Главное, чтобы костюмчик сидел.

      Дома у Джея меня ждал покорёженный внедорожник и разборки со страховой компанией. Всегда недолюбливал эту бумажную тягомотину, договоры. После суда в 2008 все эти вещи вообще стали вызывать у меня стойкую неприязнь с приступами тошноты. Со страховкой разобрались быстро, и уже вечером я наблюдал, как эвакуатор увозит разбитую тачку. И всё-таки, будь у меня какая-то менее серьёзная модель автомобиля, то пикап бы протаранил нас насквозь. Против тяжелого первоклассного железа Тойоты старого образца выстоит разве что только экскаватор.       Кроме того, Джаред сохранил и обломки гитары Майка. Я со смесью тоски и сожаления рассматривал Анну, которая лишилась грифа и имела хорошую вмятину в корпусе. Мы с братом единогласно решили, что мальчику не стоит этого видеть, и занялись поисками точно такой же гитары. По поводу этого я позвонил Грэму и идею он одобрил. Даже подсказал адресок магазина, в котором Нина приобретала прежнюю. Однако, к тому моменту, когда мы решили обстряпать дело — магазины уже позакрывались и на следующий день мне пришлось идти к Майклу с пустыми руками.       Оказалось, что Грэм Бернард живёт в даунтауне Лос-Анджелеса, недалеко от офиса нашего юриста и звукозаписывающей компании. Огромная квартира-студия находилась на 12 этаже и была оформлена в строгом бело-сером стиле хай-тек. Белые стены разбавляли только картины и фотографии, преимущественно черно-белые. Однако это место обросло вещами Майка, и судя по всему давно. На холодильнике нашли место рисунки, в гостиной стопками лежали детские книжки, в углу валялись части конструктора, а на рабочем столе Грэма нашелся набор разноцветного пластилина. Все эти мелочи придавали деловому помещению домашний уют.       Майки оказался рад меня видеть и практически сразу спросил про свою гитару. Я растерялся всего на несколько секунд, но мальчик, кажется, уже обо всём догадался.       — Она сломалась, да? — Я только кивнул. Его личико сморщилось, и впервые на моей памяти мальчик расплакался, вцепившись в меня. Обнял в ответ, поглаживая по голове. При этом испытал странное чувство тепла, ранее не слишком знакомое. К детям друзей у меня тоже бесконечно тёплое отношение, но этот ребенок вызывал у меня необоснованное желание защитить и успокоить, помочь.       — Когда ты будешь готов, мы все равно сможем посмотреть на то, как играет Томо. Думаю, мы найдем тебе гитару на время, чтоб ты мог потренироваться вместе с ним. У моего брата их несколько — может он одолжит нам одну. — Майк оторвался от моей рубашки, и взглянул на меня удивлёнными заплаканными глазами.       — Сразу много гитар? — Я не удержался и тихо рассмеялся.       — Мой брат — музыкант. Он умеет сочинять музыку и со временем заработал на то, чтоб купить несколько гитар. — И ещё кучу разного барахла. Это, конечно, я вслух говорить не стал. Ещё несколько минут мы проговорили о всевозможных гитарах, которые видели за жизнь. Нашу беседу нарушил Грэм.       — Шеннон, мы собираемся ехать в больницу к Нине. Ты с нами?       — Конечно.       Мы вышли из квартиры Бернарда уже через десять минут и отправились в больницу на его машине с личным водителем. Я заметил, что Майки не начал бояться автомобилей, и это было хорошо. Сам я в прошлом не раз попадал в аварии, даже падал с мотоцикла и поэтому не испугался происходящего. Никакой страх в моей жизни, наверное, не мог бы сравниться с тем, какой я испытывал сейчас за состояние Нины.       В её палате мы провели всё утро. Майки примостился на краешке кровати девушки, держа её за руку и что-то тихонько лепетал, заставляя все в моей груди сжиматься. Врач сказал, что выздоровление идёт в пределах нормы, но беспокойство не отпускало. Казалось бы, что не такая уж и серьёзная авария, даже машина почти не пострадала, и мы оба могли отделаться только сотрясениями средней тяжести, а Майк и вовсе остался в полном порядке. Но Нина всё ещё не просыпалась. Ещё в Нью-Йорке я понял, что дело с её давлением гораздо серьёзнее, чем она хотела показать. И теперь мы дружно пожинаем последствия моей неосторожности и её беспечности. Конечно, я не должен злиться, но это не более чем злость беспомощности.       К двенадцати телефон Грэма начал буквально разрываться и, в конце концов, он сказал, что им с Майки пора ехать в ателье.       — Грэм, я мог бы забрать парня с собой в студию. Там ему точно будет, чем заняться. Если вы оба, — я перевёл взгляд на Майкла, — конечно, не против. — Бернард задумчиво взглянул на мальчика.       — Ну что, Майк, как тебе такая идея? — Парень нерешительно взглянул на Нину, словно ища одобрения. Господи, смотреть на это спокойно не было никакой возможности. Я буквально чувствовал, как внутренности словно сжимает стальной кулак. Конечно, она не могла ответить ему.       — Мама разрешила бы? — На лице Грэма была написана та же боль, что я чувствовал внутри себя. Он только согласно кивнул. Спустя мгновение мальчик кивнул в ответ. — Тогда — я согласен.       Мы вышли из больницы все вместе и Грэм в спешке отбыл в ателье, поцеловав Майки в макушку на прощание. Я был немало удивлён отношением непосредственного начальника Нины к её ребёнку. Грэм так беспокоился о парне, словно они были, по меньшей мере, родственниками. Путём небольшого голосования мы с Майклом решили зайти перекусить в ближайшее кафе и там дождаться Джареда, который согласился забрать нас на своей машине. За обедом парень опять удивил меня, наотрез отказавшись от сладкого, потому, что «мама не хотела бы, чтоб я ел сладкое до обеда» и попросил себе точно такой же, как у меня, сэндвич с индейкой. Джей, как по заказу, явился в тот момент, когда я допивал свой кофе, а Майк заканчивал с шоколадным молочным коктейлем. Брат не стал высовывать нос из своего внедорожника, и просто позвонил мне на мобильный, чтоб мы вышли. Вместе с Майки загрузились на заднее сиденье. Джаред живо повернулся, снимая очки. Майк ответил ему слегка настороженным взглядом, но всё же первым протянул руку.       — Я — Майк. А как тебя зовут? — Если брата и позабавила ситуация, то он этого не показал, и с совершенно серьёзным выражением лица пожал маленькую ладошку мальчика.       — Меня зовут Джаред, но ты можешь называть меня Джей. — Майк вдруг вцепился в руку брата и подъехал по сиденью прямо к спинке водительского кресла.       — Это у тебя много гитар? — Парень смотрел на Джареда так, словно готов или молиться на него, или откусить от него кусок. Я рассмеялся от этой картины и Джей подхватил мой смех.       — Да. И если ты меня отпустишь, то мы сможем поехать и взглянуть на них. — Майк моментально отпустил руку и занял на сиденье самую благопристойную позицию, сложив ладошки на колени, чем вызвал новый приступ смеха у Джареда. — Отлично, тогда едем. Добрались быстро без приключений. Во дворе уже стоял байк Томо. Машины ребят из Марс Крю ещё не было, возможно записи сегодня и не будет. Джей загнал тачку в гараж и заблокировал ворота. В дом мы попали через кухню. Из гостиной слышался гитарный перебор — значит, Томо обосновался там. Майк почти что сделал стойку как гончая, расслышав эти звуки и ринулся по направлению, скинув рюкзак прямо на пол в коридоре. Я усмехнулся и пошёл следом, подбирая вещи парня.       В комнате уже вовсю происходило бурное знакомство двух мастеров гитары. Хотя, я сказал бы, что знакомились скорее с гитарой, чем с её владельцем. Но Майк, очевидно, не был бы собой, если бы не постарался проявить вежливость. Он буквально пожирал глазами руки Томо, которые придерживали инструмент, пока тот задавал мальчику какие-то сторонние вопросы. В конце концов, друг не выдержал и расхохотался.       — Парень, да ты настоящий одержимый. Давай играть, пока ты не прожёг во мне дыру. — Томо начал демонстрировать переборы и простые партии, Майк наблюдал за ним молча. Никогда не видел, чтобы пятилетний ребёнок проводил в молчании, сидя на одном месте, столько времени. Джей, глядя на это, сходил куда-то вглубь дома и притащил свою старенькую акустическую гитару, которую купил ещё во времена учёбы в Нью-Йорке. Он протянул гриф Майклу, который буквально подскочил на месте, улыбаясь во весь рот. Поблагодарил и аккуратно принял инструмент, привычно укладывая гитару на пол, рядом с диваном, на котором сидел Томо. Дальнейшее описать можно было парой слов: музыкальная гармония. Всё время внезапно остановилось вокруг нашей гостиной, кажется, даже пылинки замерли в воздухе, пока Майк и Томо создавали новую историю. Томо наигрывал свои вариации переборов обычным способом, а Майкл, в свою очередь, на удивление точно повторял за ним, тревожа струны на лежащей горизонтально гитаре Джея. Не знаю, сколько мы так просидели. Ребята играли, мы с братом просто наблюдали за ними. В руках Джея мелькал большой блокнот, и он время от времени что-то черкал на страницах. В коридоре тихо хлопнула дверь, и через некоторое время в комнату вошли Эмма и Джейк, которые тут же затихли, наблюдая за происходящим. В общем, к концу гитарных упражнений, которые длились около часа, оказалось, что в гостиной стало чуть ли не в три раза больше народа. Эмма, её ассистент Джейк, ребята из Марс Крю в количестве пяти человек, наш звуковик Дэйв. Все собрались вокруг, впрочем, не попадая в поле зрения Майка. Кто-то допивал кофе, кто-то просто стоял глядя куда-то сквозь пространство, Эмма теребила в руках бумаги, Дэйв задумчиво смотрел на игру держа палец у рта. Я и сам не сразу заметил, как все они пришли. Когда Майкл, наконец, встал с пола, поднимая за собой гитару, все присутствующие словно вышли из оцепенения. Мальчик пожал руку Томо и обернулся ко мне. Глаза его увеличились, когда он понял, сколько народа за ними наблюдало. Томо поднялся с дивана и положил руку на плечо маленького гитариста.       — Это было здорово, Майк. Я был бы рад когда-нибудь ещё поиграть вместе с тобой. — Парень поднял взгляд на Томо и улыбнулся. Джей внезапно начал хлопать, и остальные вдруг присоединились к нему с аплодисментами. Я улыбался, смотря на счастливое лицо ребёнка. Было так здорово помогать осуществиться его мечте. И видеть, что он добьётся в своём деле немалых успехов. Это — почти отцовская гордость, правда, не в таком масштабе. До конца дня мы все вместе тусовались в студии. Майк держался молодцом, было видно, что ему интересно наблюдать за работой музыкантов. Он тихонько сидел за компьютером вместе с Дэйвом, и наблюдал за тем как тот сводит воедино результаты нашей работы. Конечно, в основном парень не отлипал от Томо, заставив меня ощутить легкий укол ревности. Но мне тоже удалось получить свою долю чистого незамутнённого детского восторга за свою игру на ударных. Джея парень побаивался. Или, скорее, относился к нему как то настороженно. Когда я спросил его об этом, оказалось, что Майк просто не хочет отвлекать его от работы, но очень хочет узнать о гитарах. Ну, не удивительно. Джей носился по студии как заведённый, в восторге от общего прилива творческих идей, и желал выдавить из каждого максимум КПД. Иногда мне даже кажется, что я чувствую это выдавливание физически.       К пяти часам я вспомнил, что детям нужна еда посерьёзнее сэндвичей. Господи, я взял ребёнка на один вечер, а уже чуть не заморил голодом. Майку, видимо, было не до того, потому что на сей раз он пристально наблюдал за Джеем играющим на гитаре через стеклянную дверь комнаты для записи. Я махнул брату, привлекая внимание. Указал на Майка, а затем на выход и изобразил, что подношу ко рту воображаемую ложку. Джаред слегка кивнул и продолжил работу, а я предложил Майку отправиться в кухню, чтоб поесть. Мальчик легко согласился, но при этом постоянно оглядывался назад, не желая упускать детали игры. На счастье на кухне нашлась Эмма, которая помогла мне соорудить пристойный ужин из разномастных запасов этого дома. А Томо любезно поделился с Майклом пастой, которую захватил из дома, но так и не успел съесть. Спустя пятнадцать минут ворвался Джаред и устроился с нами за кухонным столом, набрав себе на тарелку морковных палочек, яблок, листьев салата и ещё чего-то малопитательного, на мой взгляд.       Грэм позвонил как раз тогда, когда мы заканчивали ужин и спросил, откуда забрать Майки. Услышав, что я говорю с Грэмом, мальчик встрепенулся и попросил дать ему трубку. Я протянул телефон и помог ему спуститься со стула. За разговором парень забавно расхаживал туда — сюда по свободному пространству кухни, заставляя всех посмеиваться от такой деловитости. Когда Майкл вернул мне аппарат, я смог выяснить у Грэма, о чём они говорили. Оказалось, Майк изъявил желание остаться со мной. Я удивлённо посмотрел на мальчика и встретил его внимательный взгляд. Мне вдруг стало как-то по-особенному приятно от того, что ему хочется быть ближе к нам. Конечно, я понимал, что это в основном из-за Томо, но всё же. Я высказал решение вслух. Джей оторвался от своей моркови и внимательно посмотрел на меня, а затем на Майки и вдруг улыбнулся ему.       — Ну что ж, Майк, добро пожаловать в семью.       Парень буквально расцвёл. Я попрощался с Грэмом, договорившись встретиться завтра утром в больнице, и начал лихорадочно припоминать всё, что знаю о детях пяти лет. В плане кормёжки и режима дня, разумеется. Не думаю, что Нина бы одобрила, если бы парень сидел с нами в студии до полуночи. Конечно, допоздна в этот раз мы оставаться не стали. Томо отправился домой в начале девятого вечера, а у Джея строгий режим отдыха для сохранения вечной молодости. Абсолютно счастливого Майка удалось отлепить от гитары и загнать в душ только к девяти вечера. С Томо он попрощался крепкими объятиями, но играть не прекратил. Посовещались и решили остаться на ночь в студии, благо спален было достаточно. Общими усилиями снарядили Майкла на ночь в старые шорты Джея и мою футболку с Харлеем, которые откопали в шкафу в ванной. Хотел устроить его в соседней гостевой спальне, но парень отказался спать в незнакомом доме один. Поэтому, мы с ним уснули почти нос к носу в моей комнате.       Так потянулись дни. Каждое утро мы оказывались в больнице втроём, иногда к нам присоединялись Паоло или Карла. Кстати, именно у этих двоих мне удалось выведать причину странной реакции Майки на собственного отца. Паоло был так возмущён произошедшим, что мне даже не пришлось его уговаривать. Оказалось, что случилось всё буквально в те самые выходные, когда мы с Ниной были в Нью-Йорке. Майк оставался в доме своих бабушки и дедушки — родителей Марка. Последний, по какой то причине пришел туда посреди ночи в невменяемом состоянии. Думаю, одним алкоголем там дело не ограничилось. Парень перепутал комнаты и завалился прямо к сыну. Дальше со слов самого Майка было известно, что отец сначала разбудил его тем, что упал на кровать и чуть не придавил. А потом напугал, потому что никак не реагировал на попытки разбудить. Словом — наглухо обдолбался или напился. Да так, что и родители Марка, прибежавшие на крики ребёнка, не смогли его разбудить, и пришлось вызывать врачей скорой помощи. До той злосчастной субботы Майки отца не видел и, скорее всего, испугался так из-за ещё свежих впечатлений. Разобраться в ситуации возможности не представилось, потому что вплоть до четверга Марк находился на реабилитации, а потом случилась эта чертова авария.       Так или иначе — часть вещей Майкла перекочевала в мой дом, и почти через день мальчик оставался у меня. Мне было комфортно рядом с ним, как и ему, судя по всему. Парень совершенно спокойно относился к нашей постоянной занятости в студии, сдружился со всем составом команды и находил себе занятия в любой обстановке, а потом наловчился вытаскивать на обед или ужин даже неугомонного Джареда. Чем, я подозреваю, покорил и его сердце. Так прошла неделя. А потом Нина, наконец, очнулась.