Другая история

3 года назад… — Хочешь, я могу напомнить тебе причину ещё раз, — на повышенных тонах говорил мужчина, глядя на пустой взгляд своей дочери. — Король доверил тебе это поручение. Это серьёзное оплошность, Эррор! По твоей вине король утратил последнее, что осталось у него от потерянной дочки. Тяжко это говорить, но я впервые так разочарован в тебе. — Прошу отец, не начинай снова, я всё поняла, — холодно ответила девушка. В голове всё сотрясалось от эмоций. Со стороны правда, казалось, будто бы ей было всё равно. Эти железобетонные нервы, не дающие и капли на эмоции. Она потеряла свой шанс стать гвардейцем, навсегда утратила возможность бороться бок об бок с отцом, ловить преступников и воров. Лицо одного из преступников навечно впало в память девушки и, казалось, будто она его не забудет никогда. Но теперь ей это вряд ли поможет. Она подвела отца — капитана королевской гвардии; печального и без этого короля; всю Корону. Она дала уйти ворам, укравшие последний свиток надежды всего королевства. Любого другого такого провинившегося отослали бы в тюрьму или в изгнание. Но её путь теперь, по доброй воле короля и по высокому статусу отца, лежит только в монастырь. Далёкий до великих побед, сражений. Теперь её собственный клинок будет пылиться вечность, стоя в шкафу как дешёвый сувенир. Боевая форма утратит тон и станет тусклым тряпьём. Страшная участь, которая не даст потенциалу развиться. Всё, что ждало несчастную девушку это лишение всех свобод и принятий решений. — Прошу, Эррор, не вини себя, — размягчился отец, кладя ей на плечо свою широкую мозолистую руку. Его бледное лицо, так не похожее на дочку, умерило тон строгого гвардейца и превратилось в отцовское. — Я виноват, ты была не готова. Я буду навещать тебя как будет день свободный. Утешения теперь уж точно не помогут. Эррор облачилась в белоснежное платье, сшитое на случай таких глобальных промахов. Честно сказать, оно абсолютно не входило во вкус девушки, нежели лёгкая и невзрачная туника, большие грубые сапоги, вминающие головы преступников глубоко в землю, и горячая от долгой тренировки на солнце броня. Однако теперь всё в прошлом. Будет лишь мирная непорочная леди в платье, чистое как салфетка на королевском балу. Стальной взгляд по-прежнему был оставлен на отце, грустном, разочарованном, заранее скучавшем по взрослой дочке. — Скоро вернусь, мне нужно зайти напоследок кое-куда, — без эмоций произнесла девушка. — Потом попрощаемся. Выйдя из любимого двадцать лет места, девушка решила напоследок зайти в Старую Корону — мирное место обычных крестьян, территория, в разы превышающая Новую. Ноги абсолютно не могли совладать с дамой и волочились кое-как. Так печально покидать это красивое место, эти чудные пейзажи, эти величественные стены замка одинокого короля. Глаза старались ухватить как можно больше обзора, в предпоследний раз насладиться уютной столицей. Теперь её жизнь другая, и это заставляет душу метаться и выть от бессилия. Всё что она так долго пыталась удержать в руках превратилось в песок и нагло выскользнуло из рук. Пройдя центральную площадь, мост и город, девушка вздохнула при взгляде на старую добрую пекарню, куда они с отцом часто ходили вместе и проводили много времени. Вспомнились тренировки с гвардейцами, скачки наперегонки на лошадях с отцом, походы с тёплым костром и вкусным ужином на огне. Вспомнились те редкие моменты, когда отец с гордостью смотрел на неё. Самое редкое и ценное, что когда-либо видела Эррор — это его улыбка, побеждающая ту самую сталь в эмоциях. Эта сталь на его лице стала упрочняться с каждым годом. Нынче нелегко быть главой королевской гвардии, поседеешь от ответственности. Однако эта особенность по не биологическому родству передалось и Эррор. Один друг в шутку называл её «стальной леди». Улыбка печально дрогнула. Отец хоть и был не родной по крови, но он был куда более ближе. Такой ответственный, строгий, заботливый, любит доводить дело до конца. Смелый, отважный воин, идеальный пример, кумир детства. Кумир по сей день. Настоящий мужчина, в глазах которых сегодня пала Эррор. Но это был не единственный человек, кого так сильно ценила девушка. Тот самый друг, который любит давать странные прозвища. Он жил на самой окраине королевства. Осталось уже совсем недолго до его ветхой лаборатории. В последний раз повидаться и горько улыбнуться. Но встреча оказалась куда более внезапнее, чем ожидала Эррор. Старая Корона была довольно шумна сегодня, был слышен возмущённый крестьянский гул, земля дрожала, как от землетрясения. Девушка ускорила шаг, заметно приближая свои уши к эпицентру событий. Выйдя на центральную улицу, девушка встала поодаль, около тёмного прохода, чтобы её не видели. Глаза искали кого-то. Перед ней была собрана толпа людей, явно обсуждающая поступок какого-то нерадивого изобретателя. Вдруг из-за крыш домов выскочил юноша, пересекая улицу с разбушевавшимися крестьянами. Это он. Его голова горела огнём, золотилась прекрасным рыжим. Такого яркого на внешность, вероятно, лишь слепой не заметит. Мальца схватило двое рослых мужиков с косами и подняли повыше. На вид он был хлипким, возможно его с лёгкостью поднял бы и один крестьянин. Но парень оказался до ужаса прытким и изворотливым, он даже чуть не вырвался. — Ну-ка стой, братец. Постарайся нам объяснить, что это за трясучка?! — У меня нет времени вам изъясняться, я должен отключить рычаг у последнего!.. — Нет-нет, парень, ты, верно, нас не понял… Сотрясание земли внезапно прекратилось. Все оглянулись. Предзнаменующая тишина. Рыжий свесил руки, понимая, что опоздал. Послышался взрыв около соседнего пригорка, с соседних домов полетели крыши. Благо пострадало не так много, как от прошлого «рычага». Крестьяне окружили парнишку, совсем юного, разгорячённого на всякие безумные идеи. Они ругали, кричали на того, ведь судя по обломкам вокруг, эксперимент виновника катастрофы вновь потерпел крах, превратя большую часть Старой Короны в руины. Сам парень был доверху покрыт сажей и грязью, волосы его встали дыбом от нехилого взрыва, от которого, вероятно, рыжий спасся с трудом. Бедный парень поднял лицо и посмотрел прямо перед собой. На него смотрел родственник, по такой же рыжей голове это можно объяснить. Глава деревни сомкнул брови и разочарованно вздохнула. Брат. Это его старший брат. Он что-то тихо говорил, но Эррор была слишком далеко, чтобы услышать этот голос, подобный шелесту листьев. Кажется, что слова до боли пронзили душу паренька. Внезапно, сжав руки в кулаки, мальчишка прытко вырвался из рук зазевавшихся крестьян и ломанулся прочь через бушующую толпу. Его направление грозилось устроить встречу с Эррор. Девушка решила не вмешиваться пока что. Он должен выпустить пар. Затаившись за каменной стеной, Эррор почувствовала, что знала куда направляется её друг. Поэтому решила направиться в обход, чтобы прийти раньше него. *** Верно, всё, как и подумала Эррор. Та самая лаборатория, где вдохновлялся и воплощал в реальность свои неудержимые идеи этот мальчишка. Безумный фанатик алхимии, механики и изобретений. Зайдя раньше друга в здание, девушка увидела традиционный творческий беспорядок: грязный стол с чертежами, разбросанные перья, хаотично расставленные реактивы, чью последовательность знал только их хозяин, пустые пробирки на полу, инструменты, раскиданные там, где предстояла последняя работа. Интересно, сколько ночей не спит парень, чтобы воплотить в жизнь своё изобретение? Сутки, трое, а может и до недели доходит? Да, он так может. Но смотреть на захудалого гения всегда жалко. У него было ясное, детское, свежее личико, пара голубых глаз, длинные рыжие волосы, которые, вероятно и ночью увидишь. Улыбка всегда была широкой, два неокрепших зуба по-детски смешно выпирали. Богатая россыпь веснушек дарила мальчишке образ поистине прекрасного шестнадцатилетнего изобретателя. Девушка задумалась и не заметила, как в лабораторию, тяжело дыша, ворвался хозяин. Его хрупкое лицо было полно грусти и разбитости. Отчасти даже злости на себя. Увидев незваную гостью, которую был не против видеть даже ночью, парень вмиг вытянулся, разгладил следы последних эмоций, косо напялили на себя ту самую ясную и светлую улыбку. Да уж, если бы Эррор не знала предысторию, ни за что бы не догадалась, что с парнем что-то не так. Ну, кроме кавардака на голове, конечно. Он менял маски мастерски и всегда выступал перед девушкой с искренней добротой и отзывчивостью. Порой даже неловкостью и смущением. — Ого, привет, Эрр, — нервно хохотнул мальчишка. Потное лицо выдавало его волнение. — Ты внезапно так… — Ох, извини за внезапный визит, обстоятельства вынудили. Как твои дела, Блу? Всё хорошо? — с опаской спросила девушка, проверяя факт на его искренность. «Как твои дела, Блу? Всё хорошо?» — верно прозвучало очень глупо. Парень слегка съёжился и мягко посмотрел на девушку. — Ну ты знаешь, бывает и лучше, — голос его стал четче, Блу давил из себя мужество. — Я к тебе с очень важным разговором пришла. Дело в том, что… — Может чаю? Прости, я торопился, опять перебиваю… — парень вдруг стукнул себя по лбу и ломанулся к чайнику с горелкой, на которой обычно кипятил воду. У неловкого парня сегодня будто ещё больше всё валилось из рук. По дороге Блу три раза чуть не споткнулся о разбросанное вокруг барахло. Видимо потрясений за сегодня ему уже хватило, ничего перед собой не видит. — Да нет, нет, спасибо. Мне скоро нужно ехать. — Ты уезжаешь? Как долго? — с волнением спросил алхимик, взволновано потирая перчатки на руках друг об друга. — Навсегда, — это слово как гром среди ясного неба. Широкие рыжие брови дрогнули. Даже собственный слова для Эррор прозвучали как нечто ужасное. Выплюнулись как кислота, разъедающая язык. — Я не оправдала себя в роли королевского гвардейца. Разочаровала отца. Я покидаю это место. Хотела попрощаться с тобой. Ведь ты мой единственный друг в этом месте. С тобой мне было приятно проводить время вместе. — Я-я, вероятно, испытываю к тебе тоже самое. Буду скучать по тебе, — побледнел мальчик. Кажется его мир тускнел с каждой минутой. Новость за новостью сбивали его детскую улыбку. — Спасибо тебе, — улыбнулась девушка, похлопывая по плечу друга. Вдруг парень не сдержался и накрыл подругу крепкими объятьями. Перчатки изобретателя аккуратно обхватили шею Эррор, временно пытаясь удержать ту в своих краях. Лента от очков на голове слегка приникла к уху Эррор. Девушка тяжело вздохнула и приняла такие трудные, горькие, самые долгие и, вероятно, последние объятья. Им обоим сейчас это нужно было. Даже несмотря на то, что девушка редко проявляла ласку и трепет к дорогим людям, она будет жалеть, если не сделает это. С Блу, который смог поддержать её, когда казалось, что в жизни не бывает никакой чести и справедливости. После долгой паузы, которая прошла как мгновение для обоих, зардевшийся Блу отпустил подругу. — Ты, кажется, чем-то встревожен помимо, так? Я видела, как ты бежал со всех ног сюда. Расскажи мне, — вот теперь Эррор решила напрямик спросить его. — Мне чертовски плохо, Эрр. У меня будто всё рвётся внутри. — Это из-за брата? — с очевидностью предположила девушка, абсолютно точно зная, что это правильный ответ. — Не одна ты сегодня с промахом, верно, ведь? Но что нас с тобой отличает это то, что ты делаешь всё идеально. Ты многое заслужила, но только не путёвку в монастырь. А я никогда не мог его поразить. Я никчёмный мальчишка, фанатичный на своих увлечениях. Так бы хотелось от всего этого убежать. «Убежать?» — у девушки вдруг словно вспыхнул огонь в душе. Мысли загорелись идеей. Идеей, которая могла перевернуть её мир. А может даже… — Ну же, друг, не дрейфь. Ты талантливый и умный парень. Ты ещё сможешь поразить его своими невероятными и полезными изобретениями. Как же чудеса алхимии? Ты днями напролёт трудишься. — Из моей жизни уйдёт главное чудо, которым я восхищался и вдохновлялся. Ты. Парень ужасно краснел от сказанного, но он гордился тем, что говорил. «Друзей у него нет. Он один, против всего. Брат его жестоко недооценивает. Его талант уникален. Оставшись один, сможет ли он стать тем, кем мечтает? Маловероятно. Ещё пару экспериментов и он потеряет веру в себя.» — Ты не хочешь убежать со мной? — вдруг вырвалось из уст Эррор. — Ну уж нет, быть с тобой вместе в монастыре не решение. Разве я похож на монашку? — слегка усмехнулся алхимик. — Убежать от всего, от монастыря, от презрений, делать то, что хочется, найти истинный путь. У меня есть одно предложение. — Но как же брат, он будет волноваться. Он станется совсем один, а я как трус уйду от своих проблем, — занервничал рыжий, отводя взгляд. — Поверь мне, тебе нужна свобода, ты чахнешь в этом городке. Брат вечно упрекает тебя и не даёт развернуться. Да, это большой сложный и опасный шаг, мы делаем крайне непростительный поступок. Но это всяко лучше. За себя постоять мы сможем. — Неужто ты от меня научилась втягивать людей в неприятности? — легко усмехнулся Блу, на что Эррор задорно пожала плечами. — Ладно, я выслушаю твоё предложение. *** «Встречаемся на закате, около набережной» — так прозвучала прощальная фраза девушки, вовлёкшей рыжего алхимика, вероятно, в безвозвратное приключение. Нужно было собрать всё необходимое до прихода брата. Ещё написать прощание на листе старого пергамента. Чувствовался некий страх и одновременная трезвость мысли. Хотелось бежать, но в тоже время остановиться и подумать, стоит ли оно того? Если это предложила сама Эррор, дама здравомыслия и чёткого расчёта, то видимо стоит. Но, помимо этого, причиной служила некая привязанность или даже влюблённость в эту девушку. Пусть он ещё ребёнок по сравнению с ней. Она уже взрослая, самостоятельная, умеющая практически всё. Но Блу тоже не промах, он тоже может за себя постоять. Да и за Эррор, если придётся. Вытащив из кладовой старый здоровенный шитый мешок, парень стал складывать самое необходимое. В основном это были мензурки, бутыльки и прочее стекло. Исследования никто не отменял. Также прихватил с собой несколько реактивов, в число которых входили различные яды, кислоты и соли. Из сподручных предметов пришлось взять два ножа, кусок проволоки, два коробка спичек, карандаши и несколько холстов пергамента. Из еды Блу заготовил три бутылька воды, кусок хлеба, несколько яблок. Ещё провизии обещалась взять Эррор. Через полчаса парень был собран. Сверху послышался шум. Кажется, вернулся брат с работ. Мальчику было воспрещено принимать в них участие, потому все называли его волшебником с дурными намерениями и гнали с улиц. Он очень не любил это прозвище. Среди всех горожан, он больше всех не верил в магию, ибо это чушь чистой воды. Но людей не переубедишь, объяснить им, таким далёким до науки, различные явления довольно сложно и практически невозможно. У мальчика была не слишком завидная репутация. — Блу, ты дома?! — холодно сказал старший брат. Его шаги приближались к входу в подвал. Нужно прятать улики на подозрения на побег, поэтому мальчишка спрятал мешок за заваленный стол. — Я здесь, брат! Мужчина спустился вниз. Блу снова прокрутил в голове эти слова: «Завязывай с этим! Из-за тебя страдает деревня и люди». — Я… — Чтобы я не говорил, ты продолжаешь быть упрямым, — грустно сказал старший. — Ты хоть понимаешь, какого всё это видеть? Я уже не говорю про маму с папой. — Родители гордятся нами там. Я стараюсь ради всех. Когда-нибудь я смогу по-настоящему помочь. — После того, как подорвёшь Корону? — проницательно говорил старший. Он никогда не повышал голос, не кричал, он говорил спокойно, но так убедительно и даже… устрашающе. — Какое наказание, — почти про себя проговорил он и развернулся, но Блу услышал его слова. И так каждый раз. После всех недолгих диалогах становилось паршиво на душе. Вера в себя угасала, но у алхимика были другие планы на этот вечер. Ему и вправду нужен был простор, брат его угнетал с каждым днём, пусть даже и не дюже строгими наказаниями, но его манера вести короткие психологические, травмирующие диалоги полностью рушила все надежды. Стреч — так звали тридцатилетнего рослого мужчину. Говоря о его прошлом, можно было мало чего сказать. Блу каждый раз не понимал, врал ли ему брат о том, что у него всё и так было хорошо по жизни. Но судя по потрёпанному виду, поседевшей так рано голове, можно сказать, что он пережил много чего. Вероятно, видел много ужасных вещей. Стреч убрался из холодного подвала так же быстро, как и появился. Видимо пошёл готовить ужин. Блу не переставало трясти. Виноват, конечно, алхимик. Но эмоции в его возрасте бурлили через край. Один раз изобретатель хотел выговориться, но брат даже нервом не повёл. Он был заслуженным тружеником, являлся главой деревни. Он хорош по-своему, но хорошего было так же мало, как и плохого. Он был очень скрытен и молчалив. Один раз за день приходилось порой двумя-тремя предложениями обменяться. Блу было сложно его «открыть и прочесть», потому что он понимал, что человека, с которым он всю жизнь живёт вместе, он совсем не знает. Почти ровно так же, как и родителей, которые умерли от очередной эпидемии чумы. Сегодня Блу уйдёт. Он знал, что брат его любил. Но эта любовь проявлялась по принципу: «не убейся и ней убей других». Блу тоже его любил, эта любовь была искренняя, способная подставить плечо в нужный момент и всеми силами пытающаяся достигнуть каменного сердца брата. Настоящая братская привязанность. Всё готово для побега, пора уходить. Блу снарядился в плащ, одел братские старые тёртые сапоги, протёр линзы очков, закинул на спину мешок с вещами. — Блу! — сверху послышался оклик Стреча. Видимо был готов ужин. Сердце ушло в пятки. Быстрыми шагами мальчик открыл дверь к чёрному ходу и изо всех сил помчался прочь. Прочь от всего. От старой жизни, от Старой Короны. Не нужно ему это всё. Сейчас уже нет. Обстоятельства не оправдали надобности в такой жизни. Теперь его путь лежит через тоннель, про который братец не знает. Навстречу неизведанному. И пусть лишь записка послужит брату ответом на все вопросы, которые встревожат больную душу печального человека. *** В бегу девушка забылась. Ей пришлось обмануть отца. Какой стыд, какой позор. Теперь её путь только один: хоть на край света. Вместе с другом. Хоть это не переставало радовать. Надёжный компаньон, с которым придётся многое пережить. За спиной её отцовский подаренный меч много лет назад, лук со стрелами и сумка с припасами и вещами. Белое надоедливое платье морской гладью развевалось на ветру. Минул город, минул мост, минули воспоминания. Здесь было так хорошо. Было много попыток передумать, изоляция в монастыре заставляла решаться. Сейчас или никогда. Выбрав «сейчас», девушка не осмелилась оступиться и помчалась навстречу новой жизни, старая же будет горьким напоминаем об ошибках, которые стоит исправить, но также и тёплым памятным моментом, который вырастил из неё в сильную и упорную личность. Блу ждал в указанном месте. Взгляд у него был нерешительным, он до сих пор стоял на моральной чаше весов. Шаг вправо, шаг влево и всё зря. — Готов? — спросила девушка, глядя в лазурные детские глаза, окованные страхом неожиданности. Но вдруг его лицо собралось в кучу, ушло беспокойство, пусть и не всё. Отчаянные шаги, требуют отчаянных мер. — Готов, как никогда.