Тетраэда. Сказания о Триаде

Многим людям после долгой разлуки хотелось бы провести весь вечер и как минимум половину ночи — а то и вовсе, засидеться до самого утра — за чашечкой чая и сладостями, обсуждая всё то, что случилось с ними за годы. Рассказывая о том, что человек пропустил, и, в крайнем случае, вспоминая беззаботное или не очень прошлое. Никто — никто не выбрал бы обсуждение сложившейся не с ними ситуации и поиск решения проблемы, которая на первый взгляд их вовсе не касалась. Особенно когда одна отсутствовала двадцать лет, а другой — все двести. Но иногда судьба делала выбор за них, лишь потому что существовали вещи, для мира гораздо более важные, чем их личные, глупые, низменные желания. Потому что у тех, кто представлял власть на другой стороне мира — сколько бы не открещивались — были обязанности и на этой. Не предписанные в документах, не установленные законами, не данные народом, но существующие и ясно осознаваемые — лишь потому что больше выполнять их было некому. Лишь потому что они были последними на троне, сильнейшими в магии и хронившими больше всего знаний. Понимающими собственную природу и природу своих собратьев лучше других лишь по признаку более раннего, нежели те рождения. Потому что никто не примчался бы и не разрешил абсурдную ситуацию способную накалить мир и отношения между расами до предела. Потому что у людской стороны и без недоумков, пытающихся прорваться туда, куда живым вход был заказан, определённо имелось множество собственных трудностей, вроде постоянных войн, кризисов и разваливающейся геополитики. И с проблемами, исходящими от магических существ, таких же как и они сами, закономерно приходилось разбираться тем, кто когда-то жил по другую сторону и принимал решения от которых зависело будущее народов и целого мира. Сама судьба периодические словно бы напоминала семье Меро-Реймус, что это их работа, и, ответственность за окончательный исход ляжет на их же плечи. Первая мысль, прозвучавшая за столом во вновь воссоединившемся семейном совете — поймать спятившего и отдать на суд Альянсу Трёх. Но как поймать существо, если его деяниям нет свидетелей. Не оставляющее ни то что улики, даже магический след на месте ритуалов. И что с ним сможет сделать развалившаяся подчистую организация, от которой остались с десяток ищеек, коим заняться нечем и кучка мародеров, не способных принимать здравые решения? Вторая мысль — начать искать информацию о ритуале. Ритуале, написанном на языке, изначально не принадлежавшем их миру, и из живых его знали трое, и то если считать того неизвестного, изначально откопавшего нечто столь древнее. Потом третья, четвёртая… Всё не то. Либо крайне сомнительно, либо нереализуемо технически. Закат за окном давно сошёл на нет, а стрелки на часах уже успели отметить полночь, медленно приближая примерное время убийства — с часу ночи до шести утра. Лишь тогда со стороны уставшего от размышлений и почти отчаявшегося венара прозвучало самое простое и вероятнее всего разумное предложение: просто не дать маньяку — кем бы он на самом деле не был — совершить еще одну жестокую расправу, отправившись патрулировать парк. Не рационально. Но эффективно. — Погоди-погоди! — Эрик поднял ладони вверх, прерывая дискуссию и привлекая к себе внимание. — Если я правильно понял, то ты предлагаешь следить за огромным парком ночи, а то и вовсе сутки напролёт? — Хорошо, поясни, что тебе не нравится в этом плане? — Марк только выдохнул, скрестив руки на груди и откинулся на спинку стула. — Буквально всё! — парень фыркнул, поднявшись со своего места, и подойдя к окну, пораженным голосом продолжил. — Мало того, что обнаружив слежку этот сумасшедший может сбежать, или поменять место своих «жертвоприношений». Так ещё и тот факт, что мы не умираем от старости вовсе не означает, что кто-нибудь из нас такими темпами не покинет бренную землю от банального недосыпа. Мы можем некоторое время жить без сна за счет магической энергии внутри наших тел, но даже ты не аккумулируешь её в достаточном объёме, а нам вампирам, и вовсе — нужна подпитка извне. Спать днем — тоже не вариант, потому что у нас всех есть обычная, нормальная жизнь. Рано или поздно кто-нибудь из нас может стать вторым обезумившим монстром этого захолустья и тогда всё, финиш! — К собственному удивлению, соглашусь с дядей, даже вы с мамой какими бы сильными не были, нуждаетесь, элементарно, во сне, — встрепенулась Аника, наконец выпустив из пальцев ложку, которой вот уже две минуты сосредоточено размешивала сахар в давно остывшем чае. — Если я правильно понимаю, она уже вообще вторые сутки бодрствует. — Провернуть подобное вчетвером и впрямь будет затруднительно, но это может сработать хотя бы сегодня, даже если мы просто отпугнем его, — Ирма потёрла переносицу, ловя себя на мысли, что от взгляда на деревянную столешницу узоры начинают плыть перед глазами. — Нам придётся связаться с Альянсом, какими бы моральными уродами те не стали. Контроль подобных личностей с мягко говоря спорными идеями, всё ещё является их прямой обязанностью. — Я по интонации слышу, что ты сама не веришь в то, о чем говоришь. Хоть и не застала этих событий, но знаешь же, что случилось после того, как Люций погиб, а Натали спешно покинула ряды Альянса — все более-менее сильные офицеры разбежались по углам, разворовав хранилища и тайники, разрушив базы и уничтожив половину архивов, — маг прикрыл глаза. — Даже те немногие, что продолжают верить старым догмам, очевидно не горят желанием вмешиваться во что-то крупное. — Меня больше волнует откуда ты знаешь, что происходило? — девушка с сомнением покосилась на мужа, но тут же вернулась к обсуждению. — Если мыслить в подобном ключе… Ирма прекрасно понимала, о чем идёт речь — это была та часть прошлого, которую хотелось выкорчевать из памяти и сжечь, развеяв прах по ветру, но жизнь то и дело напоминала о произошедшем. Людьми. Ситуациями. Предметами. Чуть больше сорока лет назад ужасающая участь настигла бывшего военноначальника и потомственного офицера Зальваёри — страны фетратов — Люция Фарадей. Его кончина, обстоятельства которой официально не были установлены, потрясла всё их общество, в особенности Альянс Трёх, но сильно хуже отразилась на его беременной жене Натали. Девушка не ушла, она буквально сбежала из прогнившей организации, державшейся только на авторитете её мужа и… его доверенных лиц, одна из которых «пропала без вести». Так что не было ничего удивительного, в том, что Фарадей уехала в богом забытый Ньювеил, скрыв принадлежность дочери к другому миру ото всех. В том числе и от самой девочки, пока это представлялось возможным. А некогда могущественное объединение на удивление стремительно распадалось, превращая в пыль и пепел годы опыта и горы информации. Время не щадило никого, а в этом мире его течение было гораздо быстрее того, к которому их расы привыкли. Оттого ощутимее. Меньше двадцати лет понадобилось, чтобы от Альянса остались лишь ничтожные крупицы, не способные на решительные действия и потерявшие контроль. Реальному обоснованию конспирологического мифа о мировом правительстве пришёл конец. Но в те же годы Ирма — тогда и не Ирма вовсе — получила крайне тревожное письмо от давней подруги, с просьбой помочь, защитить, спасти от чего-то или кого-то, о ком та в силу довольно туманных обстоятельств не могла написать. Приехав так быстро как только смогла, поняла, что все равно опоздала. От Натали не осталось даже праха, и девушка лишь тогда осознала, что за все годы знакомства так и не смогла отплатить той за спасение собственной треклятой жизни. И теперь у неё был лишь один шанс искупить вину — не дать погибнуть последней из рода Фарадей, юной ведьме Элис, за которой охотился обезумевший от яда вампир. Звуча как описание книги, эта история вовсе не была романтичной. От количества боли, скорби и ужаса и вовсе тянула скорее на триллер. Но Ирма сделала всё что, могла, благо, что бороться пришлось не в одиночку — тогда ещё оставались люди, на которых можно было положиться. Но сколь бы сплоченными не были, и как ни старались избежать жертв — крови увидели, что хватило бы на всю жизнь. Было отобрано и разрушено столько жизней, что даже подумать страшно. Инфантильная, не имеющая контроля над собственной магией Элис потеряла всех друзей, пусть и нашла новых. Почти погибла, пытаясь освободить собственную сущность, и слишком сильно привязалась к людям, с которыми ей суждено было распрощаться навсегда. Как минимум в рамках своей истории. Тогда они пообещали друг другу и самим себе забыть все, что произошло с ними и между ними — этот год оставил непростительно много шрамов на их и без того измученных душах. — Ирма? — вынырнуть из бездны собственной памяти у неё получилось лишь когда Эрик настойчиво похлопал по плечу, с беспокойством сжимая. — Все в порядке? — М… Да, в норме, — выдохнув, она поднялась, опираясь руками о стол. — Значит так. Раз прийти к консенсусу и придумать что-то хоть сколько-нибудь более вразумительное не получилось, самый бодрый — патрулировать. У остальных перерыв на сон. Сменяемся через два часа. Отказы не принимаются. — Мам, может всё-таки… — так же вставая с места, Аника хотела было что-то предложить, но дядя громогласным тоном её перебил. — Так, первым иду я! — слишком бодро и инициативно для того, кто сильнее других уповал на глупость предложенного плана. — Потом Марк. А ты, сестрица идёшь спать, и если через четыре часа сможешь стоять на ногах — пойдём уже вместе. Одну я тебя не отпущу, даже не думай. — А за меня, как всегда, всё решили, да? — с едва заметной обидой и недовольством за то, что её все ещё воспринимают ребёнком, скрестила руки на груди, всматриваясь в лица родственников. — И дядя, ты вроде вообще был не в восторге от этой идеи, нет? — Главное, что он в итоге согласился, а тебе завтра ещё детей учить, — усмехнулась Ирма, ласково погладив её по голове. От непривычно тёплого родительского жеста, у той по коже пробежали мурашки. — Хотела бы я сказать, что двадцатилетних студентов нельзя считать детьми, но потом вспомнила сколько лет вам и… в общем, проехали, — Аника вздохнула улыбаясь и несильно покачала головой. — Спокойной ночи. Где чья комната, надеюсь, помните? За последние сутки было сказано много — слишком много. А потому, кинув друг другу ещё парочку дружелюбных фраз — разошлись. Кто спать, а кто — Эрик, которому оставалось только дышать свежим воздухом и надеяться, что в эту ночь ничего не произойдёт. Поднявшись в комнату, ещё ни разу так и не успевшую стать её постоянным пристанищем, Ирма, как была — одетая и накрашенная, рухнула на кровать, вдыхая запах свежего, словно только постиранного постельного белья. Тело почти ломило от усталости и недостатка энергии из-за долгого воздержания от крови, однако мозг кипел, не позволяя ни провалиться в сон, ни сосредоточиться. Мысли метались от одной к другой, не давая упорядочить себя, и ей захотелось поставить белый шум на фон, лишь бы заглушить их — концентрация была совершенно сбита. Казалось, за последние пару дней случилось столько событий, сколько не происходило за все последние, возможно, слишком спокойные годы жизни. Но это был отнюдь не добрый знак. Обычно после этого начинались события, которые среднестатистический человек видел только в новостях и фильмах про супергероев — погони, перестрелки, драки, расследование убийств и поиск виновных. Но стоило ли мелочиться? Ведь всё уже началось. Теперь оставалось только молиться Триаде за благополучие близких и себя любимой. Вот только на своих богов, позволивших Валессии рухнуть, девушка давно перестала надеяться, а в людских и вовсе — не верила, но лишь потому что точно знала, что никто их не создавал ни за семь дней, ни за один. Рая не существовало, а ад всегда был на земле, и души, вероятнее всего, постоянно перерождались, лишь изредка уходя в бездну Нагайны. Пожалуй, она и в собственных богах сомневалась бы, если б не… Если бы бездна иногда не соприкасалась с мирами физическими, соединяя их переходами и стирая временные рамки между все ещё существующим настоящим и давно канувшим в лету, древним как сама вселенная, прошлым. Перевернувшись на спину, алета отчаянно попыталась принять позу несколько удобнее первоначальной. От слишком резкого движения по джемперу скатился кулон, и проехавшись по тонкой коже неожиданно болезненно обжог, заставляя Ирму с сиплым выдохом и едва сдерживаемым криком вскочить. Чуть не сорвав с шеи цепочку, девушка оттянула за неё злополучную драгоценность, и наконец смогла спокойно сесть, всматриваясь в причудливые золотые витки, образующие собой лучи солнца, в середине которых переливался красноватыми оттенками большой рубин. На плавных гранях изделия сияли непонятные, едва различимые надписи и символы — тот же тетраэданский, но почему-то никак не складывающийся в сколь нибудь логичный текст. За все восемнадцать лет, которые амулет принадлежал ей, ничего даже отдалённо похожего с ним не наблюдалось. Но не успела алета до конца осознать творившееся безумство и попытаться ещё раз, но уже основательно разобрать написанное, как свечение исчезло и температура кулона вернулась к норме. Её разум вдруг стал кристально пуст, очистившись от тревог, а перед взором всё померкло. Ирма провалилась в глубокий, беспробудный сон без снов. Словно сама канула в бездну, но только для того чтобы всего через четыре часа проснуться от слишком громкого вскрика вороны за окном — эти наглые животные заполонили все ближайшие к дому деревья, и нетрудно было догадаться, чьими приспешниками они являются. В голове девушки было пусто, как будто там провели генеральную уборку и выкинули все мысли как хлам — за ненадобностью. Тело ныло от неудобной позы и скованности одеждой, а о том, размазался ли её не особо стойкий макияж и как сейчас выглядело ненастоящее лицо и вовсе думать не хотелось. Тем более в дверь постучали, заставляя её окончательно прийти в себя. С трудом перевернувшись на бок, она пробормотала тихое «войдите», но Анике если что и досталось от родителей, так отменный слух. — Мам, ты как? — не вопрос, простая формальность, но в голосе и прям чувствовалась забота и беспокойство. — Опять спала в одежде? Держа в руках аккуратно сложенную стопку вещей, она присела на кровать, проходясь взглядом по старшей алете, мышцы которой всё ещё казались слишком напряженными. — Сложно назвать подобное сном… Больше похоже на минутное забвение, — её речь была медленной и прерывистой, как после наркоза. — Который час? — Ты не проспала, не беспокойся, — переложив всё на угловой столик рядом с кроватью, продолжила, не задумываясь о своих словах. — Дождь обещали, а ты совсем легко одета, вот я и решила. Постаралась подобрать что-то более-менее подходящее под стиль твоей Уолтер… — Но мы не мерзнем и не болеем, — Ирма улыбнулась и даже хихикнула, потягиваясь и падая обратно на кровать, наконец сумев расслабиться. — Точно… — поерзав на месте и помолчав с пол минуты, все же добавила. — Но лучше переоденься на всякий случай, знаешь, чтобы не привлекать внимания. Смутившись и даже немного покраснев, встала, не заметив, что мать поднялась вслед за ней, и нагнав, притянула к себе, обнимая. — Спасибо за заботу, птенчик, — поглаживая девушку по спине, коротко чмокнула в лоб. А Аника, словно всю жизнь этого ждала, только оказавшись в объятиях матери, смогла выдохнуть и расслабиться, опустив плечи. Пусть и на короткий миг, но почувствовав, что она в безопасности, что на самом деле нужна. Ведь всё это время боялась, что проявляет слишком много чувств, что Варанда не примет, не одобрит, скажет, что вовсе не этому её учила — когда-то все время, из раза в раз повторяла, что алеты никогда и ни к кому не должны привязываться. Потому что однажды из-за боли утраты вместе с дорогим человеком можно потерять самого себя. И нельзя сказать, что была неправа — за три сотни лет Аника прочувствовала это не единожды. Но подавлять собственные эмоции тоже было невыносимо больно, и женщина, словно бы вновь смогла это принять. Действительно изменилась. — Не накручивай себя почём зря, скоро нам всем понадобятся ясные головы, чтобы понять, как следует поступить дальше, — последний раз прижав к себе дочь, легонько отстранила от себя, отчего та лишь фыркнула и сделала шаг назад. — Впрочем, у меня есть просьба. — М? Что я могу сделать? — Насколько у тебя хорошие отношения с коллегами? — подойдя к одному из шкафов, достала большое белое полотенце, скрученное в рулон. — Получится уговорить заведующую лабораторией провести несанкционированное исследование нескольких улик? — Раян?! — с каким-то ужасом в голосе, обречённо потирая шею. — Ну и задача, конечно… Я попробую, но не могу ничего гарантировать — эта женщина себе на уме. И объяснив, когда заканчиваются основные занятия, и к какому корпусу Ирме нужно будет подойти — ушла, вновь оставляя журналистку в гордом одиночестве. Будучи до конца честной хотя бы с самой собой, та наконец признала, что делать что-либо ей сейчас совершенно не хотелось. Это касалось и приёма душа, в который все равно пришлось пойти, и, двухчасовой слежки за непонятно кем. Примерив оставленную дочерью одежду, алета, однако с удивлением обнаружила, что та сидит идеально, и действительно вписывается в привычный образ Уолтер. В гардеробе у Аники каким-то образом затерялась даже кожаная куртка, хотя Ирма была абсолютно уверена, что из кожи у той только короткие облегающие юбки, да сумочки. Ничто из этого правда не нравилось самой Варанде, постоянно метающейся между классикой, городским стилем и минимализмом, но разнообразие временами помогало выживать и вытаскивать наружу скрытые и иногда кажущиеся наваждением черты характера. Те, что сама в себе подавила бесчисленными тренировками. В зеркале вновь отразилась незнакомка, образ которой был собирательным и состоял из множества ранее знакомых и иногда даже близких людей. В конце концов у вампиров даже в человеческих книжках была хорошая память. «Иногда даже слишком», — пронеслось в голове, стоило зацепиться взглядом за рубиновый амулет, который сразу после этого спешно спрятала под лёгкий бежевый свитер. Мало ли что. К возвращению Марка журналистка была готова, но младший брат, как и обещал под конец вечера, одну не отпустил, увязавшись следом. С трудом убедив её, что перемещаться по парку смысла нет, и продуктивнее просто найти точку повыше, с которой всё просматривается, крайне удивился, когда та, согласившись, с лёгкостью забралась на завезенный к ним с востока США, канадский дуб и с усмешкой посмотрела на него. Уже зная, сколько лет его сестра держится без крови, тот лишь с удивлением моргнул и полез следом. Нет, ему наверное было не суждено не научиться столь хорошему контролю энергии. Болтая о чем-то незначительном и отвлеченном, они и правда просидели там добрые два часа, пока на улицах не начали появляться первые жители городка, участь которых можно было назвать незавидной — не каждому хотелось работать с семи утра. На счастье Меро-Реймус ничего так и не случилось, а потому Эрик проводил сестру до отеля, взяв с той обещание быть осторожнее, и удалился в неизвестном направлении. Часы, висевшие в холле, прямо над стойкой ресепшена, звонко тикали, отмеряя очередной день, но расположением стрелок ясно давая понять, что её однокурсники-каторжники скорее видели десятый сон, нежели бодрствовали. Поднявшись на свой этаж, девушка вошла в номер, исключительно чтобы снова нанести макияж, такой же как и был — лёгкий и совсем не вписывающийся в привычный гранж, просто потому что её кожа всё ещё нуждалась в отдыхе, но совершенно без косметики лицо казалось слишком бледным и неприглядным. Поправив волосы, открыла дверь и чуть не врезалась в Джона, который судя по всему хотел постучать, но по итогу — отпрыгнул от неожиданности. — Чёрт! Красноглазка, не пугай так, а то меня инфаркт хватит! — схватившись за сердце, тот картинно согнулся пополам. — Не дыши на меня, пока не врезала, — произнесла серьёзнее обычного, словно забыв об иллюзорном характере, и для надёжности — пнула собеседника по ноге. — Ай! — Инфаркт тебя может только от количества алкоголя хватить, бездельник, — приподняв бровь, с сомнением уставилась на него. — Ты что же, опять ночь напролёт пил? Хочешь чтобы даже твой метаболизм с алкалоидами не справился? — Тс-с, — приложив палец к её губам, прошипел горе-фотограф, призывая замолчать. — Будь потише, выпивка на меня может и не влияет, но вот от шумных студентов и нескольких часов баса, бьющего по ушам — болит голо… Ай! Стой! Больно! Схватив его за руку, Ирма бесцеремонно выкрутила её, заведя ему за спину, и заставив задергаться в попытках освободиться. Однако, отпустила. Но только услышав тонну извинений и обещание больше не пить, хотя бы до конца поездки. Удовлетворившись результатом, схватила того за рукав и повела в кафетерий — желудок требовал вполне материальной пищи, заказав которую, оба наконец успокоились. По крайней мере, пока не принесли еду. И если вампирам вроде Ирмы, та не была столь необходима, то об оборотнях-охотниках такого сказать при всем желании не получилось бы. Аппетит таких как Джон можно было без зазрения совести назвать «волчьим», не считая того, что часто из-за недостатка витаминов, им приходилось принимать те в так же, вполне нечеловеческих дозах. Заталкивая в себя различные, порой несочетаемые блюда и продукты под брезгливый и неодобрительный взгляд алеты, фотограф наконец обмолвился о том, что их ненаглядная Молли, поставившая будильник на шесть утра, отправилась в полицейский участок, как только смогла. Журналистка только кивнула, для себя отмечая, что энтузиазму девушки, желавшей ещё раз взглянуть в лица проигравшим, победно забирая образцы и копии материалов дела можно было только позавидовать. Хотя тот факт, что служители закона вообще были согласны на подобное её немало огорчал, пусть и не был способен вызвать удивление. Так или иначе, отсутствие слабостей — это привилегия совершенных существ, к которым не относились ни люди, ни три народа, ни даже их боги. — Слушай, Джон, — немало подумав, вдруг перевела взгляд с пейзажа за панорамным окном на парня. — А Молли и Мелоди точно люди? — Кхм, ну знаешь, — чуть было не подавившись, пожал плечами, искренне признаваясь. — После тебя я уже ничему не удивлюсь конечно. Но другие обычно скрывают свою природу не столь хорошо, так что по девочкам, я думаю, было бы понятно, если б они были из наших. — И вариант того, что они могут быть венарами, не знающими о своём происхождении, ты тоже не рассматриваешь? — расслаблено потягивая через трубочку холодный кофе, вновь отвернулась, наблюдая за прохожими. — Нет, ну вот это уже не исключено конечно, но таких по всему миру тысячи, — убирая очередную тарелку в сторону, усмехнулся. — Какой прок от ведьмы, не умеющей пользоваться своими силами? — Какой прок от фетрата, постоянно теряющего контроль над обликом, учитывая, что ему нужно скрыть только глаза? — уничижительно, с прищуром. — Хотя истинно бесполезны человеческие шарлатаны и гадалки, эксплуатирующие не принадлежащую им энергию и образы иных существ… — Кстати, красноглазка? — сложив руки в замок, фотограф наклонился чуть ближе, понижая голос на несколько тонов. — А это твой настоящий облик, или иллюзия? Какого ты класса? Отставив пустой стакан в сторону, она отзеркалила его движения, перейдя на шёпот. — От многих знаний голова лысеет, щеночек, — и откинувшись на спинку диванчика, рассмеялась. — Нет правда, поверь, знать меня настоящую — не безопасно. Парень ещё несколько раз попытался вызнать ответы на интересующие его вопросы, но окончательно сдался, когда Уолтер, перестав его слушать, вдруг включила смартфон, с головой уйдя в изучение ленты новостей. В ближайших городах штата никаких происшествий, похожих на то, из-за которого они приехали не было. Пожары, похищения, перестрелки и бытовые разборки, это конечно — удручающе, но у сочувствия был предел и распыление его направо и налево, представлялось девушке несколько нерациональным. Потому, она даже тихо порадовалась, что количество конкретно их проблем не увеличилось. Но продлиться долго этому было не суждено. С ужасом, застывшим на лице, и, трясущимися руками, к их столику подбежала Молли, почти падая от слабости в ногах. Удержав, друзья усадили её на один из диванчиков, пытаясь расспросить, что произошло. Но начавшийся истерический припадок долго не хотел отступать, её язык заплетался и студентка могла только нечленораздельно что-то бормотать, плача, мотая головой и сильно сжимая ладони, царапая ногтями нежную кожу. Ирма стоически держала её, не позволяя девушке начать вредить себе, пока Джон бегал за холодной водой и нашатырным спиртом, быстро придя к выводу, что ещё немного и им придётся посетить местную больницу. Вариантов было мало. Точнее их не было вовсе. И убедившись, что рядом никого нет, алета перехватила запястья подруги одной рукой, другую прикладывая к её лбу. Глаза загорелись красным, и оказавшийся рядом фотограф, почти закричал. — С ума со?.. — но гневный голос, проникший в его голову с алым бликом, заставил замолчать. — Isai shituus intelino, — возникшая на кончиках пальцев серебряная вспышка волной прошлась по телу Молли, заставляя ту резко успокоиться, полностью расслабляя тело и ненадолго выпадая из реальности. — Так нельзя! А если бы кто-нибудь увидел? Если она сама запомнит? — опасаясь повышать голос, или трогать вампиршу, уже скрывшую проявления своей природы, Джон гневно прошипел, осматриваясь вокруг них. — А ты повёз бы её в госпиталь на другом конце города? Лучше бы спасибо сказал, за то, что мне на вас, идиотов, приходится тратить силы… Получив подзатыльник, тот быстро замолчал, осунувшись, а девушка между ними тем временем медленно открыла глаза, прошептав. — Мелоди пропала, — с трудом сев и ухватившись за голову, продолжила. — На звонки не отвечает. В комнате погром… Округлив глаза на подобное заявление, журналистка в голос выругалась, ощущая стойкое желание удариться лбом о стол. Не скажи Молли про номер, она, используя весь потенциал своей богатой фантазии нашла бы что придумать и как оправдать выключенный телефон, но истинно ситуация представлялась скверной. — Это не всё… Ирма, — по-прежнему заторможено указала на рюкзак, который ребята предусмотрительно сняли с её плеча ещё в начале приступа. — М-материалы дела. Все жертвы, м… пропадали за день-два до обнаружения в парке. Нет. Нет-нет-нет. Не мог же Мелоди в самом деле похитить маньяк-культист? Или мог?.. — Молодая девушка, астеничное телосложение, средний рост, голубые глаза и светлые волосы… — тихо, больше для самой себя перечислила алета. — Не говори так, как будто читаешь текст с плаката о пропаже… — сглотнув, Джон с ужасом посмотрел на нее, но тут же отвернулся, словно что-то вспомнив. — Это же бред полный! Уолтер, заметив его бегающий взгляд, плотно сжатую челюсть и чуть подрагивающие от нервозности мышцы, почувствовала, что ей что-то явно не договаривают. Было ли это связано с событиями предыдущих ночей? Той, когда она ушла провожать Джульетту, но в клуб так и не вернулась? Может да, может и нет, в сущности это было не столь важно. Более значимым сейчас представлялся тот факт, что Мелоди действительно подходила для ритуала хотя бы по внешним параметрам, а эти двое, слишком плохо скрывающие эмоции, будто знали, куда та могла пропасть. Или кто её похитил. Надежда, конечно, умирала последней, а потому её разум уже успел составить какой-никакой план. — Я изучу дело и всё-таки отнесу образцы в лабораторию при университете, — забрав рюкзак, начала что-то печатать в смартфоне. — А вы двое — возьмёте машину и поедите по местам, где она чисто теоретически могла побывать. Бутики, кафе, салоны и всё в этом духе. Может она ещё вчера пропала, а мы и не знаем. Вы сами то когда её видели последний раз? — П-после завтрака она не появлялась, мы думали, отсыпалась… — виновато опустив взгляд, Молли наконец начала осознавать весь ужас ситуации. — Молодцы, — настолько саркастично, насколько было возможно. — На окраины не суйтесь. А то я и вас потом не найду. Всё, оревуар. Поднявшись со своего места, подхватила достаточно тяжёлую ношу, содержимое которой пришлось рассматривать находу, уже покинув здание. Внутри в отделении для ноутбука лежала папка, очевидно и представляющая собой копию материалов дела, а на самом дне стоял упакованный в пластмассовый контейнер штатив с пробирками — кровь и ткани последней жертвы, а так же соскобы и смывы с мест преступлений. Удобно и относительно безопасно — и на том спасибо. Оставалось только надеяться, что условия хранения не были нарушены и профессор — заведующая лабораторией — пойдёт им на встречу, вопреки законам. Какие из них они уже нарушили и сколько людей в это втянули — журналистка старалась не думать. Предварительно Ирма конечно же написала дочери, так что та встретила её у дверей главного корпуса и повела по длинным коридорам. От пересказа ситуации и объяснения причин подобной срочности, Аника только поёжилась. Шокировать её это не могло, однако привнесло понимание, что действовать нужно предельно быстро. Пока не стало совсем поздно, и им не пришлось ждать появления ещё одного трупа, отчаянно надеясь, что очередной ритуал не разрушит границу между живой и мёртвой сторонами мира. С трудом минуя толпы снующих туда-сюда и спешащих куда-то студентов, они наконец дошли до нужной двери. И молодая преподавательница распахнула её, игнорируя всякую субординацию, соблюдение тишины и что бы то ни было с ними связанное, с порога напирая на женщину, перебирающую бумаги. Внешне даже слишком юную для своей должности и регалий. К тому же при взгляде на неё мелькала непрошенная мысль, что светловолосых людей в Ньювейле всё же слишком много. А если вспомнить, что большинство венар, переселившихся сюда несколько десятков лет назад были либо блондинами, либо рыжими… Нет, о подобном лучше было не вспоминать. Настоящих ведьм в обществе слишком мало, чтобы это действительно имело какую-либо связь с происходящим. — Мисс Раян! — напористо, но негромко, оглядываясь по сторонам в поисках лишних глаз и ушей. — Вопрос жизни и смерти! — Ну уж нет, мисс Неил, — совершенно безэмоционально, даже не повернувшись в их сторону, словно за годы уже привыкла к подобным выходкам коллег. — Отвечаю вам, как и всем до вас — я не буду делать химический анализ чего бы то ни было. Мне плевать на генно-модифицированный картофель и пестициды в томатах. Не мешайте мне работать. — Но послушайте, — искренне стараясь звучать серьёзнее, подошла ближе. — Это действительно важно и не просто моя прихоть. Я готова оплатить и вашу работу и все необходимые расходники. — Это настораживает даже больше, чем если бы вы принесли в мою лабораторию половину продуктового магазина, — оторвавшись от бесконечных отчётов, встала и скрестив руки на груди, строго посмотрела на Анику, поправляя очки. — Никаких незаконных исследований на моей территории, пока я жива тоже не будет. Стараясь не привлекать к себе особого внимания, Ирма взглядом нашла небольшой диванчик в углу, которому по планировке там очевидно было не место, и, пройдя к нему, тихо села. С одной стороны Уолтер находилась прямо перед дверью, что позволяло как сбежать в любой момент, так и контролировать кого бы то ни было, вошедшего в помещение. С другой же — от слишком пристального взгляда профессора её скрывал стеллаж с оборудованием, не мешая при этом наблюдать за старательными, но аккуратными попытками Аники уговорить совершенно непреклонную женщину, на бейдже которой было написано «Диана Раян». Но каким именем бы не назвалась — энергия, расходившаяся от неё рваными потоками, тем не менее заставляла невольно задуматься, насколько всё-таки много в таком маленьком городке было существ, не просто принадлежащих к трем народам, но ещё рождённых не по эту сторону. В таком случае ей должно было быть не меньше трёхсот пятидесяти. И тогда она совершенно точно была не химиком, а алхимиком. Это делало её уже гораздо интереснее и полезнее для дела. Помимо того в ней совершенно явственно ощущалась какая-то смутная угроза. Венара? Нет, скорее вампир — алета, класса «A» — аристократка. Устало вздохнув, журналистка закинула ногу на ногу и продолжила всматриваться в профиль, отчётливо напоминавший кого-то, но облик той наверняка был иллюзорным, как и характер. Вот только скрыть подобным нестабильные силы было практически невозможно. И если её дочь не могла почувствовать в коллеге сородича из-за юности и неопытности, то с самой Варандой подобный фокус не прошел бы, так что она поклясться могла в принадлежности Дианы именно к их народу. И чем дольше длился разговор, тем более нервной становилась преподавательница, на инстинктивном уровне ощущая присутствие других сильных магических существ. Движения её становились более хищными и резкими, а некоторые мышцы лица непроизвольно сокращались, выдавая не только раздражение, но и испуг. И неизвестно к чему бы это привело, накались ситуация до предела, но неожиданно дверь в лабораторию распахнулась снова, и в проёме показалась уже знакомая светлая макушка. Увидев Анику, Джульетта машинально сощурилась, и полностью проигнорировав её присутствие, наконец сказала. — Здравствуйте, мисс Раян, извините за опоздание, — названая только кивнула, уже более спокойно возвращая свое внимание к их с Неил диалогу. Студентка только хмыкнула, собираясь пройти дальше, но заметив движение сбоку, резко развернулась, и вздрогнув, отступила на шаг назад. На диванчике, почти без движения, подперев щёку рукой, сидела журналистка. И практически безэмоциональное выражение её лица переменилось лишь при осознании странной реакции вошедшей. Сначала в недоумении подняв бровь, через несколько секунд Ирма словно что-то вспомнила, и улыбнувшись, подмигнула зависшей на ней Джу. Смутившись, та только кивнула и наконец двинулась вглубь лаборатории. — Столько посторонних. Что вообще здесь происходит? — слегка раздражённо, надевая халат. — Оу, не волнуйся, детка, ничего серьёзного, — отозвалась Аника и та опешила от подобного обращения. — У взрослых свои дела. — Да из тебя взрослая, как из меня Альфред Нобель, — тихо прошипев, совсем шёпотом добавила. — Стерва несчастная. Ирма была уверена, что её дочь всё услышала, но судя по возникшей на лице той ухмылке и приподнявшимся плечам — девушку это только забавляло. Как бы там ни было, все сделали вид, что не заметили выпад студентки, продолжив разговор как ни в чем не бывало. Почти. И это почти помогло Ирме вдруг осознать, что именно было ей столь знакомо в Диане и при этом так же сильно напрягало. Энергией исходившей именно от этой алеты был пропитан живой омут, затянувший старшую из сестёр Ретч под воду — сдавленный страх, затаённая злоба и чудовищно плохой самоконтроль, вероятно разрушенный ядами. Но не это было самой большой проблемой. Тяжело вздохнув, Уолтер опустила взгляд вниз, убеждаясь, что кулон всё так же спрятан под свитшотом, и мысленно поблагодарила судьбу, что из-за присущей той невнимательности, «Раян» не стала рассматривать старую-новую знакомую. Вероятность, что она бы узнала бывшую напарницу конечно стремилась к минимальной, но не становилась от этого нулевой. Пусть и довольно давно, но они были близки достаточно, для того, чтобы обнаружить друг друга даже за иллюзорным обликом, а потому дело принимало крайне скверный оборот, по одной простой, но уму непостижимой причине. Разве могла истинно зовущаяся Евой в самом деле пытаться убить внучку своей близкой подруги? Слишком бредово даже для простого предположения. Но всё же именно она наслала на Джульетту живой омут, чтобы очистить душу от дурного магического воздействия. И под этим явно скрывались другие, более глубокие и очевидно личные причины. А намекало на них в первую очередь поведение той рядом со студенткой, помогающей в лаборатории. Нервозность оборачивалась скорее злостью, отчасти ненавистью, даже несмотря на то, что где-то в глубине зрачков сквозила вина и разочарование в собственных способностях. Кроме того вампирша буквально сбежала с причала, словно опасалась чего-то. Неужто в самом деле сделала что-то такое, что теперь никак не могла исправить? Что-то, за что её могли поймать и наказать в соответствии с законами не людей? В голове бегали мысли, появлялись и исчезали вопросы, а у журналистки никак не получалось ухватиться хоть за один из них, чтобы понимать, в каком именно из закутков памяти стоит искать ответ. Будто бы когда-то давно случилась странная история, предполагавшая колдовство, но проявляющаяся симптомами некой человеческой болезни. И ведь по её наблюдениям у Джульетты почти все время был болезненно-бледный вид и высокая температура, а судя по медленным, во многом осторожным движениям — ещё и боли в мышцах, возможно слабость. Она казалась апатичной, сонливой и растерянной, будто большую часть времени оставалась в прострации. Нет, Варанда точно наблюдала похожий случай при службе в Альянсе, но совершенно не помнила необходимых деталей. Будто кто-то удалил целый эпизод из жизни. Возможно она сама? Так или иначе проблемы нужно было решать по мере поступления. И если дочь Элис была способна продержаться ещё какое-то время в таком состоянии, то Мелоди возможно уже убивали. А Диана никак не хотела соглашаться исследовать улики. К счастью было кое-что ещё, что можно было использовать в крайнем случае. Маленький фокус, способный однако лишить её последних сил. За неимением вариантов — стоило попробовать. — Прошу прощения за то, что вмешиваюсь, но мы не стали бы просить о чем-то подобном без весомых причин, — поднявшись, начала медленно и спокойно. — Вы — это кучка журналистов из желтушной газетёнки? — высокомерная усмешка — от стресса проявлялся истинный характер. Впору было смеяться — незначительная в их профессии, по мнению Мелоди, репутация могла стоить ей же жизни. — Мы приехали, чтобы написать пару статей о маньяке и снабдить их фотографиями — это правда, — мягко улыбнувшись, подошла ближе, тут же становясь серьёзной. — Вот только одна наша девочка пропала. И даже не считая того что у нас ещё есть шанс её спасти, теперь поиск истины — это дело чести. Вы знаете, что такое честь? На несколько минут воцарилась тишина. От напора и направленности вопроса преподавательница только сглотнула. Джульетта, всего в паре метров от них, проверяющая какие-то реактивы, так же замерла, повернувшись к немой сцене чуть боком. Её предположение, что у Уолтер было две, не зависящие друг от друга личности, только подтверждалось. Серые глаза журналистки, казалось, впивались в самую душу, неприятно рыская внутри в поисках слабых мест, и выворачивая наизнанку, заставляя страх тугим комком скручиваться в районе желудка. В ласковом тоне, несмотря на всю её внешнюю несерьезность угадывались стальные нотки. А уверенная поза, с гордой осанкой и расслабленными руками показывала убежденность не только в собственной правоте, но и в силах. — У меня право нет сомнений в вашей нравственности и гражданской позиции, но это действительно «дело жизни и смерти». — кивнув в доказательство собственных слов, мимолётно коснулась плеча Дианы, расправляя складку на белом халате. — Однако зачем вам отказываться от возможности получить небольшое финансирование ваших личных исследований? Тем более оно никогда не бывает лишним. — Не… Пресекая любую возможность отказаться, глаза алеты как-то странно сверкнули. Не красным, и всего на секунду, словно бы отразив в себе тьму ночного неба и свет млечного пути. На истерзанный душевными метаниями разум рухнула чужая — сбивающая всё на своём пути — воля, ломая внутренние установки и подталкивая к, казалось бы, неприемлемому решению. Но тут же исчезая, словно никогда и не было. — Хорошо… — недоуменно заморгала, удивленная собственным ответом. — Я помогу, но во второй половине дня у меня занятия, так что если образцов много — результаты будут готовы завтра. И вы должны понимать, что многое зависит от условий в которых улики хранились и были транспортированы… — Да я всё понимаю, без проблем, вы и так окажите нам огромную услугу, — как ни в чем не бывало, Ирма широко улыбнулась, передавая рюкзак Раян, предварительно забрав из него папку. — Думаю, мы пока пойдём и не будем вас отвлекать. — Деньги я переведу на ваш счёт, сегодня же вечером, — пытаясь скрыть удивление происходящим, пробормотала Аника, перед тем, как её буквально вытащили из лаборатории. Когда дверь за непрошенными посетителями закрылась, по помещению разнесся голос на грани злости и отчаяния. — Ты никому ничего не скажешь, — ультимативно. — Не скажу, — пусто и почти безжизненно. — Вот и славно… Быстрые шаги, разносясь гулким эхом по полупустым коридорам оседали где-то на подкорке, заставляя мурашки волнами пробегать по коже. Но старшая алета, взяв за руку дочь, упорно вела её за пределы корпуса, а оказавшись на улице, и вовсе — подальше от здания. И остановилась только у самых скамеек в парковой зоне. — Ты мне объяснишь? Что это было вообще? — ошеломленно, наконец немного отойдя от произошедшего. — Я знаю эту интонацию, ты точно что-то сделала. Но я не могу понять, что именно. Гипнозу нужно больше чем пару секунд! А ты словно по щелчку пальцев, и… — Она вампир, так что гипноз на неё не сработал бы, — почти спокойно, прикурив сигарету. — Вамп… Чего?! — обернувшись к зданию, пытаясь взглядом найти окна кабинета. — Ева Кастериан… От упомянутого имени Аника вздрогнула. Она прекрасно знала историю о Максимилиане Кастериан, заточённом в статуе в центре прибрежного парка, но ни слова не слышала о том, что у того была сестра. И уж тем более не могла подозревать, что их профессор биохимии… нет, это было просто невозможно. — Ты не могла ошибиться? — заранее зная ответ, но всё ещё на что-то надеясь. — О нет, свою напарницу «Акву» я узнаю даже став слепой и глухой, — потухшая сигарета полетела в мусорный бак, а Ирма прислонилась к скамье бёдрами. — В плане незаконных исследований она кстати профи, что бы не говорила. Хуже этой стервы была разве что Римма Фельцгерх, но… это уже другое. — А то что ты сделала? Это не хочешь объяснить? — При всем желании не смогу, — легко улыбнувшись, покачала головой. — Уж не знаю почему, но я заставила себя забыть, откуда это и несколько других умений взялись. И учитывая, что я не лишаю себя памяти просто так — причин возвращать это воспоминание у меня нет. — Хорошо… Что дальше? — прикрыв глаза ладонью, вздохнула. — Ждать до завтра? — Ну зачем же. Ты ведь можешь сделать так, чтобы кто-нибудь из твоих «помощников» немного понаблюдал за Дианой, — просьба, но не предусматривающая отказа. — Так, чтобы она ничего не заподозрила. — Погоди… Чего? Поежившись, Аника со страхом вгляделась в профиль матери. Услышать от неё нечто подобное было сродни апокалипсису. Хотя бы потому что это именно она предложила ввести полный запрет на создание фамильяров, даже зная, что из всей массы трех народов это умение доступно ну десяти процентам максимум. Потому что ещё пару десятков лет назад Варанда заставила бы её раскаиваться, замаливая грехи перед Триадой и всеми душами, которые девушка у этого мира отняла. А сегодня она же вот так открыто заявляла, что этим было бы не столь плохо воспользоваться? Разве мог бессмертный с устоявшимися принципами и определённым мировоззрением, проживший не одну сотню лет вот так измениться всего за двадцать? Нет, это было просто немыслимо! Мир точно перевернулся с ног на голову.