«Надёжный романтик»

Алек стоял у крыльца мэрии, засунув руки в карманы джинсов (не драных). Увидев меня, ухмыльнулся, и я вновь подивилась, что раньше не заметила сходства с собственным начальником. Я подошла, не зная, с чего начать. Алек вывел меня из затруднительного положения, достав из куртки и презентовав шоколадку. - Опять молочная? - Тебе в первый рабочий день после отпуска не хватает горечи? - Резонно, - согласилась я. – Спасибо. – Сунула шоколад в сумочку. - Съем позже. Ещё не стемнело, и мы могли рассмотреть друг друга в деталях. Алек-то оставался прежним, а я выглядела официально - узкая юбка почти до колена, светлая блузка, тёмно-синий пиджак; волосы собраны в хвост на затылке, макияж строгий, но справедливый. - Тебе далеко идти до дома? - Я на машине. Могу куда-нибудь подвезти. Алек с усмешкой почесал затылок. - Глупо, что я не догадался. - Зато о многом другом догадался, - подбодрила я. Немножко прищурилась. - Ты меня сразу вспомнил? Его усмешка превратилась в улыбку, от которой мне почему-то сделалось неуютно, хотя не неприятно. - Практически. У меня, в отличие от некоторых, хорошая память на лица, а ты мало изменилась. - Ты мог сразу всё выложить. - Не знаю, Алека или себя я пыталась убедить, что обижена. Не получилось ни с одним из нас. - Зачем? - В серых глазах зажглось озорство. - Так куда интереснее. Ты, к слову, не очень убедительно играла. Тебя только Йован и интересовал. Папа сказал, что твоя мать - редактор «Надёжного романтика», и потом Деян ваш подтянулся. Я одного не понял - почему именно тебя заслали, ты же не работаешь в газете. - Раньше впрямь работала. А тут мама захотела скрасить мне отпуск с пользой для дела. - Оригинальная она у тебя. - Даже не представляешь, насколько. - Почему же? Уже начал представлять. Я вопросительно нахмурилась. - Буду проходить практику в «Надёжном романтике» этим летом, сегодня утром был на собеседовании. - Надеюсь, тебе понравится. – Я потёрла переносицу. – Почему ты учишься не под своей фамилией? - Под своей. Родители разводились с воплями и битьём посуды, мать вернула девичью фамилию и на эмоциях, назло отцу, меня тоже «переоформила». Упорная, однако, женщина, это же нешуточный геморрой. - И отец не возражал? - Возражал, но не особо активно. По-моему, он на что угодно согласился бы, чтоб всё поскорее закончилось, тем более, у него уже был на подходе второй сын. – (Ранее я сказала, что наш мэр никогда не был дураком, но я не говорила, что он никогда не был плохоньким семьянином.) - Тот ещё дурдом творился. – Алека тема не радовала, и он решил её сменить. – Прикольно получается: мой отец - твой начальник, а твоя мама вот-вот станет моим начальником. Слушай, мы же с тобой можем угрожать друг другу тем, что нажалуемся родителям. Представив картинку, я развеселилась. Ненадолго. - Не думаю, что у нас с тобой будет много поводов жаловаться друг на друга. Не думаю, что мы будем много видеться. Этого я вслух не произнесла, но Алек ухватил мысль. Две-три минуты мы ехали в молчании. Я первая не выдержала. - Тебя прикрепили к определённой рубрике или к конкретному журналисту? - Не совсем. Назначили наставника - Деяна. Деян наверняка не в восторге. - Сильно не беспокойся, вряд ли будут проблемы. Деян неконфликтный человек. - Не конфликтный? Да он, когда пришёл в универ, за две минуты истыкал тебя шпильками! - Если ты не заметил, я тыкала в ответ. Тебе советую поступать так же, это оптимальный способ общения с Деяном. У него язык без костей, ты тоже за словом в кармане не лезешь – вы друг другу понравитесь. - Сомневаюсь, я не по этой части. - По какой части? - По голубой. От дороги я сейчас оторваться не могла, потому не знаю, что за выражение царствовало на лице Алека. - Ты о чём? Ему было не слишком уютно, но раздражения не ощущалось. - О том, что я не гей. Не пойми неправильно – не осуждаю и не возражаю, просто сам из другого лагеря. При первой же возможности я уставилась на Алека. - С чего ты взял? - Уж за двадцать два года заметил бы. - Я не про тебя, про Деяна. С чего ты взял, что он гей? - Ты сама сказала. - Я? Когда? - Когда сматывала удочки из универа. Дословно: «Деян вообще напрочь потерян для женской половины человечества». На фразы у меня память тоже отличная, если что. Прижав ко рту ладонь, я хихикнула. - Правда глупо получилось. Моя вина - косо выразилась. Мужской половиной человечества Деян никогда и не был найден, а женская его потеряла в день, когда он женился. - Он женат? - Не заметил обручальное кольцо у него на пальце? - Как жена с ним живёт? - Весело. Они с Ариадной обалденная пара. На свете есть всего две пары, поддерживающие мою веру в настоящую любовь, – мама с папой и Деян с Ари. Под настоящей любовью я подразумеваю отнюдь не те розовые сопли, которые нам втюхиваются во второсортных фильмах и книжках. Одна из причин моей симпатии к книгам Джегоды: там не пропихивается идея о том, что однажды на вас ни с того ни с сего свалится великая любовь, предметом которой станет человек без единого недостатка. Вспомнив о Джегоде, я опять покосилась на Алека. - Я знаю, как зовут Наталию Джегоду на самом деле. Он встрепенулся, мгновенно воспылав любопытством. - И?!! - Может, попробуешь угадать? – Не пойму, с чего во мне проснулась вредность. - Марианна! - Хоть какие-то версии у тебя есть? - Нет! - А подозрения? - Полно, и все бездоказательные. Марианна! - А на кого бы ты подумал в последнюю очередь? После пятисекундного «зависания» глаза Алека округлились. - Профессор Отиш? Наш синтаксист? Гийом Отиш? - Не-а. Лукас Хараван. Мы ждали перед светофором, красному свету предстояло гореть ещё больше минуты, и я смогла вдоволь насладиться замешательством Алека, переросшим в полнейшее изумление. - Наш бывший декан?! - И наш нынешний заместитель мэра по социальным вопросам. Хараван из института перешёл прямиком в мэрию. – Я дёрнула подбородком. – Представляешь, я ведь ему речи пишу. - Надо же, - пробормотал Алек, моргая. – Разве могут у такого писателя быть проблемы с сочинительством? - Видимо, официальный деловой язык выше его сил. - И слава богу. – Он сглотнул. – А то я вдруг представил следующий роман Джегоды, написанный канцелярским языком. Я невольно тоже вообразила постельную сцену, изложенную с применением таких оборотов как «плодотворное сотрудничество», «мониторинг ситуации», «приоритетное направление» и «динамично развивающийся». Алек расхохотался первым, я присоединилась через мгновение. Но когда мы отсмеялись, я попросила очень и очень серьёзно: - Только никому не говори. Ни-ко-му. - Естественно. - Это не шутки. Если проболтаешься, крепко подставишь и меня, и Деяна, и Стефана, и других работников полиции. Я уж молчу про Харавана. - Ясное дело. - Алек. – Я нахмурилась. А он насупился. - Ты меня за кого принимаешь – за крысу или за идиота? Расписку дать? - Не надо. Извини. - Забудь. – Он раздумчиво изучал проплывающий мимо городской пейзаж. – Если б я раньше знал, что это Хараван, был бы уверен, что он не пошёл в полицию, а действительно убил Йована – при такой-то должности. Одно дело образование, другое – власть. - Твоя правда. Признаться, я тоже и так же об этом размышляла. - А инспектор Вук не мог… - Алек остановился, подбирая слова. Знал, как я отношусь к Стефану. – …Обстряпать дело? - Не мог, - твёрдо заявила я, не усомнившись ни на долю секунды. – Не мог, поверь мне. - Верю, - отозвался Алек без малейшей заминки. - Здесь, сразу за углом. Сразу за углом оказался «Какаду» - ресторан, бар и ночной клуб, три в одном. - Хорошо тебе повеселиться, - пожелала я, остановив машину. Алек, отстёгивающий ремень безопасности, замер на секунду, потом закончил начатое, хмыкнув: - Я тут не веселюсь, а подрабатываю. - Зачем тебе подработка? - Не поверишь, есть хочется. Иногда аж по нескольку раз в день – вот такой вот я транжира. Стипендии на всё не хватает, вдобавок, летом её совсем не платят. - Как сын мэра может подрабатывать в баре? Не то чтобы для Юполии это невероятная ситуация. Чиновники и политики у нас скромные (есть теория о генетической памяти, я же подозреваю, что существует память должностная, не дающая забыть о годах, когда проворовавшимся прилюдно отрубали руки), если кто что и ухватит, станет не шиковать напоказ, а усиленно таиться и прибедняться. Дети «сильных мира сего» тоже обычно не выделываются. Вон, у Женевы Лерм из Государственного совета (!) старший сын обычный механик. И всё-таки в случае с Алеком мне виделось нечто неправдоподобное. - Не сын мэра, а сын школьной учительницы. Хочется думать, что глава нашего города принципиально не балует отпрысков, чтоб те привыкли добиваться всего своими силами; а не что ему безразлична судьба Алека и Алек отвечает взаимностью. Не могут у них быть безнадёжно плохие отношения, будущее светило журналистики ведь что-то выспрашивало про меня у папеньки, следовательно, они, как минимум, не бойкотируют друг друга. Да и на работу к отцу Алек приходил… Один раз за пять лет. - Кем ты трудишься? – Я спросила, чтоб прогнать мысль, характеризующую меня не с лучшей стороны: на ум пришло, что в следующем году, когда снова будут выбирать мэра Леуда, для кампании шефа сын-работяга может весьма пригодиться, если грамотно подать. Тьфу! Марианна Грабовец, как тебе не стыдно! Живо отключила в себе пиарщика, прямо немедленно! - Обычно барменом. Иногда бываю на подхвате, при необходимости могу переквалифицироваться в официанта, а в экстренном случае, скооперировавшись с коллегами, - в охранника-вышибалу. – Светлые глаза смотрели с откровенной смешинкой. – Моя смена начнётся только через полтора часа. Пока могу угостить тебя кофе. Или даже вином, а то и коньяком – под шоколадку самое оно. - Спасибо, нет. У меня на сегодня другие планы. – Я солгала, понимая, что буду чувствовать себя неловко, если соглашусь на предложение Алека. Дабы не показаться сухарём, я включила улыбку. – К тому же, не хочу, чтоб у тебя из-за меня были лишние расходы. - Не переживай, - с напускной серьёзностью произнёс Алек, - персоналу положены скидки. К тому же, - он меня передразнил, но ласково, - хотя я не миллионами ворочаю, пара чашек кофе или бокалов спиртного меня не разорит. - Да ты у нас самостоятельный мальчик. - Ага, - он степенно кивнул. – Сильный и независимый. У меня даже кот есть. – Алек открыл дверь и уже поставил одну ногу на тротуар, однако вспомнил что-то. – Забыл спросить: ты всё-таки Ботрит или Грабовец? - Грабовец. Ботрит – фамилия бывшего мужа. Брови Алека скакнули на лоб, нога убралась обратно в машину. Он был не ошеломлён, но удивлён. И заинтересован. - Ты уже успела побывать замужем? - Я много чего уже успела, - усмехнулась я. – Мне на прошлой неделе тридцать лет стукнуло. Наверное, я ожидала, что Алек хотя бы для приличия смутится и уйдёт. А он продемонстрировал, по-моему, все тридцать два зуба. - Серьёзно? Тогда с Днём Рождения, - Алек наклонился и поцеловал меня. – С прошедшим. Я не поблагодарила. Секунды три-четыре сидела и хлопала ресницами, ибо не могла решить, как реагировать. Понимаете, поцелуй пришёлся на уголок губ. То есть не совсем в губы, и надумай я обидеться, Алек мог бы невинно заметить, что «не сделал ничего такого, лишь чуток промахнулся нечаянно, нечего превращать муху в слона». Но это точно был не дружеский чмок в щёчку. Тоже мне повод для драмы. Не хватало ещё расстраиваться из-за таких мелочей… Эх, кого я обманываю? В том-то и проблема, что я не расстроилась. - Если всё-таки передумаешь насчёт чашки или бокала – заходи, - бойко подытожил вылезший из машины Алек, прежде чем захлопнуть дверь. Положив ладони поверх руля, я уткнулась в них лбом. Затем подбородком, бороздя взором уличные просторы. После чего скинула с себя пиджак, без которого нежно-голубая блузка не смотрелась строго. Я выпустила из причёски пряди по бокам лица, провела кончиками пальцев под глазами. - Алек! Когда он оглянулся, я стояла подле авто. - А чай вместо кофе можно? На мгновение-другое он застыл, потом широко улыбнулся, опять по-мальчишески засунув руки в задние карманы. Ветер тронул его волосы, встрепав чёлку. - Будет неимоверно трудно, но я постараюсь раздобыть. Бодро - и, надеюсь, изящно - процокав шпильками по асфальту, я оказалась рядом с Алеком. И даже не удивилась своему следующему вопросу: - У тебя, случаем, нет мотоцикла? - Нет. - А на гитаре ты играешь? - Немного. А что? - Ничего. Не обращай внимания, порой во мне берут верх мамины гены, и я начинаю задавать странные вопросы. И в целом вести себя странновато. - Ну, - Алек артистично-галантно подставил мне руку, под которую я его тут же взяла, и мы снова посмеялись, - я не против.

Конец