Там, где опускается туман

      — Они нашли руку!       Сириус сквозь помехи услышал из рации крик и почувствовал, как у него сдавило грудь. Это может быть либо действительно хорошая новость, либо действительно плохая. Уже в базовом лагере он побрел вниз по Хогс Хилл в поисках нужного места. По дороге он встретился с Джеймсом, и они почти час шли вдоль реки, пока не увидели огни и уже натянутую по периметру ленту. Находившиеся там офицеры дали ему бахилы и перчатки, прежде чем он направился к месту происшествия, идя по следам других, чтобы сохранить как можно больше нетронутым. На берегу реки стояли два офицера, фотограф и МакГонагалл, которые занимались документированием и анализом, ожидая прибытия Сириуса и Лили. Его напарница забралась еще дальше в горы, чем он, ее радиосвязь была нечеткой из-за шторма, но Лили получила координаты и велела начинать без нее.       Поэтому Сириус опустился на колени в снег, глядя на иссиня-бледную руку со следами крови на внутренней стороне, которая лежала, запутавшись в каком-то голом зимнем кустарнике, растущем вдоль берега замерзающей реки. Плоть была разорвана на плече, скорее всего, это были следы зубов или когтей какого-то дикого животного, поедающего свой обед.       — Вы ее уже сфотографировали? — спросил он у фотографа. Она посмотрела на него сверху вниз и кивнула из-под своей теплой шляпы и шарфа.       — Да, вы можете ее передвигать, если нужно.       — Может, подождем агента Эванс? — спросила МакГонагалл.       — Она сказала, что мы можем начинать без нее. И мне нужно проверить, действительно ли это рука Риддла.       — Как?       — У него на правом плече была татуировка в виде змеи.       Сириус осторожно перевернул отрубленную конечность, чтобы обнажить еще больше ледяной синей плоти. Никакой татуировки не было.       — Это не Риддл.       Остальные молчали.       — Тогда кто же это? — спросил Джеймс, стоявший рядом с ним.       Сириус просто покачал головой. Если бы он знал.

***

      Когда они вернулись в участок, уже стемнело. Шел сильный снег, и все чувствовали поражение этого дня своими замерзшими костями.       У Сириуса была куча мыслей и слишком много отчетов, которые нужно написать прежде, чем он сможет даже подумать об отдыхе. Этот день был для него серьезным ударом. Он отпер конференц-зал, надеясь видеть рядом с собой хотя бы улыбающегося Ремуса во время обдумывания их дальнейших шагов, но комната была пуста.       — Эй, а где же Люпин? — спросил он, оглядев столы.       — Ушел, видимо, — скучающе сказал Снейп, как будто слежка за другим человеком вовсе его не интересовала.       — Хм, — озадаченно произнес Сириус. Вернувшись в конференц-зал, он сел на край стола, прямо рядом с Лили, которая качала головой.       — Ты ушел и вернулся без кофе для меня? Ты уволен, — сказала она, широко зевнув.       Сириус больше не хотел вставать. Он так устал и измучен, что ни за что на свете не смог бы раскрыть это проклятое дело. К тому же он сильно скучал по Ремусу. Он понимал, что глупо привязываться к мужчине, испытывать к нему нечто большее, чем просто влечение, но ничего не мог с собой поделать. Ремус был просто неотразим. И, как ни странно, отсутствовал.       — О, похоже, пришли отчеты о культе Салазара, — сказала Лили, взглянув на стопку на столе. Сириус застонал. Ура, еще больше бумаг.       Он на минуту обхватил голову руками, нуждаясь хотя бы в коротком отдыхе, чтобы привести в порядок свой мозг перед, несомненно, долгой ночью. Отдаленные звуки разговоров из-за двери, телефонный звонок и почти мягкий звук переворачиваемых страниц проникали в мозг Сириуса, пока все это не превратилось в фоновый шум и его разум не затуманился.       — Эй, а я думала, что Ремус вырос не здесь, — сказала Лили через некоторое время, ее палец остановился на странице.       — А? О, нет, он родился здесь, а потом уехал со своей мамой-хиппи.       — Хм, тебе лучше взглянуть на это, — Лили протянула ему отчет, указывая длинным бледным пальцем на чье-то имя. — Хоуп Люпин.       — Это не может быть совпадением, — сказал он, поднимаясь со стула, напрочь забыв об отдыхе. Лили выглядела такой же растерянной, как и он сам. Где же, черт возьми, Ремус?       Они вошли в кабинет МакГонагалл.       — Нам нужно знать имя матери Ремуса, — сказал Сириус. — И нам нужно найти его, его жизнь может быть в опасности.       МакГонагалл выглядела удивленной. Выдвинув ящик стола, она порылась в нем, чтобы найти досье помощника шерифа.       — Я не знаю, где он. Вы спрашивали Билла на приемной стойке?       Прежде чем он успел задать вопрос, Лили уже оказалась там, выбежав из комнаты огненно-красным вихрем.       Быстрые пальцы перелистывали страницы, пока МакГонагалл не нашла то, что хотела.       — Мать Ремуса… Хоуп Люпин. И это так важно для дела, потому что…       Лили ворвалась обратно, широко раскрыв глаза.       — Он уже ушел. Он уехал несколько часов назад в базовый лагерь.       — С кем же он ушел? — спросил Сириус, с ужасом ожидая ответа.       — С Фрэнком Лонгботтомом.

***

      — Мне нужно получить ориентировку на машину Фрэнка Лонгботтома, — сказала МакГонагалл, подходя к столу Джеймса. Он удивленно поднял голову.       — Конечно, какая марка и модель?       — Это был белый внедорожник, — быстро сказал Сириус.       — Нет, я видела его вчера, это был красный грузовик, — сказала Мэри, сидящая за соседним столом.       Они удивленно посмотрели друг на друга.       — Это две совершенно разные арендованные машины, — нахмурился Джеймс. — Что тут происходит?       — Забудь об этом, Джеймс, мне нужно, чтобы ты отвез нас с Лили в тюрьму. Сейчас, — Сириус уже хватался за свое пальто.       — Конечно…ну...       — Сейчас же!       Они осведомили Джеймса, пока ехали, Сириус постукивал пальцами по боку машины, его нервы брали верх, и он, вопреки всему, надеялся, что еще не слишком поздно. Мужчина понятия не имел, где искать Ремуса, но у него было начало.       Добби сидел в своей камере один и выглядел сильно замерзшим, несмотря на одеяло, в которое он завернулся.       — Если ты не пытался убить Ремуса Люпина, то что же ты делал? — крикнул Сириус, едва распахнув дверь.       Мужчина выглядел явно испуганным, широко распахнутые глаза и раскрытый рот — единственное, что можно было разглядеть под одеялом.       — Я… мой адвокат, — пробормотал он, но Сириус и слышать ничего не хотел.       — Послушай, Ремус Люпин пропал. Если ты сейчас не поможешь нам, я не знаю, что с ним будет.       — Пропал? О боже, о боже, — Добби стал раскачиваться взад-вперед на полу камеры.       — Если ты знаешь что-то, что может спасти ему жизнь, скажи нам сейчас, — приказал Сириус, но Добби молчал. — Кто такой, черт возьми, этот Лонгботтом? — Добби выглядел растерянным. — Хорошо, а как насчет Тома Риддла? — Добби перестал раскачиваться. — А-а, это ты уже знаешь. А кто он для тебя? Твоя семья?       — Отец, он… говорил о Риддле. Не мне, а своим настоящим детям. Я просто подслушивал из пространства в стенах. О великих делах, которые они совершат сегодня вечером, в день зимнего солнцестояния.       — И… — Сириус боялся этого ответа, — они уже встречались? Твой отчим и Риддл?       — Да, три дня назад. Он был совсем не таким, каким я его себе представлял, он выглядел, будто кто-то его избил.       Сириус похолодел.       — И что же они задумали?       — Риддл обещал ему великие вещи. Силу, магию, вечную жизнь. И все это после жертвоприношения.       — И… ты знаешь, кто жертва?       Добби слегка кивнул.       — Если ты не пытался помочь убить Ремуса, тогда ты пытался спасти его? Выгнать его из города?       Добби вдруг обрадовался:       — Да! О сэр, наконец-то хоть кто-то это понимает! Да, да!       — Так это ты отправил записку?       — Ну да!       — Но почему ты испортил его машину и оглушил? — озадаченно спросил Сириус.       — Машина не моя работа! Клянусь вам! Я никогда не хотел причинить ему боль, только пытался отправить его в другую больницу, а когда это не сработало, я послал записку и пошел рубить деревья у его дома, чтобы он ушел! Это был не я!       У Сириуса складывалась общая картина, и это начинало его пугать.       — Ладно, я верю тебе, Добби. И еще один вопрос: куда они заберут Ремуса?       — Бунгало. Бунгало Салазара, — сказал Джеймс, нервно сглотнув. — Это совсем рядом с поместьем Малфоев.       — Дерьмо.

***

      Все вокруг было погружено в темноту. Ремус нахмурился и попробовал еще раз. Открыть, закрыть, поморгать. Он чувствовал, как шевелятся его веки, как болит голова — черт бы ее побрал! — из-за того, что он лежал на боку на твердой поверхности. Но все вокруг было по-прежнему черным. Когда он попытался пошевелиться, то обнаружил, что его руки связаны за спиной чем-то вроде стяжек или кабеля. Он глубоко вздохнул, вдохнув пыль, закашлялся, чувствуя спазмы в теле там, где он лежал, пока не смог снова дышать.       Либо в комнате было совершенно темно, либо он ослеп в результате несчастного случая, воспоминания о котором возвращались к нему по кусочкам. Фрэнк, который был вовсе не Фрэнком, криво улыбался ему.       Ремусу потребовалось несколько долгих минут, чтобы собраться с силами и принять вертикальное положение, что было нелегко, учитывая связанные руки. Как только ему это удалось, он пополз по земле, не позволяя себе самостоятельно стоять между приступами головокружения. Что-то влажное потекло по его лбу и щеке, и он был почти уверен, что его удача в том, что ему не пришлось накладывать швы, осталась в прошлом. Наконец он нащупал стену. Ремус прислонился к ней, переводя дыхание и чувствуя пальцами искривление деревянных досок. На ощупь они были гладкими, потертыми, вероятно, старыми и потрепанными временем.       Он уже собирался начать медленно продвигаться вдоль периметра, когда звук открывающейся двери привлек его внимание. Он звучал так, словно исходил из соседней комнаты, и Ремус напряг слух, даже не дыша, надеясь что-нибудь подслушать. Потом еще ближе послышались шаги, и вторая дверь открылась в его собственную комнату.       Незваный гость молча замер, если не считать слабого напряженного дыхания, пока Ремус ждал в темноте.       — Давай поболтаем, помощник шерифа, — раздался в комнате бестелесный голос Фрэнка, более самодовольный и уверенный, чем прежде.       — Я не против, — простонал Ремус, пытаясь размять затекшие плечи. — Но только если мы будем честны, Риддл.       — Так официально. Пожалуйста, Том подойдет.       — Что я здесь делаю, Том? — спросил Ремус.       — О, ты был избран.       — Звучит довольно загадочно. Прекрати нести чушь и скажи мне, что происходит, или просто уходи.       — Хм, это не очень вежливый способ разговаривать с гражданским, помощник шерифа. Но я дам тебе еще один шанс. Собственно, именно поэтому я и привел тебя сюда, чтобы дать тебе второй шанс. Для величия.       — Я чувствовал себя великолепно и до того, как ты заставил кого-то врезаться в меня, — парировал Ремус.       — Я знаю, что ты можешь считать меня каким-то негодяем, — сказал Том, шепелявя сквозь сломанные зубы, — но я надеюсь, что после этого разговора ты увидишь все таким, как оно есть на самом деле.       — И как есть на самом деле?       — Наш мир разрушен, помощник шерифа. Повсюду царит коррупция. Политики и их ложь, крупный бизнес и их жадность — земля разрывается на части, и мы сеем семена нашего собственного разрушения. Но это не обязательно должно быть так. Видишь ли, все в нашем мире основано на бартере и торговле. Я даю тебе деньги, и именно эта сумма дает тебе определенное количество товаров. Но что, если тебе больше не нужны деньги, товары или что-то еще, потому что ты можешь создать их сам? Прямо из воздуха.       Ремус закатил глаза в темноте, надеясь, что Риддл это заметит.       — Магия очень реальна, она повсюду вокруг нас. Нам нужно только пробудить ее внутри. Необъяснимые вещи случаются каждый день. Странные явления, непонятные подвиги силы, чудодейственные исцеления, такие как когда человек, умирающий от рака, чудесным образом выходит в ремиссию. Это все магия, мы просто не получили к ней должного доступа. Пока не появился Салазар. Он нашел путь. Я читал его учение, его дар всем нам. Способ раскрыть наш магический потенциал. Чтобы свергнуть власть имущих, построить новый мир, создать новую эру.       — Ага, — сказал Ремус, — и единороги, вампиры и оборотни тоже реальны, я прав?       — Сейчас ты смеешься, но я думаю, что ты увидишь это, перед концом, — сказал Риддл. — Посмотри в темноту и скажи мне, что ты там нашел.       Затем послышались удаляющиеся шаги, дверь закрыли и заперли на засов, и Ремус снова остался один в тишине и темноте.

***

      Он то и дело кивал головой. Новая рана на голове не пошла Ремусу на пользу. А приходить в себя в полной темноте было совершенно дезориентирующим. Он просыпался в панике и страхе, прежде чем сознание и память заполняли пробелы, а он снова расслаблялся и вскоре после этого терял сознание. А потом появились глаза. Сначала он увидел их сквозь полуприкрытые веки — это был единственный свет, который он видел за последние часы. Они сияли янтарем и требовали его внимания. Когда Ремус полностью открыл глаза, у него в груди, сжавшейся от страха, перехватило дыхание, а сердце забилось с той скоростью, с которой бьется под действием адреналина. Они были совсем близко, по крайней мере так ему показалось, хотя расстояние можно было только предположить в кромешной темноте комнаты. Собачьи глаза, дикие, как лесная чаща, обладающие единой целью и полностью сосредоточившиеся на нем. Они изучали его, ни разу не моргнув, ни разу не дрогнув, а затем без предупреждения исчезли. Ремус не выпускал изо рта воздух, пока его легкие не запылали от напряжения, так безотчетно мышцы снова заставили его инстинкты выживания спрятаться. Он хотел бы протянуть руку, нащупать мех, узнать, не прячется ли зверь по-прежнему в его комнате. Но он ничего не услышал и вскоре снова заснул.

***

      Когда дверь камеры открылась, заливая ее резким светом, Ремус был настолько дезориентирован, что даже не сопротивлялся, когда чьи-то руки схватили его и заставили встать на дрожащие ноги. Люди, которые тащили его, не казались слишком сильными, но из-за ранения в голову, потери крови и нескольких часов дезориентирующей темноты Ремус был не в состоянии оказать сопротивление. Они уложили его на спину в большой комнате с высокими потолками и деревянными балками, которые эхом отзывались на шаги шепотом в его ушах. Он мог видеть своих похитителей только тогда, когда они подходили достаточно близко, но по голосу он мог узнать некоторых из них. Люциус Малфой и его жена Нарцисса, британские акценты которых отчетливы и утонченны, несмотря на приглушенные голоса. Риддл, конечно, и еще один, к большому удивлению, из его коллег — помощник Кэрроу. Ему было интересно, кто еще играл в правоохранительные органы все это время в скрытой тени города.       — А ты уверен, что он не умрет прямо на ковре, прежде чем мы начнем? — шепотом спросил Люциус где-то позади Ремуса.       — О, он сильнее, чем ты думаешь, — усмехнулся Риддл, передвигая предметы, которые Ремус не мог видеть.       — Мама, а у меня есть… — раздался детский голосок.       — Тихо, Драко, — прошипел Люциус. — Делай, как тебе велено.       Мальчик замолчал, и Ремус еще больше возненавидел своих похитителей за то, что они втянули в эту неразбериху невольного участника — ребенка. Он чувствовал, как приближаются шаги и расставляются предметы вокруг его тела, прежде чем все, казалось, встали на свои места. Все, кроме одного, что подошел к нему, опустившись на колени и улыбаясь Ремусу, как будто он был желанным гостем на званом обеде.       — Итак, помощник шерифа. Что же ты видел в темноте?       Ремус нахмурился, отказываясь отвечать. Не то чтобы Риддлу это было нужно. Он просто склонил голову набок, выглядя каким-то самодовольным, несмотря на гротескную припухлость лица, и пожал плечами.       — Надеюсь, ты открыл глаза. Так же, как и все мы. Потому что это еще не конец, ни для кого из нас. Даже для тебя.       Ремус закатил глаза, не желая показывать свой страх даже в присутствии этого безумца, и вот тогда он увидел ее. Змея, длинная и серая, странно обвилась вокруг здоровой руки Риддла. Он уставился на нее, удивляясь ее неподвижности и тому, зачем игрушечная змея вообще украшает человека, когда та слегка повернула голову и высунула язык. Ремус выдохнул.       Риддл с любопытством улыбнулся, не глядя на змею, уделяя внимание только Ремусу.       — Я думаю, он готов.       Комната была неяркой, освещенной серыми и голубыми тенями при тусклом свете свечей, но по сравнению с пустотой его тюрьмы это было визуальное убежище. Ремус перекатился на бок, наблюдая, как сапоги Риддла отступают и занимают место рядом с двумя другими. И четырьмя копытами. Ремус нахмурился, покачал головой и снова нахмурился. Нет, они все еще были там.       Четыре серые лошадиные ноги, которые он стал оглядывать снизу вверх, превратились в очень спокойную кобылу рядом с Нарциссой Малфой. Казалось, она никак не отреагировала на змею, обвившуюся вокруг руки Риддла, но это было не самое странное в комнате. У каждого человека, которого он видел, было животное, либо рядом с ним, либо на нем. На плече у Люциуса сидел сокол, а на шее его сына располагался хорек. У ног дикого вида женщины, злобно улыбавшейся ему, стоял медоед, и в его глазах было то же безумное выражение. Остальных он не знал, за исключением Кэрроу, который избегал встречаться с ним взглядом. Но ворон, сидевший у его ног, не переставал пялиться своими глазами-бусинками. Никто из них, казалось, не двигался, ни человек, ни зверь, и Ремус подумал, насколько сильно он ударился головой, чтобы так ярко галлюцинировать.       Затем Риддл начал напевать, издавая глубокий горловой звук, который остальные подхватили в ужасной бессвязной пародии на григорианский хорал. Ремусу хотелось освободить свои руки хотя бы для того, чтобы прикрыть уши. Когда Риддл шагнул вперед с ножом, он едва заметил это, готовый снова потерять сознание, но вспышка стали в свете свечи вернула его к реальности. Холодная рука коснулась его шеи, проведя по старому шраму, опоясывавшему одну сторону, прежде чем приставить лезвие к другой. Кожа Ремуса превратилась в лед. Вот и все. И он абсолютно ничего не мог сделать, чтобы остановить это.       Он чувствовал порез, этот жгучий разрыв первого слоя кожи, когда Риддл дразняще провел ножом по его шее. Ремус невольно закрыл глаза, хотя ему хотелось увидеть последние мгновения жизни собственными глазами. Но потом боль прекратилась, Риддл отдернул клинок, и Ремус, моргнув, увидел, что тот хмурится.       — Верните его обратно в комнату, пока мы не разберемся с этим, а потом мы сможем завершить ритуал, — приказал он, и Кэрроу с незнакомым мужчиной, рядом с которым стояла лиса, не слишком мягко схватили его под руки и потащили обратно в темноту.

***

      Люди, охранявшие вход в поместье Малфоев, казалось, колебались лишь мгновение, прежде чем пропустить Сириуса. Возможно, эффект возымел его значок или решительный взгляд. А может быть, это были Лили, Джеймс, МакГонагалл и восемь вооруженных офицеров за его спиной. Сириусу нравилось думать, что это было выражение его глаз, говорящее «не смей меня наебывать» и способное усмирить преступника, по следам которого он шел. Распахнув парадные двери, они увидели неожиданно собравшуюся толпу — не менее пятидесяти гостей, разодетых в свои лучшие наряды и украшенных драгоценностями. Гости вечеринки, казалось, застыли на месте, когда вошли офицеры, одна из них даже уронила бокал шампанского в чрезмерно драматическом движении, разинув рот.       — ФБР, где Малфои? — крикнул Сириус, подходя к мужчине, который выглядел как домашний слуга. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Сириуса, держа в трясущихся руках поднос с канапе. — Добби сказал нам, что они держат здесь офицера. Это преступление, если вы утаиваете улики.       — Я… я не знаю ни одного офицера, — мужчина сглотнул, его лицо побледнело, — но Малфои ушли в старое бунгало Салазара поздно ночью. Это как раз за тем холмом, — он показал пальцем.       МакГонагалл приказала двум офицерам остаться в поместье и позаботиться о том, чтобы не осталось ни гостей, ни слуг, в то время как остальные были отправлены на холм. Это было медленное движение, падал снег, и ощущения были такие же, как если пробираться через зыбучие пески без снегоступов. Так что они поползли вверх по склону, Сириус был движим адреналином и страхом за Ремуса, надеясь, что он все еще жив и эти сумасшедшие культисты не успели ему навредить. Добби, казалось, был очень увлечен тем, что, какой бы ритуал они ни придумали, он должен был быть проведен точно в то время, когда полная луна будет высоко в небе, но из-за тумана, снега и деревьев, закрывающих небо, Сириус понятия не имел, как определить, не слишком ли уже поздно.       Он шел вперед, держа в одной руке фонарик, а в другой — пистолет, пробираясь между деревьями и редкими обветшалыми строениями бывшего бунгало Салазара, которое уже успело пасть жертвой стихии. В глаза ему падали снежинки, мягкие и холодные, а руки быстро теряли чувствительность даже в теплых перчатках. Казалось, вся его кровь скопилась в груди, в колотящемся сердце, которое билось с мольбой о том, чтобы Ремус как можно скорее был найден. Они заглянули в затемненные окна, выломали дверь в полуразрушенный сарай, но только когда они добрались до главного строения, стало видно свет и были слышны звуки человеческой деятельности.       Свет свечей, тусклый и угрожающий, едва пробивался сквозь пыльные окна, когда Сириус и его команда крались по обеим сторонам. Он подошел к задней двери, Лили, Джеймс и Мэри МакДональд — рядом с ним, а МакГонагалл и остальная команда — к передней. Синхронно, как хорошо смазанная машина, они выломали двери и напугали мрачно одетых обитателей дома, окружив их со всех сторон. Звук выстрела вернул Сириуса в режим выживания, он схватил МакДональд за плечо и укрыл их за стеной. Через мгновение он высунул голову наружу, зрачки его расширились, и он увидел в темноте силуэты культистов. Один из них лежал на земле, другой стоял на коленях рядом, пистолет лежал на полу вне досягаемости. Когда раздался еще один выстрел, Сириус отпрянул назад, чувствуя, как фальшивый ветер от пули прожужжал у него над ухом. Он выстрелил в кресло, за которым, как он был уверен, прятался культист, услышав соответствующий стон, когда пуля достигла своей цели.       Движение за книжным шкафом заставило Сириуса поднять пистолет, но это были Лили и Джеймс, в безопасности, но застрявшие в тылу опасной мишени. Он сделал им знак рукой, надеясь, что они смогут прорваться в более надежное укрытие, и Лили кивнула ему, прежде чем схватить Джеймса за руку. Сириус повернулся и выстрелил, надеясь на мгновение отвлечь внимание от своей напарницы и Джеймса, когда те бросились к нему. Когда культист выскочил, казалось бы, из ниоткуда, Сириус выхватил свой пистолет, но тот оказался быстрее. Однако Джеймс тоже заметил его, словно в замедленной съемке наблюдая за тем, как пистолет совершил единственный выстрел. Джеймс нырнул, толкая Лили вниз, когда она вскрикнула от шока. Сириус выстрелил мужчине прямо в голову, и тот рухнул на землю, как подкошенный.       — Прикрой меня, — прошипел Сириус МакДональд, прежде чем пополз на животе по полу, стараясь стать как можно меньше, и потянулся к Лили и Джеймсу.       — Я думаю, он ранен, — выдохнула Лили, сбрасывая с себя тяжесть Джеймса. Вместе они притянули стонущего и пытающегося отдышаться мужчину поближе.       — Черт побери, куда? — попытался перекричать Сириус очередной залп выстрелов.       — Я позабочусь о нем, а ты найди Люпина, — крикнула Лили, вытаскивая фонарик, чтобы найти пулю.       — С этой стороны все чисто, — крикнула МакГонагалл из передней части комнаты. Офицеры сновали туда-сюда, заглядывая за стены, за мебель, осматривая все, что попадало под тусклый свет, пока в этой тесной комнате не осталось ни одного места, где можно было бы спрятаться.       — Чисто, — крикнул один из них в ответ, и Сириус подбежал к первым культистам, которых он увидел, — парочке, лежащей на земле в чем-то похожем на грубо нарисованный круг.       — Где Люпин? — спросил он низким и властным голосом, когда женщина подняла на него глаза, полные слез, блестящих в свете свечи.       — Дальше по коридору есть комната, — кивнула она головой. — Он там. Пожалуйста, приведите медиков, мой муж…       Сириус больше ничего не хотел слышать. Одним быстрым движением он вскочил на ноги и побежал по коридору, все еще держа пистолет наготове.

***

      Все снова было так долго погружено во тьму. А может быть, это было совсем недолго, время было таким странным. А голова у Ремуса болела так сильно, что каждая секунда тянулась целую вечность. Он уже не был уверен, что было реальным, а что — воображаемым. Снова услышал крики, выстрелы, шаги.       Он выпрямился, прислонившись спиной к стене, не желая показывать свой страх. Если ему придется вернуться к своей судьбе, он хотел бы вернуться на своих условиях, а не дрожа и прячась. Он не доставит им такого удовольствия. Когда дверь распахнулась, стало слишком ярко, луч света ударил Ремусу прямо в глаза, а он задохнулся и опустил голову, несмотря на всю свою решимость.       — Черт, — произнес знакомый голос, а затем его обхватили холодные, но сильные руки. Руки Сириуса.       — А ты настоящий? — прохрипел Ремус, не доверяя своему разуму, который мог вызвать такое видение.       — А ты? — парировал Сириус, обнимая его еще крепче.       — Вы их взяли? Поймали Риддла? — спросил он, дыша Сириусу в шею. Черт возьми, он ощущался настоящим, пах по-настоящему. Ремус надеялся, что это не очередная галлюцинация.       — Я еще точно не знаю. Бунгало очищено, сейчас они вызывают скорую помощь для раненых. Я не стал ждать, чтобы узнать, кто попал в плен, мертв или нуждается в медицинской помощи. Сначала я должен был найти тебя.       — Ого, — сонно произнес Ремус. Он все еще чувствовал кровь на своей шее, на лбу, капающую и вызывающую головокружение. — Ты большой болван.

***

      Ремус почти ничего не помнил до того момента, как очнулся в больнице. Снова. Он так устал от больниц. Расправив плечи и наслаждаясь возможностью пошевелить теперь уже не связанными руками, он поднес одну из них ко лбу, чувствуя там толстые бинты. Ремус тяжело вздохнул. Что такое еще один шрам?       Затем он увидел спящую фигуру — голова лежала на кровати, а тело располагалось на стуле. Темные волосы, не очень длинные, упали на лицо Сириуса, и Ремус наклонился, чтобы провести по ним пальцами. Однако он замер, заметив две фигуры на стульях в противоположном конце комнаты.       Джеймс, одетый в больничный халат, спал на одном из стульев, склонив голову набок и положив ее на плечо Лили. Она улыбнулась ему, и Ремус глубоко вздохнул.       Шевельнувшись, Сириус, казалось, выгнул шею от прикосновения, прежде чем окончательно проснуться.       — Эй, — сказал Ремус, его голос звучал грубо и напряженно. Он надеялся, что кто-нибудь скоро принесет ему воды.       — Привет, — тихо ответил Сириус, садясь и разминая спину. — Как ты себя чувствуешь?       — Болит. Везде, — поморщился Ремус. — Но жить буду.       Сириус улыбнулся, и от этой улыбки у Ремуса защемило сердце.       — Так что же случилось? Насколько я помню, меня собирались принести в жертву ради магии, — усмехнулся он, надеясь, что Сириус не услышит дрожи в его голосе от осознания реальной возможности умереть.       — Ты пропустил чертовски важное сражение, — ответил Сириус, взяв руку Ремуса в свою и крепко сжав ее. — Там было семь культистов плюс Риддл. Четверо убитых. Люциус все еще находится в реанимации из-за пулевого ранения в грудь. Его сын жив, жена спрятала его, и сама она тоже цела и невредима.       — А Риддл?       Сириус забарабанил другой рукой по металлическому каркасу кровати.       — Его там не было.       — Что?       — Я знаю, но не знаю как.…       — Но он же был там, это он пытался принести меня в жертву, — он коснулся своей забинтованной шеи и нахмурился. — А что насчет животных?       — Животных? — Сириус выглядел озадаченным.       — Там были… лошадь? И еще барсук… ворона? — Ремус ломал себе голову. Он знал, что видел животных, семь животных плюс змея Риддла, в тусклом свете свечей. А может быть, это тоже результат сотрясения мозга и потери крови.       — Гм, никаких животных, — нахмурился Сириус.       — Не надо… — Ремус задумался, — не надо писать об этом. И не говори МакГонагалл. Я думаю, что все это было в моей голове, мой разум играл шутки от потери крови или что-то в этом роде. Хорошо?       — Конечно, — сказал Сириус, потирая большим пальцем тыльную сторону ладони Ремуса и обеспокоенно глядя на него.       — Но никаких следов Риддла? — спросил Ремус, меняя тему разговора.       Сириус покачал головой.       — Черт, — Ремус потянулся, чтобы провести рукой по волосам, но она была слегка обездвижена трубками капельницы.       — Мы нашли руку ниже по течению, почти наверняка она принадлежит офицеру Лонгботтому, но сейчас ждем результатов анализов. Должно быть, Риддл убил его и сменил форму. Его лицо было настолько искажено после несчастного случая, что никто не мог сказать, что это не Лонгботтом, и он отказывался говорить с женой.       — Да, я начал осознавать странность этого ближе к концу. Боюсь, я немного опоздал, прежде чем сесть вместе с ним в машину.       — Ты же знаешь, что это не твоя вина, — успокаивающе сказал Сириус. — Он был сумасшедшим. Думал, что Салазар — гений, хотел стать каким-нибудь волшебником. И закончить работу, принеся тебя в жертву. Это не твоя вина.       Ремус на мгновение задержал дыхание, пытаясь осознать все происходящее.       — Так… и что теперь?       Сириус расправил плечи, выглядя решительно, но Ремус видел намек на поражение в его глазах.       — Мы продолжаем поиски. Одна из машин Люциуса пропала, и мы получили на нее ориентировку. Теперь это наша единственная зацепка.       Ремус вздохнул.       — Неужели мне нужно прятаться?       Покачав головой, Сириус посмотрел на их соединенные руки.       — Даже не знаю. Мы не уверены, что он снова нацелится на тебя.       — Но он мог бы.       — Мог бы, — согласился Сириус.       — Не думаю, что в Западной Вирджинии есть места для переселения человека, которому нужно сбежать от сумасшедшего культиста.       — Хм, — Сириус выглядел игриво задумчивым. — Думаю, я мог бы замолвить за тебя словечко.       — Фу, прекратите уже флиртовать, — сказала Лили с другого конца комнаты. Ремус совсем забыл о ее присутствии, а Джеймс проснулся и, казалось, схватился за ребра, чтобы сдержать смех. — Джеймс сломает еще одно ребро, и на этот раз у него нет бронежилета для защиты.       Сириус покачал головой и снова повернулся к Ремусу.       — И ты думаешь, что именно этого хочешь? Переехать? Быть рядом со мной? — в его голосе звучала такая надежда, такая восхитительная неуверенность, что Ремус поднес руку к его щеке и нежно сжал ее.       — Да, думаю, мне бы это очень понравилось.