«Надёжный романтик»

- Фонд спасения мини-фотографов слушает. Я не стала комментировать сие телефонное приветствие. Звонила я на бегу – стрелой мчалась вниз по лестнице к выходу. - Деян, помнишь записку, оставленную Торилем? Ты мне её зачитывал. - Ну. - Ты сам её видел или она была в пресс-релизе? - Сам не видел, и в пресс-релизе не было, мне следователь продиктовал. Это Стефан Вук, мы с ним общаемся напрямую, без пресс-службы. - Отлично, позвони ему и попроси снова продиктовать тебе текст, только обязательно со всеми знаками препинания, которые там есть. Со всеми! И узнай, на какой конкретно бумаге текст написан. - Зачем? - Скоро приеду и объясню. Когда я примчалась в редакцию, Деяна не было, он выехал по срочному делу, поэтому я пошла к маме. Маму с самого начала заинтересовали не литературные пристрастия Йована Ториля, а его сосед. - Как, говоришь, зовут парня? - Алек. Александр Николич. - Симпатичный? - Не страшненький; правда, весь в татуировках. - А высокий? - Для меня-то почти любой мужчина высокий. - Зачем мне Деян? Я сама себя прекрасно подкалываю. – Но объективно он среднего роста. - Блондин, брюнет? - Лысый! - Серьёзно? - Нет. Брюнет. Зачем тебе детальное описание? - Любопытно. Согласись, занятная история: девушкой, которая притворяется студенткой, заинтересовался настоящий студент, влюбился и… - Тише-тише, романистка! – рассмеялась я. – Не он мной заинтересовался, а я им, и только со следственной точки зрения. - Это пока. - Ты что, обрадуешься, если я закручу роман со студентом? - Я обрадуюсь, если у тебя будет интересный отпуск. - Миляна Радож, чему Вы учите своего ребёнка? - Ой, ребёнок, я давно закончила твоё воспитание и отпустила тебя в большую жизнь, ничто нам не мешает чисто по-женски секретничать и дурачиться. - Чем мы, кстати, регулярно занимаемся. – Расскажи мне ещё об этом Алеке. У него длинные волнистые волосы? - Волнистые, но короткие, аккуратно постриженные. - И даже по бокам ничего не выбрито? - Лицо у него выбрито – и по бокам, и спереди. Мама несколько разочаровалась и с надеждой уточнила: - А глаза голубые? - Серые. - Он хотя бы играет на гитаре? - Не представляю. Какое это имеет значение? - Каждая девушка хоть раз в жизни должна увлечься татуированным парнем, который играет на гитаре. Если у него ещё и мотоцикл есть, хватай без раздумий. - Мотоцикл или Алека? - Обоих, потом разберёшься, что тебе нужнее. Скоро явился Деян с блокнотом и продекламировал: - «Три года с ней я разрывался между убийством и самоубийством – точка. Теперь – запятая - выбор очевиден». Как я и думала. - В последнем предложении не должно быть запятой. Тире – ещё возможно, но не запятая. - Ну не был парень грамотеем. Или был, да из-за стресса ошибся. - Ошибка не его. Мама и Деян уставились на меня. Я покачала головой и пустилась в объяснения, чувствуя себя главным героем классического детектива: - Текст прощальной записки сразу показался мне знакомым, но я не помнила, где его слышала или читала. - Теперь, значит, вспомнила. - Вспомнила – и где читала, и почему обратила внимание. Это цитата из книги, причём в книге запятая тоже была, видимо, опечатка, либо бессмысленный авторский знак препинания. В любом случае, по логике запятой быть не должно, Йован не поставил бы её, если б просто писал записку. Он переписал фразу из романа. - Из какого? – нахмурилась мама. - «Обжигающий лёд» Наталии Джегоды. - Наталия Джегода? – Возможно, название книги Деяну ни о чём не говорило, но имя он знал, оно было на слуху, известность этой писательницы давно вышла за рамки чисто женской аудитории. – Автор романов… - При мне одной он бы не постеснялся, но сейчас тут была его начальница. - Да, - пришла я на помощь, - автор романов, где герои любят друг друга во всех смыслах и позах с восхищающе-пугающей регулярностью. Похоже, Йован читал несколько книг Джегоды и периодически что-то выписывал. Мама нахмурилась пуще прежнего. - Значит, та записка не обязательно предсмертная? Лишь более-менее подходящая цитата? Я посмотрела на Деяна. - Записка была на стикере? - Ага. Стикеры невелики по размеру, на каждом больше одной-двух цитат не поместится, особенно, если почерк размашистый и нет привычки писать с обеих сторон. Предположим, Йован исписал несколько стикеров – вероятно, было, из чего выбрать «прощальный» текст без добавок. Мы все понимали, что это означает. Раз записка не предсмертная, то и самоубийство может оказаться убийством. - Больше ты в этот университет ни ногой! – заявила мама. - Тут же эксклюзив маячит, - попыталась возразить я. - Ты – мой главный эксклюзив! Девять месяцев беременности, четырнадцать часов родов – я ни над одним другим проектом столько не работала! Она может быть легкомысленной в чём угодно, только не в том, что касается моего благополучия и безопасности. Спорить было бесполезно, и я согласилась с матерью.