Именно ты

— Это что еще за дерьмо? — недовольно пробурчал Юнги, шоркая ботинком по асфальту, он вляпался, в прямом смысле этого слова. Пытаясь оттереть ботинки от сплошной грязюки, которая, к слову была везде, он и не заметил, как к нему подкрался Лихен. Хотя для него это было бы крайне не свойственно, если он, завидев данную картину издали, не начал бы посмеиваться, а с его приближением уровень внутренней гиены, как точного тотемного животного, не стал расти в геометрической прогрессии. Но Ли лишь хлопнул друга по спине, а тот в свою очередь немного вздрогнул. — Привыкай, от этой грязи у нас так просто не отделаться, — улыбнулся он. А его слова, с учетом того, что Юнги снова оказался в его неблагополучном, во всех смыслах, районе, звучали двусмысленно. Юнги был немного взволнован тем, что снова оказался здесь. Все таки район этот находился далеко от центра, где обычно тусовался и проживал сам Мин. Но когда друг вновь позвал его встретиться и обговорить их взаимопомощь друг другу, Юнги тут же согласился. Все таки, где то глубоко внутри себя, Юнги себе признавался: он вновь хотел бы увидеться с Чимином, или же услышать ещё хоть что-либо об этом парне. Любопытство, вот что его распирало. Неожиданный звонок мобильного прерывает вновь нахлынувшие мысли. — Черт, — огрызается Юнги, сбрасывая вызов. — Что, никак не оставят тебя в покое? — заулыбался Лихен, — его голос был и без того язвительный, — хотя неудивительно, у тебя был большой потенциал в том деле. — Ты прекрасно знаешь, я больше не таскаю эту дурь. Хен лишь снова недоверчиво улыбается, а Юнги, закатив глаза, в очередной раз, закуривает сигарету. — Дурь не таскаешь, а курить, как я посмотрю, так и не бросил. В ответ лишь грозное бурчание и хороший подзатыльник обидчику. Затем они идут пообедать, все по тем же дворам и аллеям, где Юнги только и остается вертеть головой, в поисках знакомой фигуры, в надежде, что все-таки не зря Мин протащился через весь город. Но разочарование, это единственное, что остается от этих пустых улиц. — Не ищи, не найдешь, — комментирует Лихен, — сильно удивив этим второго, неужели это так уж очевидно, — я давно его не видел. — Почему? — Откуда мне знать, может сбежал, — хикает Хен, а на лице Юнги нет и намека на улыбку, его тело напрягается, — может его опять закрыли дома. — Они запирают его? — Ага. — В смысле на замок. — Да, Юнги, на замок. — А разве это законно? — Человек, который раньше, как мне помнится, промышлял дурью, теперь говорит мне о законе, — смеется хен, — да кого это вообще волнует.кроме как тебя. И старший снова смеется, в том время, как Юнги становится неловко, от осознания всей абсурдности сложившейся ситуации. Переживать за парня, которого едва знаешь, это странно, как минимум.  — О, я помню-помню, у тебя просто большое, доброе сердце. Не переживай из-за этого, — вдруг совершенно серьезно произносит Лихен, — Чимин хоть и глупый и выглядит слабым, но он не дает себя в обиду. — А как же его разбитый нос? — Ха, я смотрю тебя прям зацепило. — Заткнись. — Тебе говорили, что ты тот еще грубиян, — возмутился хен, продолжая, — это было однажды, но клянусь, иногда я все еще нахожусь под впечатлением, когда вспоминаю это. Последнее предложение заставило Юнги тут же сфокусировать все свое внимание на Лихёне. — Это было прошлым летом, когда я только перебрался сюда, и, та квартира, в которой сейчас живут Ен и Тху, она не пренадлежала им, позже они её все же выкупили, но тогда они ее просто снимали, а сын самой хозяйки квартиры, когда узнал о том, что с Чимином не все в порядке, стал приходить к ним чаще, мол, чтобы проведать. Но, блядь, кого мы с тобой обманываем, ты видел Чимина, — вопрос прозвучал риторически, — он и в самом деле смазливый до предела, — от этих слов Юнги поморщился, неприятные ощущение настигли его. Мин напрягся еще больше, когда Лихен стал осматриваться по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости. — Один господь знает, что там тогда происходило, но мать этого придурка принесла им денежную компенсацию, за нанесенный моральный ущерб. Но и это еще не все. Спустя пару дней я все же узнал, что Чимин сломал тому парню руку. Юнги вылупился на старшего в потрясении, в том время, как Хен продолжал качать головой, в знак подтверждения собственных слов. — Это странно, согласись, твоему сынку сломали руку, а ты следом несешь этим людишкам денюшки за это. Или же, чтобы те, в свою очередь, прикрыли глаза на что-то более важное, что-то, о чем мы с тобой навряд ли узнаем. Последующие минуты у этих двоих прошли в полной тишине, каждый размышлял о своём. Юнги был немного озадачен, если быть честным, эта история заставила его призадуматься о том, что же, черт возьми, сделал тот парнишка, что совсем безобидный, на вид, Чимин сломал ему руку. И снова любопытство мучало Юнги. Когда же их совместный обед подошел к концу, а будущие «проекты» были обсуждены, Юнги вызвался проводить своего хена до дома, и не просто проводить, а до самого подъезда. А Ли и не возражал, все же понимал скрытый мотив парня, да и идти домой в одиночку, когда на улице заметно похолодало, было бы для него совсем мучительно. Листья раздражающе хрустели под ногами, казалось теперь Юнги раздражало все. Он так и не наткнулся на то, на что хотел бы наткнуться. И этот день, будто бы его настроение, становился все пасмурнее и мрачнее. Неудивительно, на вечер передавали ливень. «Возможно, если его закрыли дома, это даже и к лучшему» пронеслось у Юнги в голове. Он сильнее сжал зубы от холодного ветра, проходя мимо переулка он заметил группу парней, точнее, их было всего трое, а среди них и знакомую фигуру. Чимин. Все тело Юнги бросило мелкой дрожью, когда он понял, что там происходило. А сердце вновь болезненно сжалось. Чимин просто стоял там, среди этих отморозков, в одной серой футболке, его толстовка валялась на полу, видимо ее стащили с него и вышвырнули в сторону.Он дрожал от холода. Его голова была опущена вниз, в то время, как один из парней, пытался все же привлечь внимание Чимина. Он гладил его по волосам, что-то приговаривая ему на ухо. А второй, что стоял непосредственно напротив, задрал его футболку к верху, проводя неуклюже и торопливо холодными пальцами по бледному телу. А третий держал в руках телефон, щелкая пальцами прямо Чимину в лицо, чтобы тот хоть как бы отреагировал. — Его кожа такая мягкая, только потрогай, — говорил один из них, опуская свои руки все ниже и ниже. А Чимин просто стоял там и морщился, дрожа от холода, ему было неприятно.