхнув головой, чтобы прогнать остатки сна. — Подождите, а где спали вы?
— На вашей кровати, — ответил Блэк, отводя взгляд. — Извините.
— Все… нормально, — сказал Ремус, проклиная себя за то, что спросонья не мог полностью осознать факт, что мужчина, которого он так страстно желал, прошлой ночью лежал в его постели. Если бы только он тоже был там. Нет, покачал головой Ремус. Только не это снова. Новый день, новые чувства.
— В любом случае, у нас есть время позавтракать, прежде чем мы отправимся в путь, — сказал Блэк, — надеюсь, вы не возражаете против моей стряпни.
— Пахнет восхитительно. Позвольте мне принять душ, и я скоро вернусь.
Жалея, что у него нет времени на большее, чем просто ополоснуться, потому что, черт возьми, и он, и его член хотели хорошо обдумать мысль о Блэке в своей постели, Ремус неохотно быстро принял душ, прежде чем переодеться и спуститься вниз. Они поели и поболтали, прежде чем вернуться в участок, Ремус бросал на Блэка короткие взгляды, надеясь, что тот не смотрит. Как у мужчины может быть такая идеальная кожа, волосы, глаза, все, на самом деле, было выше его понимания. Если бы на улице не было так чертовски холодно, он бы подумал, что все еще спит.
Оказавшись в участке, они втиснулись в конференц-зал вместе с остальными имеющимися сотрудниками. Агент Эванс уже была там, на удивление близко к Джеймсу, хотя и выглядела так, будто все еще не слишком этому рада. Ремус вздохнул и понадеялся, что они, по крайней мере, смогут наладить отношения, чтобы Джеймс мог жить дальше. В передней части комнаты, выглядя безупречно и по-королевски сурово, стояла шериф МакГонагалл, рассматривая своих офицеров.
— Итак, большинство из вас уже встречались с агентами Эванс и Блэком, — она махнула длинной рукой в сторону агентов, — и они будут помогать нам в поисках Риддла в любой возможной форме. У нас сегодня очень много дел, а ресурсы ограничены. Мы начнем с Хогс Хилла и до наступления темноты пройдем вдоль реки, поднимемся на гору и пересечем все окрестные поля. Большая часть местности будет слишком занесена для надлежащего поиска, но в таких вопросах доверяйте своим инстинктам. Все, что выглядит подозрительным, должно быть изъято, а затем должным образом проверено. В целях безопасности я прошу вас почаще связываться друг с другом. Мы поделили территорию на сектора, и каждому из вас будет дан конкретный участок для поиска. Кроме того, с нами будет офицер Лонгботтом, но, поскольку он только недавно выписался и не знает местности, мы оставим его в базовом лагере, но будем доступны по радиосвязи. Есть вопросы?
Снейп стоял впереди и в центре, бледный и невозмутимый, как всегда, переводя взгляд с МакГонагалл на агентов и слегка качая головой.
— Мы уже искали вдоль реки, когда Риддл впервые сбежал. Я не думаю, что это благоразумно…
— Помощник шерифа, это не было ни вопросом, ни обоснованной заботой. Если у вас есть проблемы с тем, как я провожу эту операцию, я предлагаю вам высказать их в частном порядке. Есть какие-нибудь реальные актуальные вопросы? — спросила МакГонагалл, проницательно оглядывая комнату. Она даже не оглянулась на Снейпа, который, к нескрываемому восторгу Ремуса, приобрел жутковатый беловато-зеленый оттенок. Чью именно задницу Снейп пытался поцеловать, если не МакГонагалл, было для Ремуса новой и интригующей загадкой, и все же он задавался вопросом, имеет ли авторитарная рыжеволосая девушка какое-то отношение к его изменчивому загорелому носу.
— Если будет что-то еще, обязательно свяжитесь со мной. Давайте выдвигаться, — приказала МакГонагалл, и полицейские, словно коричневые жуки, побежали к своим машинам. Ремус взглянул на Джеймса, и тот в ответ пожал плечами. Блэк быстро вернулся к нему, как будто ему там самое место, и Эванс кивнула обоим мужчинам.
— Может, на этот раз вы отвезете нас в горы? — спросила она, и Ремус с удивлением обнаружил, что ее тон стал гораздо менее ледяным, чем вчера. Вместо этого в нем чувствовалась осторожная уступка, которую можно было назвать либо хорошей, либо плохой. Ремусу было очень любопытно.
— Ну и как вам гостиница? — спросил он, когда они направились к его грузовику.
— Хорошо, очень уютно. В итоге я провела некоторое время с Доркас и Марлен. Они… хорошие люди, — сказала Эванс так, словно раньше не хотела признавать это.
— Осторожно, наши маленькие городские обычаи могут тебе пригодиться, — пошутил Ремус, когда двигатель заработал и он выехал со своего места стоянки. Он был вынужден внезапно жать на тормоза, прошипев проклятие, когда Снейп невежливо промчался мимо него.
— Это было неуместно, — хмуро сказал Блэк, повернувшись к Ремусу на переднем сиденье. Ремус пожал плечами, для Снейпа не было ничего необычного в том, чтобы вымещать свой гнев на ком-то в его поле зрения. Пренебрежение со стороны МакГонагалл было чем-то новым и, без сомнения, вызвало некоторую дополнительную агрессию у и без того вспыльчивого помощника шерифа. Он не хотел плохо отзываться о своих товарищах-офицерах, но Снейп всегда плохо к нему относился. Как зуд без видимого укуса, остающийся чуть ниже поверхности. Что-то в его пассивно-агрессивных комментариях, настолько тонких, что они почти не были оскорбительными, пока не копнешь немного глубже, всегда заставляло Ремуса чувствовать себя мишенью на пути стрелы другого человека. Ему не нужно было говорить об этом агентам, хотя это было не его дело, и они могли выносить любые суждения, какие сочтут нужным.
— Северус всегда был немного… — начала Эванс, но Джеймс перебил ее.
— Злобным? Злонамеренным? — вмешался он.
— Я не собиралась говорить о нем таким образом, — хмуро сказала Эванс, и Ремус уловил это, глядя в зеркало заднего вида.
— Вы вместе учились в Академии? — предположил Ремус, и пара на заднем сиденье кивнула.
— Он всегда был неравнодушен к Лили.
— Нет! — крикнула она и тут же испугалась собственного резкого тона. — Мы были друзьями, — добавила она уже тише.
После этого они замолчали, не дав никаких объяснений по поводу брошенной фразы, и Ремусу не хотелось совать нос в чужие дела. Блэк, казалось, знал больше, но держался особняком, барабаня пальцами по подлокотнику.
По прибытии в базовый лагерь МакГонагалл прошлась по списку и распределила каждого офицера, как только они были должным образом экипированы.
— Регистрация в базовом лагере начинается в полдень, а потом мы снова выходим до сумерек. Не забывайте оставаться на связи, — предупредила она, когда все разошлись. Ремус с отчаянием осознал, что он не был определен искать рядом с Блэком, а вместо этого были и Снейп, и другой новый офицер, Мэри МакДональд, на флангах.
— Увидимся в полдень, — сказал он, направляясь в ослепительную белизну. Снежные очки и походные палки помогали ему ориентироваться на Хогс Хилл, и он регулярно отмечался, тяжело дыша. Он порылся в ямах, заглянул под редкие кусты и даже нашел клочок ткани, который оказался частью погребенной палатки. Но ничего такого, что указывало бы на то, что Риддл пошел этим путем. Когда в полдень он вернулся в базовый лагерь, удача, похоже, не была ни на чьей стороне. Офицеры схватили кофе и бутерброды и уселись вокруг, восстанавливая силы. Ремус свернулся калачиком на переднем сиденье своего грузовика, чтобы быстрее согреться, и был удивлен, когда пассажирская дверь открылась и Блэк плавно уселся рядом с ним.
Волосы мужчины упали на лоб с одной стороны, менее гладко зачесанные назад и более непослушные в своем обаянии. И снова Ремус подумал о том, как это будет выглядеть: длинные, запутавшиеся в пальцах, растрепанные от страсти волосы. Он покачал головой и откусил кусок бутерброда.
— Я просто не понимаю, — пробормотал Блэк в чашку кофе, такого же черного, как его имя. — С тех пор как Риддл сбежал, снега не было, но мы не можем найти ни одного живого следа, который не был бы спутан или не вел бы в сторону санного холма, сопровождаемый крошечными отпечатками ботинок. В этом нет никакого смысла.
— Вы сегодня разговаривали с Лонгботтомом? — спросил Ремус, гадая, помнит ли офицер что-нибудь еще. У него не было времени предложить больше, чем помахать рукой худшему по осторожности человеку перед его отъездом на Хог Хилл ранее.
— Да, ничего нового. Все еще говорит что-то о подъеме по реке, думает, что проверить охотничьи домики — хорошая идея, несмотря на холод. Этот человек либо сбит с толку, либо некомпетентен.
— А почему не может быть и того, и другого, — вздохнул Ремус и откинул голову назад, прежде чем успел подумать над этим замечанием. Его взгляд переместился на усмехнувшегося Блэка.
— О, вполне может быть. Кстати об интересных офицерах, Снейп нанес мне визит. Забрел в мой сектор, чтобы немного поболтать.
— И как все прошло? — осторожно спросил Ремус.
— Примерно так, как и ожидалось. Хотел, чтобы я замолвил за него словечко перед Лили. Но почему-то он был не так убедителен, как вы.
— Ну, я делал это для друга, а не для себя, — ответил Ремус, пожав плечами. — Альтруизм и все такое.
— Она дает Джеймсу шанс, даже больше, чем раньше, — пробормотал Блэк, и они оба уставились в окно: огненные волосы Лили были словно маяк даже в самом ярком белом свете. Джеймс стоял рядом, протягивая ей кофе и мягко улыбаясь. Черт возьми, этот человек был сражен наповал.
— Очевидно, мужчины не могут устоять перед компетентной женщиной, — сказал Ремус с коротким смешком.
— Но вы можете?
— Почему вы так думаете?
Сириус приподнял бровь.
— В какую игру вы играете, Блэк? — спросил Ремус. Этот человек не был утонченным, только толпа, казалось, ослабляла ту магнетическую силу, которой Блэк притягивал к себе.
— Никакой игры, это было просто любопытство, — сказал Блэк, снова пожав плечами, и в тишине громко зашуршал его пуховик.
— Ну, вы же совсем не влюблены в свою напарницу, что же заставляет вас держаться подальше от компетентной женщины, позвольте спросить?
— То же самое, что и вас, — сказал Блэк совсем не уныло, повернувшись с кривой усмешкой и изогнув бровь. У Ремуса перехватило дыхание. Это был маленький городок. Он был очень осторожен. Все вылезло наружу, обошло вокруг, и, хотя он не ослаблял бдительности, Блэк увидел его насквозь, сломал щит, словно тот был сделан из бумаги, и скомкал его у своих ног с улыбкой, которая заставила мужчину растеряться. По-видимому удовлетворенный, агент наклонился к Ремусу, всего лишь на несколько дюймов, но близость казалась удушающей. Затем последовало быстрое движение, и он открыл дверь и выпрыгнул наружу, уверенно ступив на снег и вздернув подбородок.
— И зови меня Сириус, — сказал агент, прежде чем его следы стали единственной связью между ними. Ремус вспомнил, что нужно дышать.
Потом он вспомнил, что смешивать работу и удовольствие — плохая идея, и задумался, сможет ли Марлен на самом деле найти место для Блэка в гостинице. Даже если оно будет в ванной.
***
Выйдя из машины, Ремус связался с МакГонагалл, прежде чем снова пуститься в путь, — ему нужно было чем-то заняться, отвлечься от Блэка и его явных знаков внимания. Снейп бросил на него уничтожающий взгляд, когда он проходил мимо, ничего нового, но в его ухмылке была насмешка, которая заставила Ремуса остановиться. Как будто этот человек что-то знал и находил в этом свою огромную выгоду. Если бы это было связано с делом, то мужчина, естественно, поделился бы с МакГонагалл или Эванс ради очка в свою пользу, так что это было что-то другое. Что-то личное. Ремус вздрогнул, но не от холода. Поднимаясь обратно на холм, Ремус придерживался своего квадрата, помахав один раз помощнику шерифа МакДональд через два холма, а затем Яксли, все время прислушиваясь к шуму помимо хруста собственных ботинок по ледяной корке на снегу. Непрошеные мысли снова и снова возвращались к Блэку. Эбонитовый окрас ворона напомнил бы ему о блеске идеальных волос мужчины, а виднеющийся из-под снега гранит был похож на тусклую версию серебристых глаз, которые говорили с ним невысказанными словами. Неужели так уж плохо уступить, провести ночь или хотя бы час в объятиях любовника, если это действительно то, что предлагал мужчина? Это сняло бы адское напряжение, позволило бы ему мыслить яснее, сосредоточиться на деле. Или, может быть, это только ухудшит ситуацию, сделает работу неудобной, поскольку Блэк сожалел бы, а Ремус бы только жаждал большего. Стремительное течение его мыслей было неестественной структурой, которая привлекла внимание Ремуса, резко контрастируя с органическими спиралями и линиями природы. — Думаю, что впереди есть охотничий домик, я собираюсь проверить его, — сказал Ремус в рацию на своем плече, прежде чем также передать и свои координаты. Он переключил ее на бесшумный режим, прежде чем расстегнуть кобуру для легкого доступа к пистолету. Не то чтобы Ремус ожидал неприятностей, но лучше быть готовым ко всему. Никаких следов, ведущих к хижине, видно не было, но снег местами был неровным от тепла камней и мокрых деревьев, так что трудно было сказать наверняка. Место выглядело заброшенным, вероятно, пережиток семидесятых или более ранних лет, крыша была испорчена дырами и иными повреждениями от упавших веток. В деревянных рамах, которые когда-то можно было назвать окнами, образовались зияющие дыры, а дверь, похоже, была снята по меньшей мере с одной петли. Ремус осторожно шагнул вперед, проверяя, нет ли каких звуков и признаков жизни. Ничего не найдя, он осторожно открыл ненадежную дверь и посветил внутрь фонариком. Комната была скудной и замусоренной, повсюду лежали кучки засохших сосновых иголок. В одном углу стояла ржавая железная печка, а в другом было разбросано то, что когда-то являлось частями стула. Ремус не сделал ни шагу внутрь, вместо этого он опустился на колени и стал искать отпечатки пальцев. Там были старые следы от обуви, но ничего недавнего. Окурки сигарет, оставшиеся от забредших сюда подростков, гнили в грязи, а наверху на деревянных стенах были вырезаны граффити, символизирующие проблемы юности. Ругательства, резные изображения членов, даже были грубо нарисованные череп и змея, но ничего такого, что казалось бы необычным. Ремус объявил по рации, что все чисто, и в последний раз огляделся, чтобы убедиться, что не пропустил ничего жизненно важного. Хруст снега заставил его повернуться к двери, поразив внезапностью, но он едва успел обернуться на четверть круга, как все вокруг побелело от боли, а затем его настигла тьма. Когда он очнулся, все вокруг было пугающе серым, и Ремус заморгал в поисках цвета в этом монохромном мире. Затем он понял, что это были глаза Блэка, и его тело расслабилось и снова начало чувствовать. Сначала он почувствовал боль в затылке, которая пульсировала в такт его сердцебиению. Потом стало холодно, холодно во всем теле, кроме лучика тепла, исходящего от руки, держащей его за шею, когда мужчина присел рядом с ним в темноте прохода палаты. — Привет, с возвращением, — сказал Блэк, озабоченно нахмурив брови. Вспышка красного, замеченная боковым зрением, заставила Ремуса со стоном боли повернуть голову. Лили стояла рядом, прижав рацию ко рту, и с тревогой смотрела на них обоих. Язык у Ремуса отяжелел, когда он попытался заговорить, но все, что он смог произвести, это лишь стон. — Все в порядке, просто дай себе минутку, — сказал Блэк, помогая ему немного сесть. Ремусу показалось, что вся кровь его тела скопилась в голове и теперь пульсировала там подобно второму сердцебиению. — Черт возьми, больно, — наконец выдавил он, подняв руку к затылку. К счастью, на пальцах не было крови, значит, не нужно было зашивать рану, что, на самом деле, было совершенно незначительным благословением. Глядя с беспокойством, Блэк, казалось, разрывался между желанием броситься в бой и остаться здесь, пока Ремус не сможет справляться со своим собственным телом. — Что случилось? Мы забеспокоились, когда целый час от тебя ничего не было слышно. — Не уверен, но в одну минуту я осматривал эту хижину, а в следующую уже был снаружи. Кто-то определенно ударил меня по затылку, — вспомнил Ремус, когда тот снова обратился к нему. — Черт возьми, — прорычал Блэк и посмотрел на свою напарницу. Кивнув, она передала эту информацию по рации в базовый лагерь. Громкие отзвуки ответа МакГонагалл были слишком болезненны, чтобы разобрать его, и Ремус закрыл глаза. — О нет, вернись ко мне, — сказал Блэк, слегка встряхнув Ремуса. — Я здесь, я здесь, — пробормотал Ремус, снова открывая глаза. — К нам уже едут медики, они будут здесь через двадцать минут, — сообщила Лили, наклонившись и встав на колени рядом с ними. — Давай я попробую встать, может быть, мы сможем пойти им навстречу. После неудачной попытки, которая привела к тому, что Блэк обхватил его охотно встреченной рукой, Ремус смог встать, морщась, но вертикально, и троица двинулась вниз по тропе. Хватка мужчины была крепкой и надежной, и Ремус, возможно, был немного контужен, но у него было достаточно сил, чтобы наслаждаться ощущением теплых пальцев в перчатках, прижатых к его ребрам. — Черт, я забыл задокументировать это место, — сказал Ремус, внезапно остановившись в снегу, когда они были на полпути вниз с горы. — Готово, — сказала Эванс, достав фотоаппарат. — Хотя мы не смогли найти никаких следов того, чем вас ударили, там были следы ног. Ну, ваши следы, которые выглядели так, будто на них наступили, чтобы замаскировать того, кто следил за вами. — МакГонагалл отслеживает всех по GPS, так что, если кто-то приблизится к тебе, мы будем знать. Хотя они были бы довольно глупы, если бы не бросили свою группу, прежде чем сделать что-то подобное, — сказал Блэк со смиренным вздохом. — Или это может быть кто-то из города, мы не были особенно незаметны в нашем кортеже красно-синих огней на горе этим утром, — вздохнул Ремус, разочарованный еще одним упущенным концом в этом гребаном клубке пряжи.***
В больницах было чертовски скучно, особенно когда Ремус знал, что он будет больше полезен в полевых условиях, чем лежать на самой неудобной кровати в мире. Он чувствовал в большей степени раздражение, чем сотрясение, и почему тесты должны занимать так много времени и включать в себя так много тычков, толчков и ненужного ожидания? Джеймс остановился, а за ним последовала МакГонагалл, которая допросила его, упомянув, что она не может отследить чей-либо GPS до его местоположения, но это ни в малейшей степени не шокировало. Она быстро ушла, чтобы вернуться к работе, сказав Ремусу немного отдохнуть, а утром они еще раз все обдумают. Также никто не нашел никаких свидетельств присутствия Риддла на горе, что привело к совершенно новому уровню разочарования и вопросов. Были вызваны поисковые собаки, но они не прибудут до завтрашнего дня, и, несмотря на приостановку, в голосе МакГонагалл чувствовалась расслабленность, потому что ни один человек не смог бы пережить столько дней в холодных горах Грэйбек Пик. — Боюсь, что плохие новости. Ты останешься на ночь, — сказал Блэк, неторопливо входя в палату, словно мечта итальянского портного, в то время как Ремус томился в больничном халате, который не соответствовал словарному определению слова «одежда». — Ты шутишь, — проворчал Ремус, чувствуя, как раздражение выплескивается изнутри. После дозы ибупрофена у него почти не болела голова, так зачем же понадобилось оставлять его здесь на ночь? — К счастью, так оно и есть, — ухмыльнулся Блэк, протягивая Ремусу ключи от машины. Вздохнув и откинувшись на подушки, Ремус провел рукой по волосам. — Не смешно, Блэк. — Сириус, помнишь? А если ты не можешь, я с радостью вызову медсестру и скажу, что у тебя все еще проблемы с памятью, вместо того чтобы увезти тебя на ужин с Джеймсом, Лили и мной. — О. Хорошо. Сириус. — Уже лучше, — одобрительно кивнул он. — Кроме того, чтобы гарантировать, что твое легкое сотрясение мозга останется таким же легким, я надеюсь, ты не будешь возражать против еще одной ночи с гостем в доме. Ремуса это не устраивало, Сириус был достаточно сильным искушением и без того, чтобы находиться в непосредственной близости от кровати, дивана или столешницы… Нет, он не думал в этом направлении. — Как будет угодно. — Хорошо, но Лили сказала, что предпочла бы твою кровать дивану, и поинтересовалась, не храпишь ли ты? — В каком смысле? — Ремус моргнул, глядя на другого мужчину, пока улыбка не подтвердила, что это была шутка. Снова. — Просто проверяю, не скучаешь ли ты по мне, — подмигнул агент. — А теперь поспеши переодеться, мы умираем с голоду. Измотанный и немного сбитый с толку, Ремус поспешно переоделся, как только Сириус вышел из комнаты, и поспешно поставил свою подпись в бумагах о выписке. Лили и Джеймс ждали внизу, и все они забрались в его грузовик, передав Джеймсу ключи. — Только без резких остановок, — сказал Ремус, слегка коснувшись затылка, когда Джеймс рассмеялся и отправился в их любимое итальянское заведение.***
— Итак, насколько же плох был Джеймс во времена учебы в Академии? — спросил Ремус, когда официант принял их заказ. Заведение было переполнено туристами, но им каким-то образом удалось занять угловую кабинку. Привилегии работы или простая удача, Ремус не был уверен, но всецело этому благодарен. Джеймс посмотрел на Лили и поморщился, словно говоря: «будь добра». — Я слышал разные истории, — сказал Сириус, когда Джеймс с надеждой посмотрел на него. — Значит, она действительно говорила обо мне? Сириус поморщился и сделал глоток холодного чая. Лили закатила глаза и повернулась к Ремусу, глубоко вздохнув, прежде чем ответить. — Он просто никогда не принимал все всерьез. И это действовало мне на нервы. Мне пришлось так много работать, чтобы просто попасть туда, а он отнесся к этому как к шутке. Почесывая затылок, Джеймс нашел в себе силы выглядеть пристыженным. — Если это поможет, то я думаю, мы бы очень хорошо поладили, — тихо сказал Сириус поверх своего бокала. Джеймс усмехнулся ему в ответ. — Ну и что же ты сделал? — Скажем так, никто из моего выпускного класса так и не узнал, почему на их униформе вдруг появились монограммы из нескольких слоев краски и ослепительные эполеты. — О Господи! — хором воскликнули Ремус и Лили. — Выходи за меня замуж, — возразил Джеймс, взмахнув ресницами, что заставило Сириуса расхохотаться. — Почему-то мне кажется, что я не в твоем вкусе. — Мужчина может измениться, — сказал Джеймс с тяжелым вздохом, когда Лили подняла бровь, посмотрев на него. — Тогда, может быть, мы разместим Сириуса на твоей койке? — спросил Ремус и получил хмурый взгляд от Сириуса и драматический вздох от Джеймса. — И лишить тебя возможности сказать ему, чтобы он рассказал Лили, каким замечательным парнем я стал? Я думаю, что нет, — решительно сказал Джеймс. — У него много замечательных черт характера, — признал Ремус. — В своих заявлениях он всегда лучше всего отзывается о себе самом. — Это была опечатка! — воскликнул Джеймс. — Любой может случайно поставить там свое имя вместо заголовка. Лили прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку. — Точно такое же выражение было у МакГонагалл, когда она читала его, — усмехнулся Ремус, и Джеймс положил голову на столешницу, обхватив ее руками. Потянувшись к нему с братским сочувствием, Сириус похлопал его по плечу, прежде чем встать. — Я собираюсь вымыть руки и затем вернусь. — Но в самом деле, разве это нормально, что Сириус остался с тобой? Мне неловко ставить тебя в такое положение, — сказала Лили через мгновение после того, как Сириус вышел из-за стола. — Ничего страшного, — заверил ее Ремус. — Сегодня утром он даже приготовил завтрак. — О, — сказала Лили, и легкая улыбка украсила ее губы. Резким движением, заставившим Ремуса вздрогнуть, она придвинулась ближе и прошептала ему на ухо: — Я не хочу ничего предполагать с твоей стороны, но ты же знаешь, что он немного увлечен тобой, верно? Ремус поиграл каплями конденсата на своем стакане. — Я как раз хотел спросить. — Извини, уверена, что это немного неловко, — сказала Лили, мягко положив руку ему на плечо. Джеймс отчаянно смотрел на них с другого конца стола, разинув рот и почти готовый пролить свой напиток, если он не поставит его в ближайшее время. — Послушай, если ты наклонишься чуть ближе, я думаю, что мы можем заставить голову Джеймса взорваться, — прошептал Ремус в ответ, и Лили, казалось, вспомнила о другом мужчине за столом. — Блэк! — тихо, но яростно произнес Джеймс, когда агент появился снова, и в его взгляде не было ничего, кроме замешательства. Сириус рассмеялся, прежде чем сесть рядом с ним. — Ну разве это не мило, — раздался позади голос. Обернувшись, Ремус увидел Снейпа, чьи тонкие губы скривились в презрительной усмешке. — А, Северус, — приветливо сказала Лили, когда тот сухо поздоровался с ней. Тепло Лили рядом с ним заметно отступило с появлением другого мужчины, и Ремус слегка нахмурился, увидев перемену, которая, казалось, охватила их всех, словно холодное заклинание, созданное самим Снейпом. — Знакомишься со всеми, как я вижу, — сказал Снейп, глядя только на Лили. Хотя его слова сами по себе не были угрожающими, его тон был совсем другим. — Ты знаешь, я была приятно удивлена всеми, кого здесь встретила, — сказала Лили, по-видимому, игнорируя любые негативные подводные течения. — Ну, если ты когда-нибудь устанешь от того… каким педиковатым может быть этот город, мой столик всегда свободен, — сказал Снейп, вздернув подбородок, прежде чем оглядеть каждого из них и неторопливо вернуться на свое место. Ремус сжал стакан до побеления костяшек пальцев, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. Ему потребовалось больше минуты, чтобы разжать свою мертвую хватку на бедном холодном бокале с чаем. К счастью, никто из них этого, казалось, не заметил, так как они впились взглядом в удаляющуюся спину Снейпа. — А в чем его проблема? — спросил Сириус, повернувшись к остальным троим, которые, к несчастью, заранее знали об ужасном характере Снейпа. Лили покачала головой. — Раньше он был… Я не знаю. Мне было жаль его, у него не было друзей, и я думала, что смогу помочь. Потом в академии он начал говорить другим какие-то невероятно расистские, сексистские и гомофобные вещи, все это были слухи, и никто не мог этого доказать, поэтому ничего не было сделано, но я больше не могла дружить с кем-то подобным. Я вижу, что он почти не изменился. — О нет, он стал гораздо хуже, — сказал Джеймс, слегка сползая со скамьи. — Он научился хитрости. — Не позволяйте ему добраться до вас, — сказала Лили, разглядывая каждого из них по очереди. — Сейчас он просто пытается отомстить мне. — Это еще не все, — вздохнул Джеймс, — но я слишком устал, чтобы думать об этом мудаке еще хоть минуту. — То же самое, — сказал Ремус, хотя после того, как им принесли еду, она превратилась в пепел у него во рту, когда он снова и снова прокручивал в голове слово «педик» и задавался вопросом, что же выдало его и что Снейп будет делать с его новообретенными знаниями. Было трудно сосредоточиться на оставшейся части ужина, и Ремус чувствовал себя зомби, кивающим во время разговора, пока они с Сириусом не вернулись в его машину и не направились домой. После очередного приема обезболивающих он чувствовал себя прекрасно, несмотря на густой туман, поднимающийся вверх по склону горы, падающий подобно шарфу омбре, отчего темно-синие сумерки становились серыми, он заполнял небеса и падал на лобовое стекло, скрывая путь всего в нескольких футах впереди. — Ты сосредоточился на дороге или заблудился на какой-то другой тропинке? — спросил Сириус после более чем минутного молчания. — О. Извини, — Ремус попытался очистить свои мысли от связывающих его слов Снейпа. — Просто задумался о Снейпе. Он хорошо умеет проникать мне под кожу. — А-а, — сказал Сириус, барабаня пальцами по двери. — Знаешь, он был ближе всех к твоему сектору, когда ты… замолчал. Шериф МакГонагалл попросила его проверить тебя, и он сказал, что знает точную хижину. Затем он направился к одной из них в совершенно противоположном направлении. — Хм, — сказал Ремус, — это странно. Он патрулировал эту местность прошлым летом и должен хорошо ее знать. Хотя я очень благодарен. Если бы я очнулся в его объятиях, то понял бы, что умер и попал прямиком в ад. Чувствуя на себе взгляд Сириуса, когда он смеялся, Ремус прикусил нижнюю губу. — Надеюсь, ты не почувствовал ничего подобного, очнувшись в моих объятиях. — О, — начал Ремус, съезжая на обочину, чтобы пропустить еще одну машину по узкой дороге. Приостанавливаясь, он не сразу продолжил движение, даже когда машина благополучно проехала мимо. — Нет, вовсе нет. Я просто помню много серого. — Серого? — Твои глаза, — сказал Ремус, сжимая и разжимая пальцы на руле. Это было глупо, зачем он так говорит? Может быть, они подсыпали ему что-то лишнее в таблетки, чтобы развязать язык и лишить мозг кислорода? Потому что думать становилось все труднее. Ремус поубавил свой пыл, когда почувствовал, что краснеет. Тяжесть взгляда Сириуса никак не могла иметь магические свойства, но его тело все равно реагировало. Сглотнув, он потянулся, чтобы завести грузовик, но рука Сириуса его остановила. Затем Сириус слегка наклонился к нему, предлагая то, что Ремус мог бы взять или сделать вид, что ничего не произошло. Этот момент, казалось, растянулся на целую вечность и все же закончился в одно мгновение, эндорфины и адреналин соединились, в то время как разум Ремуса созерцал развилку дороги и точно решал, что делать. Когда Ремус наклонился вперед, Сириус закрыл глаза, и длинные темные ресницы опустились, как занавеси, скрывая серебро лунного света за веками. А потом Ремус увидел этот путь, одиночество, сердечную боль, и он бросил себе спасательный круг и откинулся назад. Еще через секунду Сириус застыл во времени, все еще готовый и желающий, а Ремус изучал его, взвешивая свое решение и ругая себя за то, что не ухватился за такой шанс, которого у него больше никогда не будет. Этот человек был ожившим греческим Богом, и никто не отвергает Бога без последствий. Нахмурившись, Сириус открыл глаза и увидел Ремуса, рядом, но далеко, просто смотрящего на него. — Ну, это совсем другое дело, — сказал Сириус, снова барабаня пальцами. Нервная привычка, по которой Ремус будет скучать, когда этого человека больше не будет рядом. — Я… это плохая идея. — Так ли это? — спросил Сириус, явно расстроенный. — Так что же во мне не совсем соответствует вашим стандартам, помощник шерифа? Поморщившись, Ремус посмотрел вниз на свои руки, заставляя себя успокоиться под стальным взглядом другого мужчины. — Дело не в этом. Видит Бог, найти тебя привлекательным — это не проблема. — Тогда в чем? Я думаю, что ты обязан мне хотя бы этим, — сказал Сириус, сжав губы в тонкую линию, негативно, как и то неудовольствие, которое вызвал Ремус. — Ты чертовски великолепен. Сириус, ты должен это знать. Я почти уверен, что ты принадлежишь Голливуду или чему-то еще, я не знаю, каталогу нижнего белья, который может заказать только королевская семья. — Сириус, казалось, слегка смягчился от этих бессмысленных слов, и Ремус постарался сделать следующее. — Послушай, у меня здесь почти ничего нет. Черт, я даже не помню, когда в последний раз ходил на свидание. И глядя на тебя, на твой щеголеватый костюм, на твои городские привычки, на твое абсолютное совершенство. Я просто знаю, что ты уедешь через день, два дня, неделю и заберешь мое сердце с собой. Я не могу этого допустить. Ремус не знал, что скажет это последнее слово, пока оно непроизвольно не сорвалось с его губ. Но он знал, что это правда, каждое слово. Сириус мог стать его спасением или погибелью, но он не мог так рисковать. — О, — Сириус заерзал на своем сиденье, когда в машине воцарилась тишина. Ремус не мог вымолвить ни слова, поэтому он просто смотрел в туман, наблюдая, как маленькие капельки падают на стекло и стекают вниз, как слезы. — Я бы тоже этого не хотел. Облегчение нахлынуло на Ремуса, растекаясь по его венам, оживляя его после того, как он примерз к своему месту. Оглянувшись, он заметил, что Сириус выглядел задумчивым, серые глаза смотрели, но не вглядывались, его мысли блуждали, когда он смотрел в туман, выискивая ответы. Ремус не хотел вмешиваться, поэтому просто завел машину и снова выехал на дорогу, петляющую дальше в гору, все выше в туман. Когда они добрались до дома, Сириус все еще казался задумчивым, но не настолько, чтобы возводить барьеры между ними. — Пожалуй, я пойду наверх, почитаю и отдохну перед сном, — сказал Ремус, снимая куртку и вешая ее на дверь. — Без проблем, — ответил Сириус, сделав то же самое. — Я сейчас поднимусь. — Хорошо… А? — фамильярность этого заявления почти заставила Ремуса согласиться с ним, прежде чем он осознал, насколько абсурдно это было между двумя мужчинами, которые встретились только вчера. Подняв бровь, Сириус наклонился, чтобы снять сапоги. — У тебя сотрясение мозга, помнишь? Я должен быть уверен, что ты не умрешь во сне или что-то в этом роде. — Я не думаю, что все это работает именно так, — сказал Ремус, одновременно желая и не желая видеть Сириуса в своей спальне по разным причинам. — А ты бы предпочел, чтобы я топал вверх по лестнице и будил тебя каждые два часа? — спросил Сириус, явно слишком серьезно относясь к своей новой работе. — Нет, но ты не можешь… — Послушай, я не собираюсь спать в твоей постели или что-то в этом роде. Просто дай мне стул, видит Бог, я спал и в худших условиях, и перестань бороться, если только ты не хочешь, чтобы я позвонил твоему доктору. Потерпев поражение, Ремус скрестил руки, стоя на лестнице. Он был почти уверен, что Сириус слишком остро реагирует, но после одного отказа он не собирался судить этого человека по одной конкретной ситуации. Так что Ремус поднялся наверх, переоделся в свою ночную рубашку и брюки, потому что он не собирался ходить без них, пока Сириус был в комнате, и забрался в постель с книгой. Через несколько минут Сириус присоединился к нему, плюхнувшись в старое плюшевое кресло в углу. Мужчина, похоже, просматривал папку с записями по этому делу, морща лоб и время от времени что-то записывая. К девяти часам Ремус уже начал засыпать, а вместе со сном пришли путаные мысли и все эти «что, если». Может быть, все было бы не так уж плохо, если бы Сириус хотя бы лежал рядом с ним. Каким бы удобным ни было это кресло, оно не было кроватью. — Ты можешь спать здесь, — сказал Ремус хриплым от усталости голосом. Серебряные глаза резко взглянули из-под нахмуренных бровей. — А что случилось с тем, что это была бы плохая идея? — Я сказал: «спать». — А я говорю «нет», — ответил Сириус, и в его голосе прозвучала решительность. Ремус хотел было сказать ему, чтобы он перестал упрямиться, но не успел вставить ни слова, как тот ответил, усталый и, казалось, на грани срыва. Ремусу не хотелось ломать этого человека еще больше, чем он уже сделал. — Просто… поспи немного, Ремус, ладно? — Да, и ты тоже, — сказал Ремус, проглотив еще одну таблетку ибупрофена, прежде чем погрузиться в странный сон без сновидений.
