Главное, чтобы костюмчик сидел.

      — Слушай, я знаю, что это не в твоём духе и всё такое, но я настаиваю. — Я закатил глаза на очередной подкат дорогого брата. Вот уже несколько дней мелкий явно или вскользь зондирует почву моего мировосприятия на предмет поиска чувства стиля, или желания экстренно заиметь такое чувство… Тут кому как больше нравится. Я признавал его право на такие просьбы, поскольку и сам был бесконечно горд и рад такому поводу принарядиться. Мой дорогой сверхталантливый младший брат Джаред Лето номинирован на премию Оскар. Даже номинация являлась серьёзным достижением в актерских кругах, не говоря уже о обладании заветной статуэткой. И, конечно, братишка, как известный модник, не смог оставить без внимания образы всей нашей честной компании сопровождающих. Его не устроила даже мысль о том, чтоб я прикупил себе смокинг из готовой коллекции.       Мама не особо сопротивлялась модным тенденциям, что, в общем, не удивительно, а я отнекивался, как мог. Ведь пошить смокинг на заказ — значит провести туеву хучу времени в бесполезном простаивании на табуретке в примерочной. За уговорами прошла почти неделя. Я веселился. Затем начались угрозы. Джаред был непреклонен. Я начал раздражаться. К концу второй недели наше шуточное противостояние превратилось в настоящее яблоко раздора и только благодаря своевременному вмешательству мамы всё разрешилось. Она назвала нас обоих «упрямцами, каких свет не видывал» и пригрозила надавать подзатыльников, после чего Джа присмирел, а я решил пойти на компромисс.       Таким образом, прямо в понедельник, ощущая наибольшую необходимость заниматься важными, но не слишком срочными делами, мы с братом отправились прямо в бутик Сен Лоран на бульваре Беверли. Джаред воодушевленно размахивал руками, от чего его пальто распахивалось, открывая взору красные брюки с лампасами. Я часто посмеивался над этими неординарными пристрастиями в одежде, на что получал неизменное «ты ничего не понимаешь». Да где мне… в моём шкафу бесчисленное множество самых удобных маек с рок-группами всех мастей и куча качественных удобных треников на любую погоду. Тем не менее, сегодня я иду в одно из самых фешенебельных мест, чтобы приобрести себе костюмчик по фигуре. Джей притащил меня именно сюда, поскольку заказал свой смокинг тут же чуть ли не месяц назад. И здесь, по его заверениям, нас ждали самые крутые профи в деле моды, откомандированные из самого Парижа, дабы заняться блистательными клиентами.       При магазине, по рассказам мамы, которая уже успела обзавестись в этих стенах нарядом к премии, работало крупное ателье, находящееся на втором этаже. И было бы здорово добраться до него раньше завтрашнего вечера… На входе Джаред сразу же завалил персонал тучей вопросов — полутребований, затем появился какой-то модник, оказавшийся управляющим ателье Грэмом Бернардом. И хорошим знакомым брата, судя по тому как восторженно они щебетали друг с другом. Обмен любезностями длился около пятнадцати минут, и я успел проклясть всё что только можно ещё до того как меня познакомят с дизайнером. Вскоре мы, к моей великой радости, двинулись в ателье, где должны были уже приступить к делу. Там меня провели в отдельный кабинет, где имелась пресловутая табуретка и куча зеркал, и оставили совершенно одного. Джаред подмигнул мне и преспокойно удалился следом за Бернардом, проверяя готовность своего парадного мундира.       Я осмотрелся. Максимально инертная обстановка: белые стены и пол теплого оттенка, огромный белый стол, манекен, набор непонятных инструментов (из которых знакомы мне были только ножницы и карандаши), несколько разных швейных машинок на отдельном столе у окна, вешалки, пара стульев, огромный белый комод с кучей маленьких ящиков и поражающий воображение шкафище от пола до потолка, забитый всевозможными тканями разных цветов и оттенков. Кроме всего прочего — конструкция из четырех зеркал, выставленных вокруг небольшого белого подиума, на который я и присел пока рассматривал обстановку, напрочь проигнорировав стул. Мне всегда доставляло особенное удовольствие рассматривать места работы творческих людей, и вот сейчас я представил как от стола к столу бегает безумный гений. Мне он виделся невысоким мужчиной в цветастом пиджаке с бородкой или длинными волосами в пучке, за ухом у него карандаш, а на носу очки в толстой оправе. Быстрыми жестами он перебирает ворох тканей, резко отбрасывая неподходящее в стремлении к идеалу… Эта картина так явно предстала перед моими глазами, что я не заметил появления реального хозяина мастерской. Точнее — хозяйки.       Едва взглянув на неё, я понял, что мои фантазии были слишком банальны. Я представил себе творческого человека, больного модой очень похожим на брата — ярким и эксцентричным, нервно-деятельным, а на деле всё вышло наоборот. Хозяйка мастерской поначалу не обратила на меня внимания, так как несла в руках какую-то высокую коробку, закрывающую ей чуть ли не весь обзор. Я и сам очнулся только тогда, когда она уже дошла до стола и начала переставлять ношу на него. Подскочил, чтобы помочь, зашумев шагами по полу, и от неожиданности девушка выронила коробку, из которой вывалилась охапка пучков из перьев и лент самых неожиданных цветов. Это великолепие разлетелось между нами, заняв всё свободное пространство пола. Я с усилием оторвал взгляд от пола, чтобы извиниться за погром и застыл. Такого выражения глаз не бывает у столь молодо выглядящих людей — совершенно спокойный, даже нежный, всё понимающий взгляд. Так может разве что смотреть мать на ребенка, или даже видавший виды старый учитель, на третье поколение школьников, пришедших к нему в класс. И ни грамма раздражения за то что напугал, что стою и молчу как истукан, вместо того чтоб извиниться, да ещё и неотрывно пялюсь. Карие глаза, прямой аккуратный носик, выдающиеся скулы и довольно упрямый подбородок, тёмные волосы забраны в гладкий пучок на затылке, хрупкие плечи в строгой белой рубашке, длинная серая широкая юбка, спадающая до пола от тонкой талии. Смущаюсь и кашляю, чтобы как то разбавить неловкость, но, кажется, выходит ещё хуже. Девушка улыбается мягко, немного поджимая уголки губ, а я всё еще пялюсь на её лицо как полный придурок.       — Добрый день. Вы — Шеннон, верно? — Я не сразу сообразил, что она сказала, наблюдая за очень четкой артикуляцией рта. Думаю, теперь я точно выгляжу полным идиотом.       — Да. Да. Извини что напугал. О, прости, извините. — Черт, что я несу… Она смеётся, от чего её глаза почти закрываются и в их уголках появляются морщинки, а щёки розовеют.       — Ничего страшного не случилось. Думаю, перейти на «ты» будет даже лучше, чтоб комфортнее работалось. — В её речи слышался иностранный акцент. Она излишне четко произносила некоторые слова, но в остальном было видно, что знание английского тут близко к идеальному. Боюсь, что и сами американцы не всегда так грамотно подбирают выражения. — Замечательно, я очень рад… — Я немного замялся, что девушка расценила верно и назвала своё имя. — Нина. Очень приятно познакомиться.