cherry wine & softcore

#np poolside, panama - can't stop your lovin – отличная выставка, донхёк! с этой фразой чжинхван легко ускользает с рук ханбина, оставляя шлейф ягодного одеколона и легкий аромат шампанского. у него всегда получалось тихо и изящно исчезать и также магически привлекать внимание – ханбин потрясается этому умению как в первый раз, пока следит за легкой походкой своего парня к их близкому другу. донхёк взволнованный и счастливый одновременно; на выставку пришло даже больше людей, чем ожидалось, и он утопал в разговорах с важными гостями и пришедшими критиками, но радостно улыбался такому размаху. конечно, это еще не его собственная выставка, к которой он стремился, наверное, всю вечность, но такой шаг – уже круто и заслуживает похвалы. – спасибо, хён! рад вас видеть с ханбином, – донхёк салютует подходящему к ним ханбину и широко улыбается. укладка давно растрепалась и выбившие пряди выглядели даже трогательно на младшем. – мне уже нужно отходить гостям, но остальные в главном зале. чжинхван перед уходом мягко обнимает донхёка и отпускает его к очередным критикам, подхватывая еще один бокал шампанского у прошедшего официанта. он прилюдно берет ханбина за руку и они проходят к главному залу, приветствуя лучших друзей. такие встречи получались достаточно редко – чживон в бесконечных турах, чжунэ занят написанием новой книги, у чану бизнес растет, а расписание юнхёна заполнено съемками в кулинарных шоу. и самое главное общее их всех – они до безумия трудолюбивы и отдаются своему делу. ханбин по-настоящему восхищается каждым из них. (правда, часто забывает, что он один из них) и по-настоящему удивляется тому, что чжинхван все еще встречается с ним. не то что бы ханбин не любил его – как раз-таки любил и слишком сильно, почти до боли в ребрах и потери разума. он видит спину чжинхвана, обнимающего своих друзей, его счастливую улыбку – самое красивое и солнечное, что когда-либо видел ханбин – и громкий смех, то, как он приподнимается на носочках своих лакированных туфель, чтобы обнять высоких чану и чжунэ, причитая о том, что они вновь выросли. и ханбин снова теряется в своих мыслях; перед ним чжинхван в черной шелковой рубашке с выпирающими ключицами и худой шеей, слишком изящный, слишком красивый. ни одна фотография, сделанная ханбином, не сможет передать ту красоту, какую ханбин видит каждый день. – мы не виделись четыре месяца, а ты все еще смотришь только на чжинхвана? – смеется юнхён, возвращая ханбина с его маленького мира. чжинхван смущенно переводит взгляд и слегка улыбается, мило и невинно, стеснительно. – я даже завидую хёну. – имею право, – хмыкает ханбин, обнимая друга в ответ. чжинхван приподнимает бровь, с дерзостью бросая на него взгляд, и ханбин может без слов услышать «уверен, что имеешь?». он всегда любил дразнить – иногда специально, а иногда выходило естественно, но в любом случае у него получалось разгонять кровь в ханбине, может и по-детски. – как у тебя дела, хён? – теперь буду вести утреннее кулинарное шоу сразу после новостей, – юнхён ярко улыбается, потягивая шампанское, и ханбин действительно рад за него. он не знает никого, кто мог бы так вкладываться и наслаждаться готовкой так, как юнхён. он как-то пробовал приготовить ужин по его рецепту. получилось, конечно, не так красиво и вкусно, но чжинхван все еще живой и вроде бы ему даже понравилось (правда, продолжение ужина ему понравилось больше и ханбин в этом намного лучше). неспешные разговоры и искрящие пузырьки шампанского ослабляют неловкость и потерянность ханбина. он не любит такие вечера, хоть и сам связан с искусством – картины и работы интересные, но большинство приглашенных посетителей даже не пробуют искать в них какой-либо смысл. наверное, поэтому его сразу же зацепил чжинхван – он одновременно умел общаться со всеми и оставаться самим собой, его разносторонность удивляет ханбина. они встретились на вечеринке после концерта чживона. к моменту прихода ханбина половина присутствующих уже были пьяными, как черт, и он на самом деле не был удивлен – вечеринки чживона всегда проходили шумно и весело, а еще с огромным количеством алкоголя в крови и музыки в перепонках. первым делом он начал фотографировать все подряд, подхватывая размытые кадры и пьяных веселящихся людей, запечатлев их счастливые улыбки и безрассудство во взгляде. а потом он случайно замечает чжинхвана. он с закрытыми глазами и бокалом вина в одной руке еле слышно подпевал музыке, двигаясь под ритм, и ханбин правда старался не фотографировать так много. но это были лучшие фотографии, которые когда-либо он делал (или этот парень был слишком притягательным?). чживон пьяно обнимает его за шею, пробубнив что-то про то, что «самый лучший фотограф в мире навестил меня, какая честь» и потащил его. к этому парню. ханбин пытается остановить лучшего друга, но тот тяжелый и сильный, а еще чертовски пьяный и веселый. поэтому он останавливается прямо у этого парня, толкает ханбина и громко кричит, перекрывая музыку. – чжинхван, я говорил тебе про него, это мой лучший друг – ким ханбин. ханбин, это мой друг детства чжинхван, он недавно вернулся из франции, проследи за ним, окей? спасибо. чживон исчезает так же быстро, как и появился, оставляя двух удивленных парней наедине. и, не будь чживон таким пьяным и быстрым, ханбин придушил бы его прямо тут, но на него смотрит этот парень (зачеркнуто) ангел и он вновь теряется. – приятно познакомиться, ханбин, – у него не только приятная внешность, но и приятный голос с мягкой ладонью, которая меньше ханбиновской. сам парень ниже ханбина на полголовы и ему хочется узнать, какого это обнимать его. – и мне. весь дальнейший час они провели на балконе, подальше от шумной музыки и толпы людей. ханбин рассказывал о своей работе фотографом, которую он воспринимал скорее как хобби, как и сочинение музыки. он узнал, что чжинхван – учитель литературы и пару лет преподавал в парижской частной школе, а еще старше его на два года, несмотря на милую, подростковую внешность и трогательную миниатюрность. – чживон постоянно печется обо мне так, словно это он старший. на самом деле, ты можешь не следить за мной, наверное, я занимаю твое время, – чжинхван неловко покусывает нижнюю губу и ханбин не может не смотреть туда. он бы хотел сфотографировать сейчас старшего, но боится отпугнуть его. – мне нравится проводить время с тобой. чжинхван улыбается и слегка гладит ханбина по руке. – мне тоже. взять номера друг друга они забыли, как и узнать любой контакт. и, пока все мысли ханбина были поглощены этим маленьким и красивым хёном, у него все еще шла работа и очень нагружено. иногда времени даже на перекус не хватало, как и на сон, но он все еще жалел о том, что не успел взять номер того парня – вновь его стеснительность и невнимательность побороли внутреннее желание действовать. и когда он был приглашен на очередную выставку, меньше всего он ожидал, что встретится с ним вновь. ханбин смотрит, как чжинхван легко заговаривает с любым гостем и даже критиком из италии на английском, смешанным с итальянским, кокетливо улыбается на полученные комплименты о своей внешности и изящно потягивает бокал шампанского, задумчиво рассматривая картины. он переводит камеру на него и ловит кадр, а затем замечает взгляд старшего и чувствует себя пойманным. – не люблю современное искусство, – внезапно говорит чжинхван, смотря ханбину в глаза. тот почти утопает в волшебности его глаз – чжинхван весь, словно волшебный и невесомый, несуществующий. ханбин всю жизнь считал, что такие красивые люди существуют только в сказках. – почему? – он опирается на белую стену рядом с картиной, «утопающее время» от начинающего японского художника. ему интересно узнать мнение чжинхвана – на самом деле, он бы хотел узнать не просто мнение, он бы хотел знать всего чжинхвана, – правда, так получилось, что ханбин больше любит слушать, а чжинхван болтает обо всем, но только не о себе. – слишком загруженные работы. куча всего тайного и сложного, скрытые смыслы, теории, до абсурдности странные стили. для меня красота в простоте. хотя артхаус я люблю, – отвечает чжинхван, слегка улыбаясь. он приближается к ханбину, не отрывая взгляд, и загадочно продолжает. – правда, одно творение здесь меня все-таки заинтересовало. – и какое же? – у ханбина дыхание сбивается от сладких улыбок старшего, подаренные только ему. он чувствует себя загипнотизированным; почему-то с чжинхваном всегда хотелось вести себя открыто и искренне, даже если он выглядит как дурак. – сложное, молчаливое и с очень привлекательной внешностью. надеюсь, у этого творения найдется время для моего изучения? ханбин прыскает от смеха и положительно кивает головой под смущенную улыбку чжинхвана. он в первый раз видит его смущенным и, о боже, он хочет видеть это каждый раз. – с удовольствием проведу с тобой даже вечность. насчет вечности ханбин все еще не уверен, но четыре года пролетели в одно мгновение и он все еще влюблен в чжинхвана, как в тот день. может быть это из-за того, что они видятся не так часто, отдаваясь работе на полную, или же из-за того, что чжинхван удивляет его каждый раз. наверное, он сможет сделать целую галерею из фотографий чжинхвана, и этого будет недостаточно, чтобы полноценно передать его значимость в жизни ханбина. он не знает, что цепляет его в чжинхване каждый раз – может это его очаровательность или звезды в глазах, когда он искренне смеется, или его страсть к литературе, нежное пение на кухне и тихие интимные шепоты в час ночи. его притягивает абсолютно все; наверное, это и есть любовь. ханбин берет его за руку нежно, с мягкостью и аккуратностью, словно к хрупкой хрустали, а потом целует со всей страстью, дерзостью и любовью, жгуче и рвано, с прокусанными губами и сбитым дыханием, переполняя их двоих своими чувствами. чжинхвана нужно любить именно так – с легкостью, нежностью и загадочностью, насыщенным послевкусием. показывая всю любовь только наедине, храня секреты глубоко между ними двумя. он смотрит ему в глаза и гладит по щеке большим пальцем, осторожно и заботливо, восстанавливая дыхания. на устах остается несказанное «я люблю тебя», но все понятно даже без слов. чжинхван прижимается ближе к нему, лоб ко лбу, нос к носу и одно дыхание на двоих. он никогда не чувствовал сильную ревность, когда чжинхван флиртующе улыбался на очередные комплименты или проводил с кем-то время больше, чем с ним. он просто принимал это, как есть, и отпустил бы чжинхвана в любой момент, если бы тот захотел. поэтому, когда он замечает искренний смех чжинхвана с угла и его сияющие глаза, смотрящие на чжунэ, он не мешает им, наблюдая со стороны. наверное, такие, как чжунэ, больше подошли элегантному и мягкому чжинхвану. у них много схожего – один музыкальный вкус, любовь к литературе и много разговоров о поэзии, романах и писателях, страсть к винам и искусству. такой, как чжунэ, водил бы чжинхвана по выставкам, операм и театрам в любой свободный день, возил на крутых машинах, пил вечерами «брунелло де монтальчино» – его любимый, ханбин помнит – и танцевал с ним под медляки джона ледженда. это не ханбин, у которого трудоголизм в крови, любовь к винтажу, «шевроле импала» 1965 года, альт-рок и хип-хоп, домашние посиделки и непереносимость алкоголя. и он готов делать для чжинхвана все тоже самое, но проводить ленивые дни в кровати с сонным чжинхваном, пить какао с ним в дождливые дни и просматривать вместе фильмы перед сном – самое любимое и ценное для него. чжинхван сильный и самостоятельный снаружи, серьезный, ответственный и хороший друг для всех своих близких, но внутри чувствительный, усталый парень со своим страхами и желанием любви и стабильности. и ханбин со своей пассивностью, наверное, никогда не сделает его по-настоящему счастливым так, как чжинхван делает его просто своим существованием. правда, чжинхван почему-то все равно поворачивается посередине разговора с чжунэ и смотрит на ханбина. улыбается, мягко и влюбленно, просто так. ханбин улыбается в ответ. он прерывает разговор с младшим и возвращается к ханбину, который отдыхал на кожаном черном диване в углу зала, незаметно для других посетителей. и совсем тихо, таинственно шепчет на ухо, наклоняясь и проводя пальцем по открытому участку кожи на шее от рубашки ханбина. – я бы сейчас предпочел чашку горячего шоколада и нашу мягкую кровать. а ты что думаешь насчет этого? ханбин слегка ухмыляется, перехватывая ладонь чжинхвана, и переплетает пальцы. – сбежим? – если ты проведешь личную фотосессию со мной этой ночью, я весь твой. у него искорки в глазах и игривая улыбка на губах, тех губах, от которых ханбин глаз свести не может с первого дня знакомства, и чжинхван тянет его на себя, по-дурацки убегая со здания, как безрассудный подросток. они выбегают, глупо хихикая, и посередине улицы чжинхван резко отпускает его и – – спорим, ты не догонишь меня? он убегает, громко смеясь, и почти успевает до конца улицы, но ханбин перехватывает его за ладонь, ловит в объятие и пытается восстановить дыхание. чжинхван смеется, задыхаясь, слегка бьет кулачком ему по груди и поднимает голову, счастливо улыбаясь до морщинок у глаз. и ханбин, кажется, влюбляется еще сильнее.