Когда судьба шутит

      Харуно Сакуре шесть, когда она встречает Учиха Саске и понимает, что он — совершенно точно её соулмейт.       Ей плевать на то, что до шестнадцати ни в чём нельзя быть уверенной, плевать, что своим предназначенным Саске считает остальная женская часть их класса и даже Ино упрямо твердит, что у неё на руке будет именно его имя.       Сакура поджимает губы, хмурит брови и впервые серьёзно ссорится с подругой. Потому что она знает, чувствует, что Саске — вторая половинка её души. И никаких сомнений в этом быть не может.       Спустя ещё шесть лет эта вера только укрепляется — они в одной команде, а всем известно, что судьба всегда сталкивает вместе тех, кто повязан. Сакуре плевать на все его заскоки, недостатки, высокомерие. Она чувствует, знает, что он — её. Это не поддаётся словам и объяснениям, впрочем, как и сомнениям. Харуно плевать, что там лопочет Наруто на тему того, что у него обязательно будет её имя.       Нет, — думает Сакура. — У тебя никогда не будет моего имени. Оно будет только у него.       Она упряма, упёрта, свято верит в это. Саске, кажется, тоже.       Уходя из деревни он говорит «Прости» и «Прощай», еле слышно добавляя в конце, что ему будет жаль, если они действительно окажутся соулмейтами.       А ей — ничуть.       Мысль о том, что даже Учиха Саске верит, знает, что она — его пара, подогревает её уверенность.       Уверенность, как всегда, придаёт ей сил. Она хочет быть достойной своего соулмейта, она не хочет снова рыдать за их с Наруто спинами. Сакура больше не хочет быть бесполезным звеном, главной обузой в команде номер семь.       И чёрта с два Хокаге-сама сумеет отвертеться. В конце концов, она умеет быть упрямой.       Наруто уходит, а время течёт слишком быстро. Вероятно, из-за того, что Харуно света белого не видит за обучением тайдзюцу и ирьедзюцу, дежурствами в больнице, административной помощью Тсунаде-сама.       Лишь иногда выбирается на выходных с Ино в кафе. Они больше не ссорятся, не разговаривают о соулмейтах и Саске. И тогда она думает, что, может, оно того и не стоило?..       Харуно Сакуре пятнадцать, когда она впервые задумывается о том, что Саске — может не быть её соулмейтом. И она даже не знает, плохо ей от этого или же вызывает облегчение. После их последней встречи, когда её обожаемый Саске-кун, так хладнокровно приставляет катану к горлу Наруто, даже не смотря на неё — как-то слишком ранит.       В её мечтах он, конечно же, не бросается в её объятия и не просит прощения, для этого она слишком хорошо его знает, но хоть какой-то взгляд Сакура заслужила. Она — ученица Пятой Хокаге, знаменитой Принцессы Слизней, уже сейчас грозящейся превзойти своего учителя — заслуживает реакции.       Харуно Сакура — не пустое место.       Не для того она истязала себя днями и ночами, терзая и тело, и разум, чтобы на неё даже не взглянули.       Кулаки зло сжимаются при мыслях об этом, а Харуно думает, что мечты имеют свойство разбиваться. Возможно, окажись её соулмейтом кто-то другой — было бы даже лучше. На неё бы смотрели, ею бы восхищались, её бы любили.       Временами Сакуре надоедает только любить. Она хочет быть любимой.       Но вот минутная вечерняя слабость проходит и на следующее утро Сакура просыпается с твёрдой уверенностью в том, что Саске — её. А она — его. Это единственно правильно, естественно и однажды они будут вместе.       Ей почти шестнадцать, когда взгляды на запястье становятся всё более частыми. Совсем скоро она узнает, убедится, в том, кто её соулмейт. И сомнений она себе не позволяет.       Сакура и вовсе не дура, всё понимает, но самообман ей удаётся почти так же хорошо, как ирьедзюцу — и это что-то такое, на чём всё ещё держится её хрупкий мирок, что начал рушиться в тринадцать лет.       Она смотрит, думает, надеется — потому что, вдруг, когда имя появится, то Саске станет другим?.. Ей нужна эта надежда, поэтому Сакура закрывает глаза, чуть мечтательно улыбается, пытается представить ласково-нежного Учиху, что обнимал и целовал бы её, заботливо спрашивая, как прошел день в госпитале и сетуя на то, что ей бы отдыхать больше.       Сакура закрывает глаза, улыбается, пытается представить эту картину… и не может. Потому что Учиха Саске — совсем другой. Потому что в самообмане она чертовски хороша, но чем ближе тот-самый-день, тем меньше она им владеет.       Потому что в Сакуре мелькает надежда влюбиться вновь.       Но она открывает глаза, взгляд тут же упирается в одну из тайно сделанных фотографий Саске и Сакура запрещает себе эти мысли. Ведь это просто глупый бред, ведь всё обязательно будет так, как она хочет. Ведь она упрямая, ведь она умная, ведь она сильная… ведь она действительно этого заслужила.       Харуно Сакуре шестнадцать, когда она счастливо улыбается, принимает подарки и поздравления, нетерпеливо поглядывает на руку, счастливо улыбаясь.       Вечером, когда они сидят с Ино, разбирая подарки, взгляд подруги как-то странно останавливается на подарке Какаши-сенсея. Сакура не понимает в чём причина, ведь цветок мало того, что красивый и пахучий — ей действительно нравится его запах — так ещё и применяется в лекарственных целях. Сенсей, как всегда, знает её на пять с плюсом.       Но выражение лица у Яманака уж больно странное, так что она даже спрашивает, а в чём, собственно, дело. Ино отвечать не торопится, лишь спрашивает, кто подарил. Молчать Сакура смысла не видит — говорит, как есть и зарабатывает ещё один странный взгляд.       — Этот цветок означает восхищение и одиночество, бессмысленную надежду на взаимность… — с крайне подозрительным лицом тянет подруга, на что Сакура откровенно насмешливо хмыкает. Сенсей, наверняка, даже не задумывался о таких вещах. Откуда бы ему о таком знать, да и зачем.       Замечание Ино, что Хатаке Какаши — глава клана, хоть и вымершего, Харуно просто пропускает мимо ушей. Ей и безо всяких надуманных глупостей есть о чём переживать.       Заснуть удаётся с трудом и то — ближе к полуночи, а вот утро она встречает рано, ещё и шести часов-то нет. И первое, что делает Сакура — поднимает руку на уровне глаз, всматривается в неё до чёртиков внимательно и поначалу ей кажется, что у неё просто глюки спросонья.       На автомате встаёт, идёт в ванную, умывается. Лишь убедившись, что совсем проснулась и глюков точно не ловит, снова смотрит на руку. Трёт глаза, повторяет действие. Но всё — абсолютно безрезультативно. Надпись, пока слабая и чуть воспалённая, меняться не собирается. Там по-прежнему то имя, которое она ожидала увидеть в последнюю очередь. Точнее, совсем не ожидала.       «Хатаке Какаши».       Ровно полчаса уходит у Сакуры на то, чтобы осознать всё, заодно организовав себе завтрак в виде хлопьев с молоком. В голове абсолютная пустота и лишь взгляд временами панически метается к запястью, всё ещё не веря во всё это.       А когда сознание всё-таки просыпается, то Харуно ну очень хочется что-то разгромить. Или кого-то.       Потому что в отличие от неё, ему-то шестнадцать давным-давно стукнуло, а значит имя у него давным-давно есть и всё это время он просто насмехался над её глупыми мечтами.       Спустя ещё сорок минут и немного разгромленный дом — повезло, что родители в рабочей командировке — мозг начинает активно работать.       У неё даже немного проходит злость, потому что Харуно прекрасно понимает, что и сенсею было не слишком-то легко. И что сообщать о подобном глупой двенадцатилетней сопле, абсолютно зацикленной на одном конкретном человеке — тоже было бы не слишком-то умно. Вопрос заключается лишь в том, почему он не сделал этого позже?.. Когда ей было пятнадцать, да хотя бы и вчера!..       Впрочем, она подозревает, в чём суть причины. Всё-таки своего сенсея она тоже знает, но всё-равно задаст этот вопрос.       Но врезать уже никому не хочется, да и, признаваясь самой себе откровенно, Сакура была даже рада. Потому что Какаши-сенсей — не Саске, он взрослый, опытный и добрый. Он знает её и всегда заботился, поддерживал.       Сакура понятия не имеет, что ей теперь делать, но она совершенно точно облегчённо выдыхает и впервые с шести лет признаётся себе в том, что она не хочет, чтобы Саске был её соулмейтом.       Потому что она действительно заслуживает большего.       Впервые за долгое время Харуно прихорашивается у зеркала, тщательно вертясь перед ним. Ей срочно надо нанести визит кое-кому и она хочет выглядеть красиво. Перед самым выходом из дома её взгляд совершенно случайно натыкается на цветок. И вспоминаются слова Ино.       Сакуре от этого невыносимо странно, но и приятно — тоже. Больше всего на свете она хочет сейчас просто поговорить с ним.       Она не позволяет себе и тени сомнений или страха — это почти привычно. Совершенно непривычно стучаться в дверь и с замиранием сердца ждать, когда она распахнётся.       Перед ней — всё тот же сенсей, со всё той же меланхоличностью и маской на лице, с растрёпанными волосами, закрывающий один глаз. На нём даже водолазка со штанами чёрные и абсолютно знакомые. Только вот водолазка — с короткими рукавами, так что прекрасно видно и рельефные сильные руки и татуировку АНБУ, и запястье тоже открыто.       Сакура видит всё это мельком, ведь главное сейчас — его лицо. И обречённо-уставшее:       — Здравствуй, Сакура.       Харуно сжимает кулаки и, вместо ответа, просто заходит внутрь, заодно запихивая туда и Хатаке. Требовательно хватает руку удивлённого мужчины, держит крепко, смотрит на запястье.       «Харуно Сакура» — даёт ответы, кажется, на все вопросы мира. Где-то над головой раздаётся тяжелый вздох.       А она думает, что, да к чёрту это всё. Сакура хочет любить и быть любимой, и ей совсем не нужен для этого Саске, и сенсей ей нравится. Она узнает его ещё лучше, снимет все эти маски, заставит себя влюбиться. Она ведь упрямая, у неё точно получится.       Всё это проносится в голове за считанные секунды, а потом она просто кидается к нему на шею и целует — прямо так, через маску. Просто чтобы показать сразу и все намерения. Глаз у сенсея становится почти идеально круглым, а руки на автомате ложатся ей на талию.       — Я не буду делать вид, что всё как прежде, — упрямо выдыхает красная от смущения Сакура. Это был её первый поцелуй и она ничуть не жалеет. — Я хочу быть счастливой, — всё так же упрямо смотрит ему в лицо, игнорируя всё на свете.       — Я знаю, — тихо отвечает сенсей, привлекая её к себе ближе, обнимая и опираясь подбородком об её макушку. — Я знаю, Сакура.       И Сакура прижимается к нему крепче, чувствуя себя абсолютно защищённой.       Харуно Сакуре шестнадцать лет, когда она ставит перед собой цель влюбиться в своего сенсея и стать с ним по-настоящему счастливой.       Хатаке Какаши тридцать лет, когда меланхолия покидает его и он впервые ухватывает за хвост шанс на счастливую жизнь.       На дворе двадцать девятое марта, когда шутка судьбы даёт им обоим право на счастье.