Другая история

Настоящее время… Парня слегка толкнули в бок. Сознание пришло в себя. Оказывается, всё это был просто сон. Такое внезапное воспоминание прокрутилось в его голове, словно он вновь по-настоящему это пережил. Ему приснилась Корона. Неужели он подсознательно скучает по ней? Почему именно последний день ударил в память, когда он видел её и брата? Брат. Стыдно вспоминать свой поступок. Стреч. Это же всё что у него было. Родное. У них обоих. Как он там сейчас? Не болеет ли, думает ли про него вообще? Стоит лишь гадать. Блу взглянул на подругу. Эррор. Преданный друг, родная, как сестра, сильная, как непробиваемая скала. Предмет старой подростковой влюблённости. Именно тогда, три года назад он выбрал её, принял решение следовать за ней повсюду. С ней было всегда интересно, она многому смогла научить алхимика, её уроки жизни порой бывали болезненными, но запоминающимися навсегда. Подобно матери, она воспитала из него мужчину, что сейчас сидел рядом с ней. Она никак не поменялась, ни в причёске, ни в повадках. Будто бы ей сейчас не двадцать три, а так же, как было при побеге. Блу же наоборот в свои девятнадцать перегнал девушку во всём. В науке — произвёл колоссальное количество наблюдений и открытий, в физической форме — стал сильнее и куда более ловчее своей подруги, в росте — в шутку приходилось нагибаться, когда Эррор что-то ему говорила, в общении — стал более открытым и смелым. Преобразился полностью, научился управляться с мечом, однако не стрелять — постоянно косил вправо, так как зрение было на редкость ужасным, мог держать удар в рукопашном бою, всадить нож в горло, если происходили нападения. Однако драки были до сих пор непривычны парню. Он был человеком науки — тяга к опытам и изобретательству превалировала. Чем же занимались они все эти три увлекательных года? Многим. В основном это были разъезды по боевым турнирам, Эррор была от них в восторге, за победы и высокие места платили хорошо. Блу тоже как-то принимал участие, но решил «не составлять серьёзную конкуренцию». Помимо этого, Блу слёзно умолял Эррор поехать на выставки изобретателей и испытать себя, проектов у него было достаточно для показа. Однако там было промахов больше, потому что к приезжим всегда относились скептически. Но были поездки с высокими результатами. Всё оставшееся время странники блуждали. Ночевали в шумных трактирах, на природе у тёплого костра. Один раз даже на полгода задержались у одного хорошего приятеля Эррор с турнира. Там тоже были весёлые деньки. Однако, хорошая музыка бывает и грустной. Много чего плохого удалось пережить на контрасте с хорошим. Для начала стоит упомянуть, в какие только перепалки и драки не ввязывалась эта парочка. Мордобой был довольно неприятным событием для Блу, он был человеком без пристрастий к дракам, в отличие от Эррор, она всегда чувствовала себя в родной атмосфере. Но занималась она этим в крайнем случае, когда ситуация заходила слишком далеко. Приходилось бок о бок с Блу спасать свои шкуры. В своё совершеннолетие тому даже случайно пришлось прибить насмерть разбойника, под предлогом угрозы жизни Эррор. Этот день алхимик долго не мог пережить. Однажды Блу чуть не утонул, упав в быструю реку с потерянным от удара сознанием. Благо Эррор удалось его выловить и с трудом вытянуть с того света. Самым ярким потрясением Блу — это была потеря правой руки в разбойничьем плену, благо тот был левшой. Пришлось придумывать способ воссоздания утерянной конечности. Парень смог сделать медный протез, неосознанно совершив ещё один прорыв в механике. Да, она не была такой же живой, как левая, но простые поручения через силу выполнять было можно. С тех времён он прятал руки под перчатками, кроме Эррор никто не знал о тех ужасных муках, что сотрясало сознание девушки, не говоря уже о самом парне. Но, его удар в бою становился решающим и порой мог быть смертельным, если тот не рассчитает силу. Да, много воды утекло. Они много раз спасали друг другу жизни, всегда вели счёт, кто кого больше выручит из-под лезвия клинка или кулака, в голод делили еду всегда поровну, в холода засыпали в объятьях. Они ссорились, иногда даже разбегались, но Блу не смел и пальцем тронуть Эррор. Никаких грубых движений в адрес девушки никогда не следовало, в отличие от его подруги. Она всегда была королевой драмы, дорожила гордостью и в редких случаях извинялась сама. Все ссоры обычно улаживал Блу, ведь понимал, что, если их пути разойдутся, они оба себе этого не простят. Костёр ласково потрескивал и вот, Блу вновь забылся в воспоминаниях. Он ценил их. Ценил и те самые моменты, подобно сегодня, когда ничего невероятного не происходило, не приходилось бегать за кем-то или убегать от кого-то. Просто сидеть вот так, глядя на спутницу с тайным обожанием. Он до сих пор плыл в чувствах при виде её. Но понял, что вероятно бесполезно. Он скорее ей как друг, как младший брат, за которым нужен бдительный присмотр и сухая забота. Но он уже вырос и мог многое, и… — Эй, ты опять кимаришь? — вдруг коснулась его плеча Эррор. Глаза её сверкали прекрасным нефритом, а лицо выражало безмятежность и спокойствие. — Я тут подумал кое-что, — сказал Блу, не сводя глаз с костра. — Какими мы были, не будь тех обстоятельств в Короне, из-за которых нам пришлось уйти? — Думаю, мы бы не добились тех высот, на которых обосновались сейчас. — Что правда, то правда, — улыбнулся парень. — За эти три года я чувствую, что я будто совсем переменился, стал другим. — Для меня ты по-прежнему учёный-зануда, тот же неуверенный в себе подросток, — рассмеялась девушка. — Сказала та, которая за всё время не сменила даже стрижки. А нет. Кажется, проступили первые материнские морщинки. — Хах, смешно, — мрачный хохот. — Нет, это же ужасная шутка. Просто катастрофа, — улыбалась девушка, настоятельно глядя на парня. — Как думаешь, мы так и проживём вместе? Всё время находясь в пути, не имея какого-то смысла? «Мой смысл всегда со мной» — про себя подумал парень, отвечая на взгляд Эррор. Настала тишина. Об их отношения с Блу было очень сложно говорить, да и вообще не стоит, потому что их попросту не было. У Эррор бывали мужчины, с которыми был не такой уж длительный период отношений. Блу это коробило, заставляло всё внутри сжиматься и думать о том, что она их едва ли знает, но дела порой доходят до объятий, поцелуев, но не секса. Эррор ловко уворачивалась от таких деликатностей, потому что краем глаза замечала, что Блу от этого не по себе. Парень же был пленником любви один раз и на всю жизнь. Кто бы ему не встречался на пути, не было схожих аналогов. Глупые девы пытались утянуть своими убогими ладонями парня в пучину разврата, в свидания на один час и прочего, чего иногда могла допускать Эррор, хоть и при большой редкости. Когда той не хватало мужского внимания, присутствие Блу можно было грубо вычеркнуть. Для неё он был несерьёзной кандидатурой, да и вообще ей не являлся. Так считал алхимик, в который раз ощущая, как будто лишается чувств. — Я тут много думала, как ты думаешь, что на самом деле случилось с пропавшей принцессой короля? — вдруг сменила тему воительница. — Говорят её украли в первые дни её рождения. Кто знает. Я лишь помню из детства те фонарики, которые запускали жители Короны в память о принцессе на каждый её день рождения, — сказал Блу, про себя радуясь внезапной теме разговора. — Судя по всему ей лет семнадцать сейчас. По крайней мере я уже родился, когда она исчезла. — Мы уже третий год не бывали на этом празднике. Может съездим в Корону разочек? Между прочим, праздник будет через пару дней, — сказала девушка, вопрошающе глядя на парня. Тот помрачнел. — Ты же понимаешь, что нас могут заметить? — Мы будем аккуратны. К тому же, не думаю, что обычная поездка перельётся во что-то масштабное. — Как же я сомневаюсь в этом, — весьма неуверенно сказал Блу. *** Башня. Большая, величественная, красивая. Усыпанная многолетним мхом, лозами и цветами. Её крыша спасает от любой непогоды: от настойчивого дождя, ярких лучей солнца, сильного ветра. Казалось, проведя здесь всю жизнь, можно знать о ней практически всё. Но нет. С каждым годом находились различные новые тайники, полочки, серые стены, которые можно разукрасить на свой лад. Можете ли вы представить, что можно делать взаперти одну неделю? А год? А может восемнадцать лет? И не представите, потому что сойдёте с ума пока будет составлять список книг, которых прочтёте, любимых блюд, которых захотите научиться приготовить, игр, в которые поиграете. Мы просто утонете с списках для начала. Девушка, чьё имя звучит, как нечто самое прекрасное и тёплое в мире. Чьё имя схоже с привычкой — мечтать. Мечтать о новой ракушковой краске, мечтать о фирменном ореховом супе на обед, мечтать о фонариках, что так таинственно горят на небесах в её день рождения, мечтать хотя бы об одной минуте на воле, вне башни. Её имя Дрим. Шевелюра была богата своей колоссальной длинной и ярко золотистым цветом. Куда не глянь, везде были её волосы: на полу, на полках, на вещах, стеллажах. Они служили девушке не только своей красотой. Благодаря им можно было творить различные трюки. Качаться как на качелях, парить словно в гамаке, подняться настолько высоко от пола, насколько позволяла крыша. К счастью, узница башни была не одна, её опекал старший брат. Найтмер — так его звали. Рождённый в ночи, источающий загадку. Он был уже взрослым человеком, довольно с суровой внешностью, его лицо было грубое и худощавое, длинные руки ловкие и грациозные, большие широкие плечи могли запросто загородить собой Дрим. Его характер был добродушным и мягким в отношении с Дрим, но девушка была готова клясться в его загадочности и скрытности. Особенно, когда тот покидал башню. Его одежда всегда была тёмной, старый потрёпанный плащ вечно висел на его плечах. Когда Найтмер спускался с башни, накидывал капюшон так, чтобы глаз не было видно. Сколько бы Дрим не спрашивала, что делал брат там, за пределами её изолятора, брат лживо успокаивал: «детка, я много работаю, чтобы растить тебя». Он мог несколькими днями пропадать, порой приходить полностью перекошенный, побитый, один раз даже раненный. Невелика была потеря, любой недуг исправляла девушка. Стоит коснуться её волос больному человеку и услышать прекрасное пение Дрим, как все раны затягивались, ушибы пропадали и переломы срастались. Чудеса чудес. По рассказам брата она была спасена волшебной каплей, упавшей с неба, цветком, который из неё вырос. На сегодня все дела переделаны: была проведена генеральная уборка по всей башне, вымыта посуда, прочитана глава книги, принесённой на выходных Найтмером, заштопана братская потрёпанная рубаха. Довольно похлопывая ладонями, девушка села на окно, глядя в даль. Виднелись большие деревья, широкие золотистые поля, город, похожий на огромный муравейник. На самом высоком месте острова виднелись купола замка. Интересно, кто там живёт? Из книг говорилось, что там обычно обитали особые персоны, главы государства, такие как короли, королевы, графы, графини, бароны и баронессы. Короли носили большие и красочные короны и длинные плащи, достающие до пола, графини большие куафюры и пышные, сшитые вручную лучшими ткачихами, платья, бароны ордена и золотые подвески. Удастся ли девушке когда-нибудь увидеть таких почётных людей? Удастся ли вообще выйти когда-нибудь отсюда? Взяться за руку брата в качестве поддержки и ступить вместе с ним на землю, полную неизведанности и новых открытий. Но, к сожалению, её час ещё не пробил. Кроме брата, девушка никого не знала из живых людей. Не видела ни разу красивых отважных рыцарей с картинки сказок, чудовищ, драконов, самоуверенных оруженосцев, раздающих миловидным девушкам ромашки, гордых королей, милых беспризорников, щурящих глазки в поисках удобного момента на шалость. Ничего такого, кроме разве что… Двое путников, которые один раз нагло забрались к ней в башню, когда брат был в странствиях. Девушка в тот день испугалась не на шутку. Ей пришлось вооружиться подручными бытовыми средствами для самообороны и залезть так высоко, что ни один вор бы не увидел и не достал. Ей тогда было шестнадцать, она не стала проявлять себя от слова «совсем». Хотелось проявить, но, когда увидела раненую путницу, который держал её друг, звавший хозяина башни, она совсем напугалась. Настоящий молодой парень, рыжий, как солнце, словно сошедший со страниц чудесных сказок про волшебников, спасающих столицы одним взмахом посоха. Красивый и милый юноша. Но девушка невольно перестала любоваться настоящим человеком, её взор переключился на раненую девушку. Это была и вправду живая девушка. Черновласая, бледнеющая как смерть, с красивыми чертами и туманными от боли глазами. Она была похожа на приведение, такое неживое и унылое, слабое. Она шипела от раны в ноге. Кровь страшно капала на пол дома, Мечта ещё крепче прижала к себе сковородку с половником. Парень, поняв, что хозяин не решается выйти или его попросту нет дома, стал действовать самостоятельно с вещами башни Дрим. Суетливо, с прерывистым дыханием рыскал по шкафам и находил то, что искал. Нашёл алюминиевый ковш, нашёл предметы бытовой химии, как спирт, выудил из залежей всякие травы, нюхал их, смог зажечь огонь, налить воды в ковш, поставить нагреваться, перемешивал, складывал, фыркал, ворчал, заботливо обращался к девушке, гладил ту по голове, когда варево должно быть согрето огнём. Рану обрабатывал какими-то собственными припасами из сумки, девушка же была в полусознании, бредила и кашляла, просила торопиться. Рыжий «волшебник» кружился по всей комнате как на углях, ежесекундно проверял своё «зелье» на огне. Дрим сотрясалась от ужаса. Ещё чуть-чуть, и она заплачет от испуга. Парень отыскал старые тряпки Дрим: платки, рваное платье, простыни. Капнув остуженного варева на ногу девушки, та, будто не свои голосом сотрясла воздух. Грубо схватив метающуюся в агонии девушку, парень замотал потуже ногу и как можно сильнее сжал тело спасённой, всячески извиняясь и одиножды целуя ту в лоб. Тут Дрим сумела разглядеть его глаза, смотрящие в пустоту. Кристальное прекрасное озеро из картинок книжек случилось наяву в этих живых глазах. Да уж, прошло почти два года с этого незваного визита. Девушка даже попыталась нарисовать их, чтобы не забыть эти лица. Полуживую смолеволосую девушку и её рыжего кавалера, спасшего ей жизнь своей «магией». Вспоминала о них, как о давних знакомых, много думала, какой же путь они держат, даже скучала, понимая, что сама виновата, так как струсила. Но если они разбойники, убийцы, людоеды, варвары, оборотни? Всё вместе? Общаться с людьми, кроме брата никогда ей не приходилось, поэтому она была подобно маленькому зверьку, спрятавшемуся в своём домике. — Дрим! Солнышко, спусти свои волосы! — мечтания и воспоминания оборвались громким голосом брата снаружи. Наконец он вернулся! — Конечно, братец! — искренне обрадовалась девушка, видя приветливое бледное лицо Найтмера где-то внизу. В руке его было несколько сумок, видимо он принёс много интересного. Густые длинные волосы зацепились за гладкую перекладину, и прекрасная шевелюра стала спускаться всё ниже и ближе к родственнику. Найтмер ловко ухватился за конец, обмотал себя и подал знак о том, что он уселся надёжно. Девушка начала тянуть. Было, по правде, не так легко, однако это была обязательная традиция. Как бы сейчас это назвали? Лифт из волос? Волосяной лифт? Лифт на волоске? Бррр, зачем эта мысль вообще здесь? Просто, чтобы забыть о быте средневековья? Возможно, да. Мужчина поднялся и встал на подоконник, устало глядя на сестру. На этот раз он блуждал нет так долго. С вечера до полудня его не было дома. — Привет, братец! Как там дела у тебя? — с неподдельным интересом спросила девушка, огибая высокого мужчину со всем сторон, пытаясь уткнуться носом в сумки. — Я принёс фруктов и овощей из Короны, ещё рыбы недалёко от пристани прикупил, так что сегодня голодными не останемся. Приготовлю чего-нибудь исключительного специально для тебя, ты как на это смотришь? — говорил ласковый бас, стаскивая с себя мешок картофеля, сумку с яблоками и луком. Он нёс так много всю дорогу. — Ты всегда можешь удивить, Найти. Тебе с чем-нибудь помочь? — затрепетала Дрим. — Намой и начисти что в сумке найдёшь, рыбу я сам нашинкую, — сказал Найтмер, скидывая с себя сетку, из которых выглядывали два хвоста и рыбья голова. — А сейчас, подожди, братцу сила нужна, руки разрывает от слабости, — перед девушкой предстали треснутые ладони. — Да-да, конечно, — девушка подлетела к Найтмеру, обматывая его ладони и голову волосами. Из уст полилась песня невероятной красоты. Целебная магия полилась от самых корней волос, доходя до конца. Внешний вид Найтмера освежался с каждым словом, пропетым Дрим. Руки отпускала боль, туман в голове рассеивался и ощущалась невероятно лёгкость и свобода. — Ты, кажется, взволнована чем-то? — внимательно проследив за течением песни, спросил Кошмар. — Волнуюсь о дне рождении. Мне уже скоро восемнадцать. Я так хотела бы увидеть места, в которых ты бываешь. Увидеть город Корону, людей, те самые звёзды — фонарики. Ты это видишь каждый день и для тебя это не так значительно. Но для меня. Брат, про- Не успела девушка договорить, как в один момент лицо Найтмера стало непроницательно мрачным, пропала та безмятежная ухмылка, появился угрожающий оскал. Это было всегда, когда Дрим осмеливалась открывать эту тему для разговора. Но сегодня она будет стоять на своём. Она наконец разумоляет брата вытащить ту на свет божий. — Не надейся, светик. Ты ещё не готова к такому. Стоит тебя отвести один раз, ты взмолишься на ещё один поход. Твои волосы хотят заполучить много нехороших людей. Кругом обманщики, разбойники и убийцы. Такую простушка, как ты, этот мир раздавит широкой подошвой лжи, пошлости и жадности. — Я готова принять мир таким, какой он есть. — А не слишком ли ты самоуверена? Тебя больше никто кроме меня не сможет защитить. Ты всё, что у меня есть. Откажись от своих слов! — Нет. Я хочу видеть те огни, прошу, братец, пойми. — О да, я тебя понимаю, но это порывы твоих юношеских лет. Я и сам когда-то был таким. Глупым и самоуверенным. Пока не лишился всего, чего достиг. Люди отняли у меня всё, что я так долго копил. И к чему, интересно, это приведёт тебя?! — в сердцах крикнул Найтмер, отчего в глазах сестры блеснули слёзы. После он притих, но его голос стал загробно жутким. — Ты останешься здесь. Всё, что я могу дать тебе — это свою заботу. Я не желаю тебе зла. Но порой некоторые вещи не должны выходить за рамки. Дрим снова не смогла это сделать. Она заплакала и кинулась на плечи брата. — Мир хуже, чем я, детка, твои слёзы не будут ничего ни для кого значить. Лишь для меня, — мужчина обнял девушку.