cherry wine & softcore

#np yawah - lay it down (feat. baloon) чжинхван держит себя под контролем, когда замечает четыре часа утра на своих часах, режущие сонные глаза и осветляющие всю комнату ярко-белым цветом. и даже как-то все равно становится на то, что свет отбил весь сон (точно ли отбил свет?) и желание разломать новенький будильник не проявляется, пока в мыслях лишь вертится одна фраза. какого хуя, ким ханбин. он блуждает рукой по кровати, ища хоть какой-то намек на присутствие не менее блуждающего лидера, и как-то раздраженно выдыхает. вставать с кровати не хочется, как и не хочется думать об этом сранном ханбине, который заставляет его чувствовать себя настолько неприятно и непонятно, что невозможно не думать об этом. хотя имеет ли он вообще право злиться? чжинхван фыркает самому себе за излишнюю наивность даже в своих мыслях и трясет головой, словно отряхивая все мысли. хочется пить. и возможно что-то покрепче. все равно уже не заснуть. в квартире уже все спят, — ребята устали после трехчасового соревнования в overwatch, в котором в конце таки выиграл чжунэ под вздохи старших хёнов — чжинхван чуть улыбается воспоминаниям об этих дурацких мальчишках, которых знает больше восьми лет. иногда он даже не понимает, зачем им две квартиры, если они в любом случае бегают друг до друга каждый день. это заставляет трогательно умилиться и с нежностью заботиться об этих несносных детях. они действительно стали ему самой настоящей семьей. уже как-то непривычно завтракать, не видя смешно корчащихся чживона с донхёком, слушая громкое пение чжунэ, смотря на скромно улыбающегося юнхёна, пока он готовит всем завтрак, увлеченно играющего чану в игры. и не замечая привлекательную улыбку лидера, смеющегося от очередной смешной шутки чживона, затем переводя взгляд на него. чжинхвана сразу бросает в мороз и его, словно облив ледяной водой, как-то знобит. хочется перевести взгляд куда угодно, лишь бы не сталкиваться с лидером, лишь бы не показать свой смущенный вид, и облегченно выдохнуть, когда перестает ощущать пристательный взгляд на себе. становится как-то одиноко, когда он обнаруживает себя одного на пустующей, холодной кухне в кромешной темноте. руки тянутся уже не к кофе, а к бутылке вина — и становится как-то все равно на завтрашнее расписание, — лишь желая затуманить разум. когда в коридоре звучит тихий щелчок и одновременно какие-то неряшливые шаги совместно с тяжелым дыханием, чжинхван даже не поворачивает голову. от ханбина несет алкоголем и сигаретами за километр, что только ухудшает ситуацию. хочется лишь игнорировать присутствие лидера как можно дольше. отрицать его прибывание в студии «друзей» как-то глупо, поэтому чжинхван отпивает последний глоток с бокала и забирает с собой всю бутылку, пытаясь незаметно пройти к своей комнате. он уверен, ханбин даже не заметит его присутствия (ведь какое ему дело?), не услышит тихих шагов и еле заметную тень на паркете. кажется, чжинхван впервые за свою жизнь настолько ошибся. — хен? — неразборчиво хмыкает ханбин, пытаясь развязать шнурки непослушными пальцами. — хен, это ведь ты. стой. чжинхван останавливается от неожиданности, не поворачивая голову. он слышит, как ханбин уже справился с обувью и медленными, шатающими шагами идет в его сторону. старшему хочется как можно скорее уйти отсюда, не встречаясь с глазами лидера. он знает, сейчас он спросит, почему он не спит, пьяно пробурчит какую-то херню и шумно крикнет, чуть ли не разбудив мемберов, отчего чжинхвану придется укладывать его в постель. все, как всегда. чжинхван так чертовски устал от этого всего. может, раньше он и чувствовал желание заботиться об этом наглом младшем, но сейчас единственное, о чем он мечтает — не видеть его вообще (или же не видеть его настолько счастливым без своего хёна?). — хен, — хриплым голосом продолжает ханбин, обнимая со спины и дыша прямо в ухо старшего. через чжинхвана проходят миллионы ударов стеклом, разрезая кожу настолько, что боль становится нетерпимой. — а ты почему не спишь? его руки крепко обхватывают талию нани, а разум все еще шатается от алкоголя в крови, отчего он почти падает на старшего, больно прижав к стене. чжинхван поджимает губы, лишь бы не разбудить младших, и поворачивается лицом к ханбину. у ханбина в глазах играют чертики и старшему становится даже как-то страшно на одну секунду. руки кима нежно поглаживают поверхность халата, надетого поверх голого тела, то оттягивая его, то наоборот сжимая в кулаке. его глубокое дыхание щекочет кожу шеи и мурашки покрывают все тело чжинхвана. хен пахнет спелой вишней, легким ароматом алкоголя с сахарным мармеладом и ханбин бы с радостью вылизал каждый миллиметр кожи, пробуя на вкус сладкого хена. в низу крепким узлом усиливается возбуждение и ханбин даже не сразу понимает, что у него встает на своего хена. чжинхван даже забывает о вопросе от неожиданного поведения младшего, которого хочется одновременно и оттолкнуть, и прижать ближе. дыхание сбивается и разум напоминает о своем существовании, но чувства кима переполнили все мысли. ханбин хмыкает, замечая бутылку вина в руках у старшего, и отбирает ее, все еще придерживая хена одной рукой. — пьешь без меня, хен? — ханбин наклоняет голову чуть вправо и смотрит прямо в глаза старшего, усмехаясь. его губы находятся на расстоянии двух сантиметров от губ чжинхвана и последний старается сдерживаться. мысли, что это лишь издевательство над его чувствами, и желание оттолкнуть подальше все усиливаются, поэтому чжинхван берет себя в руки, холодно отвечая: — кто бы говорил, — и резко отбирая свою бутылку, он выбирается с хватки лидера. тот насмешливо приподнимает брови, пожимая плечи, и предпринимает еще одну попытку остановить чжинхвана. чжинхван лишь вовремя уворачивается и быстрым шагом возвращается в свою комнату. — вали-ка ты спать, бинни. только попробуй разбудить кого-то. и запирает свою дверь. он уверен, на утро он пожалеет обо всем.