Спаси меня

      То и дело засыпая и пробуждаясь ночью, Саске пожалел, что остался в кресле, а не лёг на кровать. Он толком и не бодрствовал, и не спал, снова провёл всю ночь в дрёме, а к рассвету ощущал себя разбитым. Он ворочался и так и сяк, а когда окончательно открыл глаза, то чуть не свалился с кресла: Итачи сидел на кровати, причем именно сидел, а не опирался спиной на подушку. Его голова была опущена, волосы падали на лицо, почти полностью закрывая его. Руки лежали перед собой, и пальцы то и дело подрагивали.       — Что с тобой? — сипло спросил Саске, поднимаясь на ноги и ощущая боль в спине от неудобного положения. Он приблизился к брату и присел на кровать, убирая волосы с лица и заправляя их за ухо.       — Есть бумага и карандаш? — глухо спросил старший Учиха, и младший невольно вздрогнул от его голоса. Он хотел увидеть и взгляд, но Итачи головы так и не поднял.       — Сейчас поищу, — юный Учиха нехотя встал и отправился снова прочищать шкафы и тумбочки. Карандаш он отыскал быстро, а с бумагой была проблема. Чистой он не нашёл, пришлось снимать со стены старый отрывной календарь, где обратная сторона была белой.       — Вот, это подойдёт? — вместе с этим Саске принёс и поднос с кухни, чтобы писать на жестком. Итачи буквально выхватил у него всё из рук, ошеломив брата, положил поднос с листком к себе на колени и начал что-то выводить. Саске, стоя над ним, в недоумении смотрел на непонятные линии, и постепенно до него дошло, что это не письмо, а рисунок. Итачи практически не отрывал руку от листа, сжимая в бледных пальцах карандаш. Бумага постепенно темнела, покрываясь штриховкой, и вскоре на ней не осталось и одного белого уголка. Саске даже присел на корточки и посмотрел на брата снизу. Взгляд Итачи был направлен на рисунок, но казался странно опустошенным, будто он смотрел сквозь него. Он так и ни разу не отвлёкся, и лишь когда закончил, карандаш выпал из его пальцев, а сам Итачи упал на подушку, часто и неглубоко дыша. По вискам катились капельки пота, а руки продолжали подрагивать.       — Что это? — Саске поднял рисунок и внимательно рассмотрел его. На нём был изображён незнакомый дом в зарослях роз. Было видно, что этот дом принадлежит зажиточному человеку. Фасад был прорисован очень четко, будто Итачи стоял напротив него и рисовал с натуры. Казалось бы, ничего необычного, просто красивый богатый дом, но детально были прорисованы не только стены. В одном из окон Саске что-то увидел. Сначала он думал, что ему показалось, но разглядев внимательнее, он заметил, что на полу лежит человек. Конечно, при таком небольшом масштабе не было видно лица, но что делало тело на полу — догадаться было несложно.       — Он… мёртв? — удивился Саске и перевёл ошеломленный взгляд на брата. — Это что, снова убийство?       — Не знаю… — проронил старший Учиха, отдышавшись. Саске заметил, что у него даже выступил пот на лбу от сильного напряжения. — Похоже, ты был прав — я вижу это. Не знаю, как, но вижу. Можешь называть это сном, видением или галлюцинацией — я и сам бы согласился с тем, что это лишь образ моего больного рассудка. Если бы только…       — Это не было реальностью, — закончил за него Саске, пораженно смотря то на рисунок, то на брата. — С мамой и папой… было также? Ты видел их? — осторожно спросил он.       — Скорее всего, — прошептал Итачи, снова пытаясь поднять корпус. Младший брат помог ему сесть, подоткнув подушку. — Я не знаю, как это получается, — рассказал старший брат. — Ведь я никогда не рисовал. Но теперь… это похоже на какой-то инстинкт, на какую-то физическую необходимость воплотить свои мысли в образ, чтобы они не разорвали меня. Я не могу это объяснить, это похоже на какие-то сны… — он коснулся своей головы. — Да… с родителями было также, но тогда я не осознавал, что делал. Сколько смертей я уже нарисовал… Почему это вообще начало происходить и зачем?       — Может, это и не смерть? — пожал плечами Саске, снова рассматривая эскиз. — В отличие от того рисунка с родителями, человек не прорисован. Непонятно, что с ним. Дом изображен гораздо яснее, будто точка обзора другая. Может быть, попытаться найти его? — задумчиво протянул юноша.       — И как? Ездить по улицам города? — старший брат тоже заглянул в свой эскиз. — Тут нет наименования улицы или номера дома. Он может быть вообще в другом городе.       — Итачи, за десять лет технологии сильно продвинулись вперед. Можно легко найти тот или иной объект, просто сфотографировав его и загрузив картинку в интернет, — Саске повертел в руках свой телефон. Смартфон у него был хорошим с кучей функций и приложений, вот только воспользоваться он им не мог. Потому что как только он его включит, полиция наверняка отследит его местоположение.       — Надо же, — проронил Итачи, глядя на плоский аппарат в руках брата.       — Пф, бесполезная игрушка, — Саске снова засунул его в карман. — Надо избавиться от неё и купить какой-то другой телефон. Придётся снова выехать в город, — юноша посмотрел на брата, — а заодно уничтожить следы покраски.       — Но ведь автомобиль, на котором мы сбежали, принадлежал тому убитому доктору? Его тоже будут отслеживать, — проговорил Итачи.       — Знаю, но я уже об этом позаботился. Нашёл в гараже старые номера и перекрасил его в черный. Должно сработать, — довольно рассказал Саске. — Давай позавтракаем, а потом я придумаю, что сделать с телефоном и как найти этот дом.       Сегодня Итачи чувствовал себя лучше, но всё равно ложку держал с трудом, поэтому Саске опять помогал ему есть. Сам он не завтракал, поскольку не особо ощущал аппетита, да и тратить на это время не хотел, решив поесть в городе.       — Купить тебе что-нибудь? — вновь оставляя брата на террасе дышать свежим воздухом, перед уходом спросил Саске. Тот медленно покачал головой.       — Мне ничего не нужно. Не трать лишние деньги, думаю, что у нас их не так много.       — Да, немного, — угрюмо согласился младший Учиха. — Но пока есть, а когда закончатся, я придумаю, где достать. Хорошо, постараюсь вернуться как можно быстрее, — Саске несколько неуклюже похлопал его по плечу и, забрав рисунок с собой, спустился к гаражу. Автомобиль выглядел как новый, правда, внутри стоял запах краски. Юный Учиха не стал закрывать гараж, надеясь проветрить его, и отправился в путь.       Саске заметил за собой, что немного скованно ведет себя рядом с братом. Десятилетнее отсутствие общения сказывалось на них. Саске всё больше ощущал вину за то, что презирал брата за его слабость и относился к нему, как к насекомому, наплевав на его чувства и душевные раны. Итачи наверняка чувствовал это напряжение и сторонился его, опасаясь разозлить своей беспомощностью. Младший Учиха был уверен, что старший помнил, как тогда он накинулся на него и практически задушил. Поэтому остерегался произнести лишнее слово, боясь, что младший брат снова набросится на него. Итачи понимал, что их силы сейчас неравны, и что он не сможет ответить, если что-то произойдёт. Что он зависим от Саске. Он не чувствовал себя в безопасности рядом с братом, хотя именно рядом с Саске было теплее всего.       «Теперь даже не знаю, как загладить вину перед ним, — на остывшую голову думалось легче, да и чувство вины проявлялось острее. — Знаю, что он хочет быть со мной, но одновременно старается держаться от меня в стороне. Конечно, любой бы на его месте вёл себя так, после того, как его пытались убить…»       Первым делом Учиха уничтожил все отходы после покраски. Долго он об этом не раздумывал, просто, добравшись до города, бросил их в ящики у жилых домов. Сегодня-завтра их уже здесь не будет, об этом можно не волноваться.       Затем добрался до интернет-кафе прямо в центре города. Купив себе перекусить, он нашёл в интернете несколько адресов комиссионных и барахолок, куда можно было сбыть телефон без документов. Вытащив из смартфона сим-карту, Саске выбросил её, а телефон удачно продал на блошиный рынок. Пока полиция его отследит и приедет сюда, Учихи тут уже не будет.       Выручив за телефон неплохие деньги, Саске купил два аппарата попроще: один кнопочный для Итачи, потому что тот не привык к новым моделям, а второй дешевый смартфон для себя, без наворотов, чтобы тот мог хорошо фотографировать и имел выход в интернет. Добравшись на автобусе в другую часть города, Саске снова посетил интернет-кафе. Сфотографировав рисунок и загрузив его в сеть, парень начал искать этот дом. Нашёл он его быстро и даже удивился такому сходству: Итачи прорисовал практически каждый кирпичик. Настоящая фотография была прикреплена к картам, поэтому Саске сразу же записал адрес. Дом находился в городе, причем, не так далеко отсюда.       «Можно добраться на метро, — Саске мысленно проложил маршрут в голове, — а оттуда вернуться на автобусе. Как раз остановка недалеко от того места, где я оставил машину».       По дороге к станции метро Саске заскочил в торговый центр. Хоть Итачи и сказал, что ему ничего не надо, но младшему Учихе хотелось ему что-то купить, да и деньги от продажи телефона ещё остались. Он заменил собственную одежду, купил себе очки и другую кепку, зная, что в метро полно камер. Также приобрёл наушники для телефона, светлые кроссовки и рюкзак, чтобы быть похожим на типичного молодого человека. Итачи он тоже купил новую одежду, но более удобную и тёплую. А ещё, проходя мимо кафе, вспомнил о том, с каким удовольствием тот ел вчера суфле и купил ему ещё и данго, а заодно и обед с ужином. Сложив все покупки в рюкзак, младший Учиха отправился по найденному адресу.       Этот дом вблизи показался ему гораздо больше, чем на рисунке. К тому же, он был обнесен высокой оградой, которой не было на эскизе. Саске обошёл особняк со всех сторон, заметив на нём несколько камер. Он держался на безопасном расстоянии от него и не попадал под их обзор.       «Ну и как в такой дом можно пробраться и убить? — задался вопросом Саске. — Тут одни камеры, да и сигнализация наверняка не хилая. Кто тут вообще может жить? Политик какой-нибудь?»       Саске осмотрелся вокруг. Рядом с этим особняком стоял целый ряд частных домов, но все они были попроще и не так бросались в глаза, как этот особняк, и скорее были похожи на дом, где жил Саске. Дом семьи со средним достатком. Этот же явно принадлежал какому-то богачу.       — Вы кого-то ищите? — заметив, как юноша озирается по сторонам, к нему подошла молодая женщина с коляской, которая прогуливалась в тени деревьев.       — Да, я… — Саске пытался судорожно придумать как можно более правдоподобную историю. — Друг дал мне свой адрес, но я никак не могу его найти. Это ведь пятнадцатый дом? — он указал на особняк.       — Да, но неужели ваш друг проживает в этом доме? — ухмыльнулась девушка.       — Вот и я думаю, что наверное не так записал, — Саске тоже выдавил из себя улыбку. — Слишком навороченный этот дом. А вы знаете, кому он принадлежит?       — Да, какому-то банкиру, — ответила она. — Мы в этом районе давно живём, этого дома раньше не было. Но лет десять назад тут началась активная стройка и вот — появился этот особняк. Это практически центр города, удобно жить недалеко от работы. Но, думаю, что у него ещё есть парочка таких за городом.       — Банкиру… — протянул Учиха.       — Да, вроде бы VR-банк, — пожала плечами она, — что-то связанное с кредитованием. Не знаю, мы стараемся держаться от него в стороне — ребенок постоянно плачет, как видит его.       — А что, он настолько страшный? — полюбопытствовал Саске.       — Глаза у него пугающие, вечно красные, как у разъяренного быка, а зрачка вообще не видно, да и сам он весь похож на него, — она поёжилась.       — Ясно. Это точно не мой друг, — усмехнулся Саске. — Лучше переспрошу у него адрес, — он слегка склонил голову и сделал вид, что звонит по телефону, а когда девушка ушла, отправился к автобусной остановке. Сев в автобус, он достал свой новый смартфон и забил в поиске название этого банка. В списке руководителей генеральным директором значился некий Какузу Сато. Он подходил под описание той девушки: в зеленой радужке не было видно зрачка, а склера была красной, отчего взгляд казался диким, как у бешеного быка. Этот Какузу, вероятно, и был владельцем этого дома.       «И он должен умереть? — добравшись до машины, Саске сел за руль и тронулся с места. — Ну и пусть умирает. Люди умирают каждый день, нам-то какая разница? У него наверняка полно врагов при таком состоянии. И полно грешков за душой. С чего Итачи его нарисовал…»       — С возвращением, — негромко произнёс старший брат, когда младший, поставив машину в гараж, поднялся к брату.       — Да, что-то я задержался, — младший Учиха ввёз старшего в дом и поправил его волосы, которые растрепались от ветра.       — Ты по-другому выглядишь, — отмечая его кроссовки, узкие джинсы, толстовку и наушники, Итачи мягко улыбнулся. — Очень молодо.       — Теперь я стал больше похож на мелкого братишку? — ухмыльнулся Саске, доставая из сумки купленный телефон и одежду. — Тебе я тоже кое-что принёс, — он включил телефон и положил на колени брата. — Знаю, ты просил тебе ничего не покупать, но я неплохо перепродал свой смартфон и смог купить всё это. Модель старая, но я думаю, тебе с ней будет проще и привычнее, чем с новыми. Свой номер я забил и быстрый набор тоже. Я каждый раз опасаюсь оставлять тебя одного, так что теперь можешь звонить мне, если что-то случится, пока меня не будет. Или просто так, — добавил он, видя, как просветлело лицо брата. Его пальцы были ещё слабыми, но уже не дрожали. Он смог держать телефон в одной руке и совершить вызов другой.       — Так же, тут новая одежда, — Саске показал ему брюки, джемпер и пачку нижнего белья с носками. — Не можешь же ты носить одно и то же, — пробурчал он.       — Мне нравится твоя одежда, — внезапно произнёс Итачи. — Она пахнет тобой. И домом.       — Дом, да? — тяжело вздохнул Саске, погружаясь в мрачные мысли. — Будет ли у нас когда-нибудь место, которые мы сможем назвать домом?       — Мне нравится это место. Я бы хотел остаться здесь.       — Мне тоже нравится, если ещё сделать ремонт — было бы очень здорово. Но… — Саске многозначительно посмотрел на брата. — Вряд ли мы сможем остаться здесь надолго.       — Да, я понимаю, — приглушенно ответил старший Учиха.       — Ты голоден? Я купил на обед рыбу. Она очень мягкая, думаю, ты сможешь прожевать её без проблем.       — Да, мне бы хотелось поесть вместе с тобой, — отозвался тот. — Сегодня не хочу лежать в кровати.       — Ладно, тогда поедим на кухне, — Саске отвёз его туда и пока раскладывал обед по тарелкам, рассказал о том, что удалось узнать.       — Да, я нашёл этот дом, — юноша разделил кусок рыбы на маленькие части, и Итачи попытался взять их палочками. Первый кусочек упал на колени, а второй он благополучно отправил в рот. Сам Саске доедал вчерашнюю фасоль и внимательно следил за братом.       — И даже выяснил, кто там живёт. Некий Какузу Сато, генеральный директор VR-банка, весьма неприятная личность. Знаешь такого?       — Первый раз слышу, — пожал плечами старший Учиха. — Ты же знаешь, мой круг общения за десять лет сократился до одного человека.       — Я тоже его не знаю, — младший брат снял с плиты кипяток и заварил чай. — Полиции там не было, по всей видимости, он жив. Возможно, должно пройти несколько дней, ведь родителей тоже убили спустя неделю после того, как я впервые видел тот рисунок, — когда чай заварился, парень разлил его по чашкам и придвинул Итачи купленное данго.       — Если ты будешь кормить меня сладостями каждый день, я сам стану как этот розовый шарик, — шутливо произнёс старший брат, на что младший поджал губы. До ожирения ему ещё было ох как далеко.       — Саске, я хочу попытаться начать ходить, — съев один шарик, заявил старший Учиха. На что младший удивленно вскинул брови.       — С ума сошёл? — так резко выпалил он, что уголки губ Итачи даже дрогнули. Понимая, что мог задеть его ненароком, Саске остудил свой пыл и продолжил спокойнее. — То есть... Я имею в виду, ты ведь только пришёл в себя пару дней назад. С трудом говоришь и жуёшь. Разве ещё не рано давать такие нагрузки? Ты даже спину прямо не держишь!       — Ты сам сказал, что я буду бороться, — возразил старший Учиха. — Не хочу обременять тебя ещё больше и заставлять всё время волноваться за меня.       — Ты не обременяешь. А вот если упадёшь и что-нибудь сломаешь себе — тогда обременишь, — заворчал Саске. — Ладно, давай отложим на несколько дней, хорошо? Завтра я ещё раз проверю тот дом и пройдусь по магазинам, посмотрю, что может тебе помочь. А сейчас разомнём ещё мышцы, хорошо?       — Как скажешь, — не стал сопротивляться Итачи, а склонил голову и доел данго.       Сегодня Саске долго и усердно разминал его тело. Заставил согнуться каждый палец на руках и ногах, промассировал каждую косточку и сустав, чтобы тот хрустнул, делал массаж спины и груди, разрабатывал плечи, руки и, особенно, ноги. Саске даже снял с брата брюки, чтобы лучше видеть, как реагируют его мышцы. Занимаясь боевыми искусствами практически на профессиональном уровне, младший Учиха прекрасно знал, где какая группа мышц расположена и как лучше всего её разрабатывать. Он прощупал его бёдра и голени в расслабленном и напряжённом состоянии.       — Ты чувствуешь свои ноги? — спросил Саске, на что брат покачал головой. Юноша начал с усилием впиваться пальцами в его стопы, голени и бёдра, чтобы понять, где кончается и начинается чувствительность.       — Ниже таза не чувствую, — определился Итачи, когда брат почти добрался до паха. — Но когда очень сильно сжимаешь, что-то ощущаю, — добавил он, вспомнив, с какой силой Саске давил на стопы и бёдра.       — Хорошо бы заниматься восстановлением в бассейне, — вздохнул младший Учиха. — Но этого мы позволить себе не можем. Так что будем постепенно стараться сами. Постепенно, Итачи, — повторил Саске, строго смотря на него.       — Хорошо, хорошо, старший брат, — ухмыльнулся тот, а младший Учиха насупился. Он и правда чувствовал себя каким-то взрослым рядом с Итачи, хотя тот был старше его на пять лет. Но слабость брата, его беспомощность, неприспособленность, душевная травма пробуждали очень сильную ответственность: Саске сразу ощущал себя неким лидером, человеком, который владел ситуацией и мог решить любую проблему. Молодой человек и раньше не боялся действовать в одиночку и всё решать за всех, но вот заботиться о ком-то было для него в новинку.       «Как я мог говорить о нём такие плохие слова», — в который раз ощущая вину за прошлое отношение, подумал Саске. Итачи ведь не сделал ничего плохого, он не был виноват в своём состоянии, не виноват и сейчас. Но вместо того, чтобы помочь ему, младший брат и ментально, и физически только унижал его. Почему же только сейчас, потеряв родителей, он понял, что брат дорог ему не меньше, чем отец с матерью?       — Саске… — негромко выдохнул Итачи, и юноша вздрогнул от его голоса. После массажа младший Учиха решил обтереть его, чтобы не тащить расслабленное тело до ванной. И, пока думал, забылся: рука с тряпкой зависла в воздухе, а капли с неё падали на торс брата, а затем скатывались на постель.       — Прости, — буркнул Саске, отжимая полотенце и убирая всю лишнюю влагу с тела брата. — Задумался.       — О родителях? — мягко спросил Итачи. Саске, подняв его за плечи, заставил сесть и переместился назад, начав протирать спину.       — Да, и о них тоже, — проронил он, ощущая, как возвращается прежнее давящее чувство в горле. Юноше показалось, что от него он не избавится никогда. Что эта боль утраты так и будет преследовать его, пока не изведет. Перед глазами снова вспыхивают те страшные картины, но теперь ещё ужаснее становится осознание того, что он потерял их навсегда.       Никогда. Больше никогда он не увидит улыбку мамы. Не услышит её голос и не почувствует на себе её ласковый взгляд, наполненный безграничной любовью, и крепкие объятья. Никогда не ощутит, как отец крепко сжимает его плечо, как соглашается или спорит с ним, как даёт дельный совет и развевает все его сомнения одним лишь словом. Их больше нет. И будто с ними ушла вся прежняя жизнь. Воспоминания уже не кажутся реальностью, они обратились в сон. Который был, а может и не был. Ведь их больше нет.       — Саске… — снова проронил Итачи и замер, ощущая, как младший брат прижался лбом к его плечу.       — Дай мне минутку… — прошептал юный Учиха и, зажмурив глаза и стиснув зубы, беззвучно закричал. Он не позволял себе проронить и слезинки с тех пор, как увидел смерть родителей. Но сейчас как никогда понял, что больше не может держать всё в себе. Что если он не выпустит хотя бы часть, то эти эмоции, эта горечь и боль разорвут его изнутри и сведут с ума. Слёзы начали безудержно катиться по его лицу, переходить на спину Итачи, но Саске больше не стал держать их. Он плакал так сильно, как не плакал никогда в жизни, ощущая, что готов лишиться чувств, лишь бы отринуть это горе. Итачи, ощущая, как младшего брата трясёт, сначала просто сидел, не шелохнувшись, а затем медленно повернулся и осторожно обнял его, прижимая к себе. Саске снова спрятал своё лицо у него на плече, ощущая, как от этих объятий становится немного легче. Единственный луч света в этом горе и печальная закономерность: потеряв родителей, он вновь обрёл брата.       Итачи не плакал. Он не мог плакать, потому что в отличие от младшего брата все его чувства были притуплены длительным угнетением нервной системы. Но разумом он тоже понимал, что больше никогда не сможет встретиться с родителями. Он сожалел об этом, сжимая в объятьях трясущегося Саске и ощущая его горячие слёзы на своей коже. И почему-то именно в этот момент почувствовал, что этот парень и правда его младший брат. Самый дорогой человек, который у него когда-либо был. Несмотря на годы, разделяющие их, ближе Саске больше нет никого.       — Ладно, хватит, — через несколько минут младший Учиха шмыгнул носом и отстранился. Он неловко накинул на плечи брата рубашку, забрал все полотенца и таз с водой, торопливо отправляясь в ванную. Итачи понял, что младший брат не хочет, чтобы он видел его лицо, поэтому не смотрел на него, опустив глаза вниз. Пока Саске не было, старший Учиха надел на себя рубашку, медленно застегнул её и попытался натянуть брюки, но это уже не получилось. Пришлось дождаться возвращения братишки, который задержался. Когда он появился снова, то был уже спокоен, хотя следы срыва отпечатались на нём: глаза были красными, кончик носа — тоже, а остальное лицо наоборот — бледное. Он принял душ и переоделся, а когда заметил, что Итачи сидит на кровати, держа брюки в руках, поспешил к нему и помог натянуть штаны.       — Всё в порядке? — когда Саске уложил его в постель и накрыл одеялом, обеспокоенно спросил старший Учиха.       — Да, забудь об этом, — буркнул тот. — Это была слабость.       — Твои искренние чувства очень сильные, Саске, — возразил тот. — Не стоит их скрывать, ведь если о них знает кто-то другой, становится легче.       — Может быть, — пробормотал юноша и в нерешительности застыл между креслом и кроватью. Третью ночь в этом кресле ему очень не хотелось проводить. Он и так нормально не спал уже уйму времени, да ещё спина начала болеть каждый день.       — Саске, поспи хоть одну ночь нормально, — Итачи, похоже, тоже разделял его мысли.       — Да, поищу футон, — пробормотал юноша, направляясь к шкафам.       — Но на кухне же есть диван? — вдогонку спросил его старший брат.       — Да, есть, но вряд ли я усну в другой комнате. Как бы это нелепо не звучало, но за эти дни я привык засыпать только рядом с тобой.       — Или, скорее, надо мной, — вспоминая своё заключение под кроватью, вздохнул Итачи. Саске в итоге нашёл футон и еле вытряхнул из него всю пыль. Затем расстелил его рядом с кроватью, на которой спал брат и с удовольствием растянулся на нём, ощущая, как обрадовалась каждая косточка. Итачи пожелал ему спокойной ночи, а Саске даже не знал, ответил ему или нет, настолько быстро отключился и настолько крепко, впервые за долгое время, уснул.