cherry wine & softcore

#np b.i - mirror ханбин устало подтягивается и зевает в темной пустующей студии звукозаписи. в здании осталось почти никого, лишь охрана и менеджеры, доделывающие свою работу в поздние три часа ночи. студия кажется слишком большой и одинокой. ханбин вытягивает руку и не чувствует ничего. как-то пусто внутри. ханбин смотрит на свое отражение в зеркале напротив и видит лишь усталое, осунувшееся лицо. под глазами серо-зеленые синяки, щеки впали, болезненно выделяя острые скулы. осталось совсем чуть-чуть — ханбин хрустит пальцами — нельзя останавливаться на середине пути. спину уже ломит от напряжения и хочется почувствовать массаж мягких рук по спине. мышцы ног болят от утренней тренировки новой хореографии, которую они репетировали часа четыре. голова идет кругом от переутомления и ханбин чувствует себя совсем потерянным. разум кричит «давай же, нужно сделать все идеально», тело просит остановиться. ханбин хочет слушать тело, но продолжает работать по правилам разума. иногда хочется простой спокойной жизни — видеть каждый день свою младшую сестренку, самому видеть как она растет, целовать в щеку по утрам маму, заниматься тем, чем занимаются абсолютно все, путешествовать, встретить любовь всей жизни и мирно ложиться спать в любое время. не чувствовать себя так. зеркало шепчет «перестань думать, продолжай работать». ханбин в ответ хмыкает, вытаскивая сигарету. прохладный весенний ветер окутывает мурашками худощавое тело, заполняя все пространство студии. окно открыто полностью, ханбин не с первого раза зажигает сигарету. выходить на улицу нет сил, как и нет сил садиться за работу. не хочется ничего. время застывает — остаются лишь ханбин, его отражение и этот весенний ветер. он позволяет отдышаться, выпустить пар и напряжение, делая еще одну затяжку. застыть бы в этом моменте навсегда. не видеть ничего завтра, не помнить вчерашнее, не знать свои обязанности. не повторяя, как молитву, «ты должен-должен-должен». только он. только этот миг. ничего больше. одиночество накатывает головой. прозрачная дверь издает тихий скрип, впуская внутрь кого-то маленького и беспокойного. чжинхван старается как можно тише подойти и взволнованно смотрит на часы. полпятого утра. ханбину даже не надо оборачиваться, чтобы понять, кто стоит позади. — бин-а? — шепчет хен, смотря на напряженную спину лидера. тот уже целый час просто смотрит на вид раннего утра, сидя на кресле. на столике рядом с ним лежит открытая пачка «парламента» и блюдце, наполненное окурками. — пора домой. ханбин прикрывает глаза и толкается назад, опираясь спиной об стенку кресла. пора домой. почему-то хотелось услышать только эту фразу за последние шесть часов, проведенные в пустующей студии. чжинхван подходит ближе, мягко прикасаясь к напряженным плечам лидера, осторожно поглаживая кожу. — твоему организму уже плохо, — как-то виновато продолжает старший, глядя с неприязнью на почти закончившуюся пачку сигарет. он аккуратно проводит пальцами по шее, поднимаясь к волосам. — прости. чжинхван чувствует сильную вину перед младшим. ведь это он должен делать все. он должен тащить шестерых парней на своей спине. он должен помогать каждому из них. он ответственный за них, хоть и осознает, что у каждого из этих парней своя голова на плечах. он должен отдуваться перед директором. не ханбин. не тот забавный младший, смешно изображающего разных рэперов, которых чжинхван даже не знал в первый год стажерства. не тот парень, что наивно и по-детски удивляется новым вещам. не тот парень, что дарит лучшую улыбку чжинхвану по утрам. — мне одиноко, хен, — добавляет ханбин приглушенным голосом. горло разламывает от долгой попытки записать демо песни. окна студии просвечивают ранний фиолетово-розовый рассвет. становится прохладнее. — я очень устал. чжинхван прижимает голову лидера к себе, нежно обнимая. ханбин утыкается носом где-то между ребрами хена, вдыхая сладкий запах геля старшего. единственная свежесть в его жизни. лучик солнца. его поддержка. ханбин умирает в этом моменте, окончательно перестав слушать свой разум. он слишком устал. он хочет лишь дышать запахом мини-хена и наконец-то расслабиться. не винить себя. не заставлять себя. не брать ответственность. в его мыслях только он и чжинхван. — я всегда с тобой, — шепчет хван, гладя по волосам младшего и целуя в макушку. — нужно поспать. ханбин кивает и встает с кресла. сил убирать за собой нет и ханбин мысленно вновь обещает себе, что придет раньше и приведет все в порядок. но пока он только берет за руку своего хена и позволяет ему отвести его в общежитие. чжинхван мягко поглаживает пальцем тыльную сторону руки ханбина и они выходят со здания. ханбин крепче сжимает ладонь человека, которого действительно любит. на улице становится легче дышать.