Земляника, сахар и горькая редька

      Отр. 12              Лена не успела даже испугаться, как ‒ плюх! ‒ и она оказалась по горло в мутной тягучей воде, рекой текущей по дну длинной извилистой пещеры. Боль исчезла и разум заполонила эйфория, кищащая несвязным бредом:       ‒ Ля какая… ‒ бормотала Лена. ‒ Вы изумительны… Никогда не видела ничего прекраснее… Обворожительно…       Остаток ускользающего внимания разбудил Лену, указав на приближающийся комок желтой жижи. В панике она погребла к берегу; вода оказалась неожиданно густой, каждый гребок давался с таким усилием, что в тот миг, когда мерзкий сгусток проплыл мимо, она в истощени едва держала голову над водой.       ‒ Давай, ‒ подбодряла она себя, ‒ еще совсем… ‒ ботинок шаркнул по дну, ‒ немного.       Взбивая гребешки пены девушка упорно шагала навстречу спасительному берегу. Тягучий кисель не просто засасывал, он расслаблял, течение уносило всякое желание и чувство, кроме восхищения и похоти.       Тяжело дыша, Лена ступила на твердую землю и упала навзничь, раскинув руки.       ‒ Что… ‒ выдыхала она, ‒ это… за… мерзость? ‒ она брезгливо сплюнула в сторону реки, затем растерянно заморгала и приподнялась на локтях, наблюдая за медленно уплывающей пеной.       Лицо исказилось в отвращении:       ‒ Слюни?! А желтое, это было… ‒ мысль заканчивать не хотелось. ‒ Ну, худшее позади. Надеюсь.       “И что же мне дальше делать?” ‒ думала Лена, бессильно развалившись на земле.       “Либо впитывай, либо обтекай”, ‒ съязвила чужая мысль.       ‒ Нет, ‒ флегматично ответила девушка, ‒ мы же решили, что я Мику. Мысли Алисы, на выход!       Наступила тишина.       ‒ Вот и славно. Значит Лена остается Леной. Итак, вопрос тот же: нужно решить, куда идти.       “Давайте обратимся к истокам…”, ‒ начала было некая мысль, но девушка оборвала ее.       ‒ К истокам! ‒ она поглядела вверх по течению. ‒ Да, у истоков вечно что-то стоит. Если повезет, оно будет разговаривать. Если совсем-совсем повезет, оно сможет давать ответы. Вот только... ‒ зевок, ‒ отдохну немного.       

***

      Но выспаться путешественнице не дали: вскоре она проснулась от настойчивого дерганья за руку.       ‒ Извините, ‒ дрожащим голосом звал незнакомец, ‒ извините, вы не видели…       ‒ Что? ‒ Лена с трудом разлепила веки.       ‒ Фулл. У вас нет? Или где-то видели?       ‒ Простите, как вы сказали? ‒ тяжело сопя Лена привстала и узнала маленького белого кролика. ‒ Фулл?       ‒ Да. У вас есть?       ‒ Нет. А как выглядит ваш фулл?       ‒ Ну, фуллы, они все одинаковые…       ‒ Логично… ‒ Лена потянулась к реке, думая умыться, но быстро отдернула руку, вспомнив, что в ней.       ‒ Тогда извиняюсь, ‒ прохожий прижал ушки и быстро ускакал.       ‒ К истокам пошел… ‒ пробормотала девушка и встрепенулась, ‒ К истокам?! Нужно скорее догнать его!       

***

       Но куда уж ей было угнаться за кроликом: две (пусть и порядочных) ноги Лены никак не могли соревноваться с четырьмя кроличьими лапками любой степени порядочности.       ‒ Ну и ладно, ‒ вздохнула она, ‒ пойду одна, нам все равно не по пути.       И она зашагала по следам беглеца. Вы не удивляйтесь, уж так бывает, что дорога одна, а пути ‒ разные. А дорога была проще некуда: пустынный бережок вдоль реки слюней, что извивалась и выпрямлялась под стать стенам пещеры. Хотя, пещерой это было лишь условно. Лена знала, что многие из них бывают невероятно длинными и все благодаря подземным ручьям, что веками прокладывали путь. Но здесь картина складывалась как раз наоборот: высокие, в десяток метров, катакомбы затапливались слюнным потоком и тем интереснее было добраться до их источника.       За очередным поворотом оказалась огромная пещера, залитая слюнным озером и венчаемая слюнепадом. Рядом с ним вилась крутая тропинка, по которой медленно взбиралось чудное создание. Оно несло что-то на спине и непрерывно охало и вздыхало.       “Две ноги”, ‒ заметила Лена, ‒ “ему наверняка тяжело”.       И действительно: у существа было две длинных ноги, рыбий хвост, плавники, голова… В общем, все остальное было рыбье. Обычная такая рыбка с ножками. С трудом удерживая на “плечах” два свитка она жалобно причитала: “Ох, не успею… Я такой медлительный…”       Лена поспешила помочь, но вдруг остановилась, раздумывая, как обратиться к незнакомцу. После всего пережитого, она ни в чем не могла быть уверенной.       “Значит”, ‒ решила она, ‒ “будем опираться на факты”.       По виду, это напоминало либо карася, либо карпа. Карася Лена однажды пробовала и запомнила, что у них слишком много костей, чтобы есть их снова. Карпов девушка не ела, но была уверена, что они более пригодны для пищи.       Лена подошла поближе и максимально уважительно произнесла:       ‒ О, Рыба!       Ей показалось очень хорошим вариантом обратиться именно так: во-первых, она уж точно не ошибется, во-вторых, это было как “о, человек”, но только по-рыбному. Человек, как говорится, звучит гордо, может и у рыб так же?       Рыба смотрела на нее несколько вопросительно, если правильно понимать рыбью мимику.       ‒ О, Рыба, ‒ продолжила Лена, ‒ будьте так добры, подскажите, сколько у вас ребер?       Незнакомец молча опустил глаза.       “Не понимает”, ‒ подумала было девушка, как вдруг тот схватился плавником за грудь и принялся ее ощупывать. Стоит ли говорить, с каким грохотом свалился с его плеча свиток и как тот скатился по склону, хлюпнувшись в озеро.       ‒ Ах, я такой непоследовательный, ‒ произнесла Рыба.       ‒ Пожалуйста, не волнуйтесь, я достану! ‒ сорвалась с места Леночка.       ‒ Не надо, ‒ остановила ее Рыба, ‒ рукописи не тонут. Куда-нибудь да выплывет, кто-нибудь да прочтет. Там ничего особенного.       ‒ А что там?       ‒ Изделец на красном острове, повесть. Мне потребовалась ночь, чтобы написать ее.       ‒ Вы писали целую ночь? ‒ Лена занервничала. ‒ Тогда я обязана ее достать!       ‒ Я сказал: “мне потребовалась ночь”, а не “я писал всю ночь”.       ‒ И о чем же она? ‒ Лену охватил интерес. Жгучий интерес, какой открывается только к вещам навсегда потерянным.       ‒ Двенадцать.       ‒ Двенадцать?       ‒ Хм… Это же только с одной стороны, ‒ Рыба опустила второй плавник, роняя другой свиток, но Лена подхватила его и положила под ноги.       ‒ Ах, я такой забывчивый, ‒ протянул собеседник, поглаживая грудь. ‒ Осторожнее с ним, он очень важен. Там… поэма, название по дороге придумаю. Я несу ее на Избирательную компанию, но, боюсь, не успею.       ‒ Да, ‒ сочувственно произнесла девушка, ‒ я видела, как вам тяжело. А давайте я вам помогу донести ее до этой вашей…       ‒ Буду очень благодарен! Кстати, двенадцать. Всего двадцать четыре.       “Пожалуй, это много для рыбы”, ‒ подумала Лена.       ‒ Вы, наверное, карась? ‒ спросила она неуверенно.       ‒ Да, а откуда ты меня знаешь?       ‒ А я и не знаю, просто догадалась.       ‒ Ну хорошо, Леночка… ‒ Карась хитро улыбнулся.       ‒ Постойте, откуда вы… ‒ но рыбка с ножками уже ловко взобралась на вершину тропинки.       “Ишь, какой быстрый”, ‒ думала Лена, догоняя его. ‒ “А ведь свиток-то совсем не тяжелый…”       ‒ И еще раз извините за то, что задержала вас. И за ту повесть, ‒ сказала она, подойдя к Рыбе.       ‒ Да ничего! ‒ бодро отозвалась та. ‒ С твоей помощью мы доберемся в десять раз быстрее, так что у нас теперь в распоряжении целое множество времени!       ‒ Боюсь, нам лучше поспешить.       ‒ Почему же?       ‒ У меня проблемы с целыми множествами.       ‒ Хм, вот как… ‒ Карась понимающе закивал. ‒ А с чем еще у тебя проблемы?       ‒ Много с чем. Например, что это за вещь ‒ Избирательная компания?       ‒ Ни хека себе! ‒ он шлепнул плавниками. ‒ Шутишь, что ли? Находишься ВНоре и не знаешь об Избирательных компаниях! Как ты здесь, вообще, оказалась?       Лена с трудом перебирала в голове последние события:       ‒ Я помню… как упала… пробила дно и… провалилась сюда.       ‒ А, ясно, ‒ хмыкнул Карась и зашагал вперед, ‒ сюда все так попадают.       ‒ Значит, будьте снисходительны к новичку, что такое ВНоре?       ‒ ВНоре мы находимся. ВНоре - это все, что ты сейчас видишь.       ‒ Угу, а Избирательная компания?       ‒ Собираются несколько компаний и избирают кого-то. Из названия же понятно.       Он вдруг вздохнул:       ‒ Меня вряд ли изберут… У меня совсем нет компании. Я вложил много труда в эту поэму, хоть и не успел закончить, но, ‒ Рыба поглядел на свиток в руках Лены, ‒ буду брать не количеством, а качеством. Даже не представляю, как бы я без тебя ее дотащил…       ‒ Но ведь она не тяжелая! ‒ возразила помощница.       ‒ Понятное дело, ‒ хмыкнул Карась, ‒ ведь это моя ноша, а не твоя.       Лена обеспокоенно прижала к груди заветный рулон:       “Не хватало еще с этим оплошать”.       ‒ Да ты не бойся, ‒ Рыба опустил глаза, ‒ все равно без компании у меня нет надежды.       ‒ Ну что вы, ведь с вами я. Двое - уже компания.       ‒ Это да, но ведь рано или поздно я снова стану один, ‒ рыбий глаз внимательно уставился на Лену. ‒ Ты ведь не просто так здесь?       ‒ Вообще… Я ищу пионера по имени Семен.       ‒ Я видел множество таких, ‒ пожал плавниками собеседник.       ‒ Умоляю, только не о множествах.       

***

      Компания двигалась неспешно, осторожно обходя топкие слюнявые заводи. За каждым следующим поворотом Лена надеялась увидеть новый пейзаж, но пещера была настолько однообразной, что слюнепад был самым зрелищным из виденного. Единственной вещью, подогревающей интерес, был неразборчивый гул, смешанный с далекими голосами, что сливались в белый шум. В какой-то момент Лена начала отчетливо различать голоса и поинтересовалась у проводника, что это вдали шумит.       ‒ Вдали? ‒ удивился Рыба. ‒ Мы уже пришли. Но сначала... ‒ он направился к ручью, вытекающему из бокового тоннеля. ‒ Вот.       ‒ Что “вот”?       ‒ Ты вся в грязи измазалась, ‒ ответила рыбка, ‒ а где не грязь, там слюни.       ‒ И что, теперь опять в…       ‒ Слезы, ‒ перебил проводник. ‒ От слюней и грязи самое то. Возьми меня за плавник и ныряй. Только держись крепко, а то не выплывешь.       Лена недоверчиво поглядела на Рыбу, затем на ручей, который оказался намного глубже, чем казалось.       ‒ Полож поэму и иди сюда, ‒ продолжал товарищ, подойдя к середине узкого мостика.       Девушка подчинилась и взяв Рыбу за плавник наклонилась над темным потоком:       ‒ Разве слезы не должны быть кристально чис…       Пинок сзади ‒ и Лена уже с головой под водой.       Не будем упоминать те чувства, что испытала наша героиня в реке слез. Любой из читателей прекрасно знает, что она могла почувствовать.       “Чертов Карасик, сволочь, ‒ в отчаянии подумала девушка, ‒ так и знала, что нельзя доверять этим рыбам. Оттого и костей так много острых. Потому, что гадкие они и злые! И предатели! Донесла ему этот дурацкий фолиант и все ‒ прости-прощай. Совсем как тот… Чем я тебе не угодила? Почему ты мне ничего не сказал? Зачем ты меня бросил одну? Взял и исчез… А потом снова показался и исчез… Издеваешься, да?! Ржешь там надо мной, сволочь?! Ну и черт с тобой, останусь здесь одна и никто руку не протянет и плевать!”       В этот момент ее руку сильно дернуло и Лена вывалилась на мостик.       ‒ Ах ты рыба проклятая, утопить меня решил?! ‒ с девушки медленно стекал гнев. ‒ Чего стоишь, рот раскрыл? Я тебе сейчас в этот рот…       ‒ Лена, ‒ в ошеломлении проговорил товарищ, ‒ во-первых, ты была под водой две секунды… ‒ он помолчал. ‒ А во-вторых, когда высохнешь, расскажи мне о своей жизни до того, как ты провалилась.              Отр. 13              И наша героиня рассказала спутнику, как жила в лагере, затем приехал Семен, опустив лишние детали перешла к его внезапному исчезновению и выпадению ее самой в дивный новый мир. Лена собралась было красочно и подробно поведать о приключениях наверху, но Рыба прервал ее:       ‒ Так ты настоящая?! Та самая?       ‒ Да, ‒ девушка смутилась, ‒ если я правильно понимаю.       ‒ Вот как! Здорово!       ‒ Вот и хорошо, что “здорово”, ‒ обрадовалась она. ‒ Представляешь, наверху передо мной один чуть ли на колени не падал!       ‒ Повезло. Не всякий сможет отличить богиню от подражаний.       ‒ Но я не богиня, я девочка.       ‒ Да и вообще, ‒ задумчиво продолжал Рыба, ‒ не всякий тебя здесь различит: кто-то узнает, кто-то не узнает, а кто-то вообще не заметит.       ‒ Меня и в том мире часто не замечали.       ‒ Нет, ты не поняла. Тебя вообще не увидят. Нет тебя ‒ и все. Со мной, например, чаще всего так и бывает.       Лена ожидала продолжения, но товарищ смолк в задумчивости.       ‒ Так почему ты участвуешь в той… компании?       ‒ Не почему, а потому!       ‒ Я понимаю тебя все меньше.       ‒ Впрочем, ничего нового, ‒ развел плавниками Рыба.       

***

      ‒ Вот мы и на месте, ‒ объявил проводник, вводя Лену в пещеру колоссальных размеров, ‒ держись рядом.       Это были настоящие Истоки. Залитая слюной и разбитая на бесчисленные острова пещера кишела разношерстной публикой. Больше всего наблюдалось хомячков. В отличие от другого зверья, они толпились в разных количествах, но везде. Представителей одних пород было больше и они заполоняли несколько соседствующих островов, других ‒ меньше и они, бывало, встречались только на одном острове. Некоторые перебегали по мостикам от места к месту и смешивались с толпой.       Тоннель, из которого вышли двое, оказался не единственным в своем роде. Под куполом пещеры было изрыто десятки таких же, а кое-где они еще раскапывались. Почти у каждой дыры в стене находился остров с группой животных.       ‒ Карась, а куда мы идем? ‒ спросила Лена, уставшая перебегать очередной мостик.       ‒ Во-о-он к той норе, там моя публика.       ‒ У тебя есть своя публика?       ‒ Нет, ‒ оговорился товарищ. ‒ Вообще, она не моя, конечно. Просто я там иногда стою.       ‒ Зачем там стоять, если она не твоя?       ‒ Ах, забыл. Каждый такой остров мы зовем публикой. Сначала роют нору, из кучи земли получается остров и на нем можно стоять.       ‒ А нора зачем?       ‒ А слюням куда стекать?       ‒ Логично.       ‒ А еще в норах образовываются закрытые публики.       ‒ Зачем их закрывать?       ‒ Чтобы быть не для всех. Например, только для взрослых зверей. Гляди, кстати, вот и одна из таких нор.       ‒ Туда прямо сейчас забежал бельчонок!       ‒ Типичная закрытая публика, ‒ пожал плавниками Карась.       

***

      Они пришли на очередной остров у свежевырытой норы. В центре взгромоздился плоский валун, на который взбирались для лучшей видимости.       ‒ Вот, ‒ радостно воскликнул спутник, ‒ успели еще до начала, даже не верится. Спасибо тебе!       ‒ Да ничего, ‒ замялась Лена, ‒ тебе спасибо, что провел.       ‒ Значит, понравилось местечко? ‒ спросил Рыба как-то утвердительно. ‒ Тем лучше. Я в ближайшее время буду занят подготовкой, а ты тоже не скучай: погляди на местные публики, ознакомься. Когда начнем ‒ позову.       Он выхватил свиток и развернул его прямо под ногами. Девушка наклонилась, рассматривая, как Карась по слогам перечитывает криво написанные стишата, что-то подчеркивает, что-то зачеркивает. Она подняла глаза на остаток рулона: бумаги в нем хватило бы еще на сотню таких стихов. Лена тихо хихикнула.       ‒ Ты все еще здесь? ‒ Рыба обиженно уперся в нее взглядом. [1]       

***

      “Чего далеко ходить”, ‒ подумала девушка и подошла к соседям. Это был большой остров с большой публикой, особенно много с него стекало слюней. Во главе сидела мартышка и вырезала на камне разные рисунки. Картинки получались и впрямь ничего, но после каждой демонстрации местные хомячки производили столько слюны, что Лена рисковала запачкать ноги и ей пришлось спасаться бегством.       “Вот, здесь безопасно”, ‒ она подошла к крохотному островку у норы столь неглубокой, что было видно тупик. Остров был под стать норе и девушке пришлось остановиться на мостике, иначе бы она наверняка раздавила бы одного-двух хомячков.       Тут правила молодая обезьянка точно так же царапающая что-то на камнях. Однако, “работы” выходили настолько примитивными, что напомнили Лене о ее собственных поделиях в детском саду.       ‒ Простите, а чем вы занимаетесь? ‒ поинтересовалась она.       ‒ Не видишь, что ли? ‒ пробормотала обезьянка, не отрываясь от дела. ‒ Рисую.       ‒ Эм… А зачем?       ‒ Зачем?! ‒ животное подняло голову. ‒ Как, зачем? Чтобы нести в мир искусство.       ‒ Послушайте, ‒ проговорила Лена примирительно, ‒ я, конечно, не эксперт в наскальном царапании, но на соседнем острове делают то, после чего на вашу работу смотреть, в лучшем случае, не интересно.       ‒ Допустим. И что? Я же только учусь, а соседняя публика стоит уже много лет.       ‒ Но ведь владелец той публики тоже когда-то учился, но “несет в мир” он только то, что не стыдно показать.       ‒ А мне и не стыдно показать, ведь я только учусь.       Лене было просто нечего ответить. Она вконец запуталась в софизмах обезьяны.       ‒ Но… ‒ проговорила она, поразмыслив, ‒ зачем кому-то смотреть, как вы учитесь?       ‒ Не нравится, не смотри! ‒ яростно закричала владелица.       

***

      После этого девушке уже не хотелось никуда идти, она рассмотрела Рыбу вдалеке ‒ он оживленно спорил о чем-то с пестрым попугаем.       “Ладно, просто не буду ничего говорить”, ‒ решила Лена, подойдя к публике, что собралась вокруг разукрашенного аиста.       “Или это не аист”, ‒ засомневалась девушка, ‒ “он или она так густо разукрашена, что я не могу понять, что это за птица”.       Хомячки истекали слюной:       ‒ Ваша яркость, ослепительна!       ‒ Ах, спасибо…       ‒ Вы просто идеальны!       ‒ Ну что вы, не стоит…       ‒ У вас превосходные туфли, я ношу такие же!       ‒ Но я не ношу туфель…       ‒ У вас превосходные ноги, я ношу такие же!       “Ох”, ‒ вздохнула Лена, ‒ “лишь бы снова не упасть в их выделения”.       ‒ Кстати, дорогие, я решила исполнить для вас одну старую песню, вы все ее знаете.       “Это все-таки она”, ‒ девушка заинтересованно подошла поближе.       ‒ Песня Shakai seikatsu kara kirihanasa reta, ‒ объявила птица и глухо защелкала клювом.       “Это все-таки аист”, ‒ Лена зашагала к следующему острову.              Отр. 14              Внимание Лены привлекла необычная компания. У очередной норы собрались змея, волк, лошадь, группа шумных обезьянок и маленький зайчонок. Лене показалось особенно забавным, как они выстроились рядышком на обозрение волнующейся массе пушистых хомячков и важно раскаживающей цапле. Цапля не выдавала в себе учености, большого возраста, или хотя бы красоты. Она была высока по сравнению с большинством зверей и явно гордилась этим.       ‒ Дорогие друзья, ‒ наконец чинно объявила высокопоставленная птица (а поставлена она была высоко, ибо взлетела для этого на выступ скалы), ‒ уважаемые дамы и господа. Пора начать нашу Избирательную компанию. Прошу конкурсантов выстроиться вдоль намеченной линии. И пусть победит высочайший.       На земле действительно была проведена глубокая борозда, очевидно, клювом той же цапли. К позиции первой подошла лошадь. Лена оглядела участников:       ‒“Вот уже и победитель, какой смысл дальше тянуть?”       Рядом с лошадью мелькнула змея.       ‒ “На что она надеется”, ‒ подумала Лена, ‒ “у нее совсем нет шансов”.       Но та вдруг свернулась в спираль и вытянулась ввысь, едва достигая лошадиной мордочки.       ‒ Ну это совсем нечестно, ‒ роптала девушка, ‒ куда смотрит судья!       Завизжял мартышкин полк. Из шумной компании выбежала обезьяна и стала на позицию, поглядев набок она закричала что-то сородичам и тут же к ней подоспели три точно таких же мартышки. Они встали друг другу на плечи, слегка колыхаясь и дрожа, но гордо возвышаясь и над змеей и даже над лошадью. Из толпы зрителей их дружно подбадривал оставшийся коллектив.       Тем временем на позицию встал волк. Точнее, сел. Похоже он понимал, что соседей ему не победить и безразлично наблюдал за происходящим.       ‒ “Вот это настоящий волк, не то, что те циркачи”, ‒ подумала Лена.       ‒ Последний участник, ‒ заговорила цапля, ‒ не задерживайте Компанию.       Между хомяков к их великому неудовольствию упорно протискивался белый зайчонок. Перед собой он катил огромный (по заячьим меркам) камень. Добравшись до черты он забрался на него и встал в стойку смирно ушками торчком.       ‒ Итак, ‒ послышалось сверху, ‒ все на месте и у нас… Дисквалификация!       Мартышкина башня задрожала. Цапля смахнула с насиженного места и прошагала по ряду участников.       ‒ Как вы смеете! ‒ оскорблено заклокотала она.       ‒ “Да”, ‒ согласилась Лена, ‒ “без дисквалификаций сегодня не обойдется”.       ‒ Как вы смеете, ‒ повторила цапля, ‒ товарищ Заяц! Что это под вами?       ‒ П-п-планета? ‒ испугано пищал малыш.       ‒ Какая еще планета?       ‒ Земля, товарищ Цапля.       ‒ Не несите чушь, уважаемый, под вами просто кусок камня с ползающими по нему муравьями.       ‒ Вы совершенно правы, товарищ Цапля.       ‒ Прочь с позиций, участник, настало время выбрать победителя.       ‒ “Какой отчаянный ход”, ‒ подумала Лена, ‒ “он был обречен, но все равно пытался…”       ‒ Мартышка! ‒ торжественно объявила птица.       ‒ Мартышка? ‒ удивилась девушка. ‒ Не правильнее ли “мартышки”?       ‒ Вот, пожалуйста, ‒ Цапля достала из сундука небольшую морковь, ‒ высочайший, примите награду.       Мартышка на вершине схватила победную морковь и вся когорта ринулась к сородичам, рассыпавшись и вопя.       Зрители потихоньку разбредались, а Лена подошла поближе к конкурсантам. Ей хотелось утешить проигравшего.       ‒ Эх, ‒ вздыхал зайчонок, ‒ жаль. Мне так хотелось эту морковь.       ‒ Почему? ‒ спросила девушка.       ‒ Я голоден, как волк.       ‒ Уж прямо как волк? ‒ переспросила она. Заяц кивнул. ‒ Простите, товарищ Волк, а вы голодны?       ‒ Что? Я? ‒ Волк вырвался из задумчивости. ‒ О, я так голоден, что и коня бы съел.       ‒ Нет, ну это уже слишком, ‒ Лена зашагала к руководителю, ‒ Похоже у нас намечается трагедия. Позвольте, товарищ Цапля! ‒ решительно обратилась она. ‒ Случилось недоразумение и необходимы перевыборы.       ‒ На основании?       ‒ На основании дисквалификации последнего участника. Как сообщил мне Заяц, подойдя к своему положенному месту, он обнаружил на нем муравейник. В спешке ему пришлось заткнуть гнездо первым попавшимся под руку. Более того, муравьи навредили и тут! Они ползали по участнику и щекотали его, не давая тому устойчиво держаться в полный рост. А рост его заслуживает первого места.       ‒ Голубушка, о чем вы говорите, я сам чертил избирательную линию и никакого муравейника там не заметил.       ‒ И неудивительно, ‒ подхватила Лена. ‒ Что такое муравейник с вашей-то высоты?       ‒ Возможно, ты права, ‒ согласилась польщенная Цапля. ‒ Я мыслю, ничто не мешает нам провести повторную компанию. Дорогие друзья! ‒ объявила она во всеуслышание, ‒ По техническим причинам, результаты избирательной компании отменяются! Повторная компания будет проведена немедленно. Просим конкурсантов положить морковь на место и вернуться на позиции, но… на шаг левее.       С интересом, звери сгрудились у избирательной линии. Кроме мартышек, конечно, они недовольно бросили морковь в сундук и встали друг другу на плечи. Ноги нижней мартышки дрожали и ее мордашка вся вспухла от напряжения. Неуверенно, как бы сомневаясь, подошел и Заяц. Цапля взмахнула крыльями:       ‒ Все участники готовы?       ‒ Да… ‒ вместе со всеми тоскливо пискнул зайчик. ‒ Ой! ‒ руки Лены схватили его и подняли на фантастическую высоту.       Ситуация выходила патовая: лошадь, нервно поглядывающая на волка, стопка обезьян, от усталости держащаяся то чуть выше, то чуть ниже лошади, и Заяц. Заяц сжался от страха комочком в то время как Лена старалась держать его как можно выше над головой, даже на носочки стала.       ‒ Итак побеждает… ‒ Цапля нерешительно охаживала строй, ‒ побеждает…       ‒ Подними уши, ‒ шепнула девушка.       ‒ Побеждает Заяц! ‒ заключила наконец птица.       ‒ Фу-у-ух, ‒ выдохнули звери. Рассыпалась башня тяжело дышащих мартышек, зашумела группа поддержки, запищали хомячки.       ‒ Тишина! ‒ прикрикнул руководитель, расправив крылья. ‒ Прошу товарища Зайца принять приз!       ‒ И не есть лошадей, ‒ добавила Леночка, опуская победителя на землю.       Она огляделась:       ‒ “Кстати, а где Лошадь?”       

***

      Радость победы подбодрила Лену и она с интересом прохаживалась по островам, не находя, впрочем, ничего нового. Избирательных компаний в округе не наблюдалось.       “Ну и хорошо, ‒ решила она. ‒ Не нравятся мне эти… профанации. Вышла какая-то птица и решает как хочет и что хочет. Нет, так не пойдет. Во всех прогрессивных странах власть народу. Раз компания избирательная, то пусть компания и избирает”       ‒ Привет, ‒ прервал размышления пушистый Лис, ‒ ищешь ламповое местечко?       ‒ Я ищу пионера, ему недавно исполнилось 16, среднего роста, короткие каштановые волосы… Семен, мой… товарищ. [2]       ‒ Хм… Может, я и видел твоего Семена.       ‒ Может?       ‒ Позволь сначала представиться, я из публики Фокс Хоул, лучшего агрегатора контента во всей Летосфере. У нас только годнота, вступай! ‒ и выхватил из-под хвоста каменные плитки, исцарапанные рисунками.       ‒ Постой, можно помедленнее? ‒ Лене на миг показалось, что она встретила носителя того самого чехословацкого. ‒ И что это… Я видела точно такие же рисунки у во-о-он той обезьяны.       ‒ Конечно, это же ее работы. А еще тут целое множество других авторов.       ‒ А вы ценитель целых множеств, как я погляжу.       Лис непонимающе огляделся.       ‒ Ладно, ‒ продолжила Лена, ‒ зачем мне ваша публика, если я могу посмотреть эти же рисунки прямо у авторов?       ‒ Потому, что только у нас самые лучшие картинки от самых лучших авторов! Ведь мы…       ‒ Самые лучшие, да?       ‒ Именно!       ‒ И сколько вас таких “лучших” в этой пещере? ‒ девушка мотнула головой за плечо.       ‒ Одни единственные, ‒ не отступал рыжий, ‒ ведь только у нас самая большая база фуллов…       ‒ Фуллов? ‒ Лена заинтересовалась.       Лис прищурился:       ‒ Фуллов. Надо?       ‒ Мне нет. Тут одному кролику надо было…       ‒ Кролику? Странно. Обычно, то дед, то брат просит.       ‒ Нет, меня просил кролик. В общем, я взяла бы один на случай, если увижу его.       ‒ Почему один? В нашей закрытой публике куча свежих фуллов каждый день по всем персонажам! Лена, Алиса, Славя, Женя и даже... ‒ Лис подмигнул, ‒ Ульяна…       ‒ И Семен?       ‒ Ну, конечно, и Семен! Я же говорю, все персонажи, лучшие авторы, и тонны качественного контента ‒ бери не хочу!       ‒ Мы из тех, кто не хочет, ‒ проговорил сзади Карась, схватил Лену и потащил за собой.       ‒ Постой, дружок! ‒ кричал вдогонку Лис.       ‒ Эй, ты чего? Мы с ним не кончили, ‒ сопротивлялась девушка.       ‒ Этого еще нам не хватало! Я думал, ты Семёна ищешь, ‒ Рыба оглянулась. ‒ В любом случае, моя Избирательная компания вот-вот начнется, не тормози.              Отр. 15              ‒ Скорее, они уже начали! ‒ Карась отпустил руку Лены и рванул вперед. ‒ Я выступаю следующим!       Лена сильно отстала от спутника. Бежать так быстро, да еще смотреть под ноги, чтоб никого не затоптать... Она остановилась, переводя дух, и взглянула на пункт назначения. На плоском камне теперь стоял хомячок и зачитывал что-то, по бокам оказались тот самый попугай и старый дряхлый пес.       Лена снова пустилась в бег, поглядывая на сцену. Участник закончил, раскланялся, тем временем к нему подошел пес, заглянул под хвостик и… лизнул.       “Нет”, ‒ девушка тряхнула головой, ‒ “просто показалось”.       Когда она подоспела, Рыбий свиток уже лежал на сцене, над ним склонился Попугай и сам Карась.       “Никак владелец публики”, ‒ догадалась Лена. И действительно, птица отошла в сторону и объявила:       ‒ Товарищ Карась, прошу начинать!       Рыбка набрала воздуху и с чувством зачитала:

Сварили зайки супчик, Великий, славный супчик. [3] Своим друзьям, мышатам, Его преподнесли. А там нашелся стульчик Волчатам, воронятам… “Чудесный суп сварили”, ‒ Все гости изрекли. “Две ложки на горошку?”‒ Послышалось в окошко. По всему виду, кошка, Но с чем-то от козла: Пушисты хвостик ножки, Да вот козлины рожки Припрятать не смогла. “Уселись славно братцы, Но хватит ли богатства, Чтоб отхлебнуть немножко Хоть мышке, а хоть мошке?” ‒ Лукаво изрекла. Зашоркали локтями Волчата и зайчата, Забилися крылами И гордые орлы. И тихо лишь заржали Из бесконечной мглы Козлята-хаосята, Завистливы и злы. И спохватился заяц смелый, Не тот, который белый, Цвет шерстки его ясный, Небесный, голубой: “Вы, братья, на мгновенье Мне дайте слово-речь! Наварим угощенья И холодца-варенья, Но прежде примем бой. Пусть наши злопыхатели ответят головой! И чем злодей коваристей, Бульон будет наваристей!” Вперед, живей, мышата, Отважные ребята! За Бога-Императора, священные дворцы! Пусть сердце будет зрячее, А кровь не стылой, жгучею. Как мамины горячие Парные голубцы!

      “Как забавно”, ‒ подумала девушка, глядя, как товарищ раскланивается.       ‒ Прекрасный стих, ‒ заговорил пес, ‒ надеюсь на продолжение и автору, ‒ он лизнул у Рыбы под плавником, ‒ удачи.       “Значит, не показалось” ‒ Лене было уже нечему удивляться.       ‒ Ну как? ‒ тут же подскочил Карась.       ‒ Здорово. Хотя я не совсем понимаю, кто эти зайчата-козлята…       ‒ Я тебе потом расскажу. Смотри! Еще один соперник, надеюсь, достойный.       В центр камня уселась все та же собака.       ‒ Разве он не из владельцев острова? ‒ спросила Лена.       ‒ А пес его знает. А что?       ‒ Просто он постоянно на сцене…       ‒ Ой, да ладно, парень просто любит внимание.       “И не только это”, ‒ подумала девушка.       Объявили старт и поклонившись старик забрюзжал:

Я помню грустное мгновенье, Передо мной исчезла ты, Как плазмотрубное паренье, Как лазер чистой прямоты. И ты ушла, нажав на кнопку. Не пали звезды, небеса, Ты уплыла в межзвездной лодке И не вернуть тебя назад.

      Попугай захлопал крыльями:       ‒ Прекрасная работа, Шарик Порфирьевич, вы как всегда на уровне.       ‒ Ну что вы, ‒ участник завилял хвостом, ‒ всего лишь проба пера исключительно для поддержки Компании. Всем участникам удачи.       ‒ Что-то не очень, ‒ пробормотала Лена.       ‒ Ну-у-у… ‒ Рыба задумчиво поднял глаза, ‒ больно сжато и нелогично, но, в целом, пойдет. В твоем мире все так строги?       ‒ Не знаю. Я в стихах не сильно разбираюсь.       ‒ Как и все здесь, ‒ улыбнулся собеседник.       Тем временем на сцену вышла Плоть. Автор извиняется, но внешность ее он описывать не будет. Она была просто Плоть, понимаете? Просто Плоть и все остальное без комментариев. Она дождалась одобрительного кивка птицы и начала:

Он шел по улице, обратно, Туда стреляли, там ‒ туда. Не греет ночью броник ватный, Вот щас бы дорогой CEBA… Он слушал про легенды местных, Что ходит по степи кругом С прической цветов неестессных Крутая дева с винтарем. Ну а потом вы сами в курсе, Про Выжигатель, Монолит. И если все не в вашем вкусе, То пусть вам жопа не болит.

      ‒ Отлично постарались, дорогой друг, ‒ залебезил Шарик Порфирьевич, ‒ удачи в Избирательной компании.       Лена отвернулась, чтобы не видеть, что он снова сделает и куда он это сделает.       ‒ Карась, это нормально, что я все меньше понимаю?       ‒ Э-э-э, ну знаешь, ‒ Рыба долго подбирала слова, ‒ Летосфера, она… В общем, она соприкасается со многими сферами.       ‒ Я даже не понимаю, о чем говоришь ты!       ‒ Будет время ‒ объясню. Просто наслаждайся тусовкой, ладно? Смотри, какой милый соперник…       На валун взобрался юный хомячок. Он отличался от массы зрителей необычным абрикосовым окрасом шерсти.       ‒ Какой вкусный хомячок, ‒ бормотал Карась, ‒ прям горячая картошечка.       ‒ Товарищ Абрикоска, прошу! ‒ откомандовал Попугай.       И конкурсант незамедлительно ответил:

Поле цветов сине-белых, ярко! Красил я забор, Шторы? *грустно бегло поглядел я* Здесь никто никем не волк. А запасы прибывают, *переселенцами полна* Даже древний Бог не знает (гордо расправив плечи кивнула она)

      Хомячок внезапно замолчал и начал кланяться. Тут же среагировал пес и подоспел с традиционной процедурой.       ‒ Лена, ‒ в ошеломлении произнес Рыба, ‒ ты что-то поняла?       ‒ Нет, это же ты у нас специалист по сферам.       ‒ Я не специалист и… Ешкин кот, что это было?!       ‒ На Маяковского похоже. По стилю.       ‒ Думаешь?       ‒ Надеюсь.       ‒ Одно хорошо: с такими соперниками у меня больше шансов.       ‒ О да-а-а, отпразднуем победу и ты мне дашь все ответы…       ‒ Конечно-конечно, ‒ отмахнулся Карась.       Со сцены завопил Попугай:       ‒ Уважаемая публика, надеюсь, все определились с фаворитом и мы можем начать голосование.       “Вот это по-нашему”, ‒ обрадовалась Лена, ‒ “вот это по-советски”.       ‒ Первый участник, Хомяк Анонимка! Прошу, ваши голоса!       Из толпы послышалось несколько голосов. Птица внимательно поглядывала, откуда доносится писк и что-то записывала у себя в тетради.       ‒ Голоса подсчитаны, спасибо, ‒ Попугай замахал крылом. ‒ Следующий у нас… Так, Карась! Ваши голоса!       ‒ Ура! Да здравствует Карась! Карася в адмиралы! ‒ весело вопила Лена, но вдруг получила тычок в бок.       ‒ Эй! Успокойся, они тебя не видят и не слышат. А я за твоим криком голосов не могу различить.       ‒ Извини, ‒ сконфузилась Лена и к своему удивлению заметила, что писку от хомяков было раз-два и обчелся.       “Неужели это все?” ‒ она непонимающе огляделась и вдруг заметила: по мостику в публику вошла незнакомая овечка. На стройных ножках она несла густые копны кудрявой шерстки. Лена удивилась, как столь маленькая овечка незгибаясь выносила такую тяжесть, да ещё с какой ловкостью! Тем более, девушку удивил ее блестящий каштановый волос (Лена плохо разбиралась в животных и до этого была убеждена, что барашки бывают только белыми). Осторожно протиснувшись в самую гущу сборища, та тихо проблеяла свой законный голос. Однако, хомячьим наречием она владела откровенно плохо (да и не сильно старалась, если судить по-хомячьи). Исполнив долг, так же скрытно пробралась в сторонку.       ‒ Кто это там? ‒ спросила Лена спутника.       ‒ Где?       ‒ Вон та овца.       ‒ Овца? - рыбка пригляделась. В момент его физиономия смешала в себе все краски смущения и гнева. ‒ Мы так друг друга не называем!       ‒ Прости... ‒ Лена вконец растерялась. Она пришла из мира, где животные бессловесны и отношения с ними проще: кот либо мурчит, либо шипит, пес либо рычит, либо виляет хвостом. "Как же это было легко" ‒ пустилась она в раздумья, ‒ "когда тебя либо просто любят либо просто не любят. Когда для доказательства любви нужно просто погладить или покормить чем-то вкусным. И, главное, полюбить можно тоже кого-угодно: без требований к породе и остроте зубов. В конце концов, - заключила Лена, ‒ еще ни одна рыба не оскорблялась моими словами... Точно! Пойду и выясню у той овечки. Может, подружусь, может, даже разрешит погладить ее прелестную шерстку. Вот бы только раздобыть где-то сахарку... (Из неопытности Лена также считала, что все копытные любят сахарок. Да и чего греха таить, сам автор этого не знает). Но вот беда, таинственной незнакомки и след простыл. "Вот так всегда: раз в душу запали и сразу пропали", ‒ вздохнула Лена       ‒ Подсчитано, спасибо. Голоса за Плоть?       Хором ответило с десяток голосов. Лена посмотрела на Рыбу. Тот был явно смущен таким исходом.       ‒ Погоди, еще не вечер, ‒ подбодрила она товарища.       ‒ Ясно, ‒ продолжил Попугай, ‒ что насчет Шарика Порфирьевича?       Волна оглушительного писка окатила девушку. Зажав уши, она рассматривала Попугая, усердно считавшего голоса:       “Скорее бы это закончилось, я все совсем не так представляла”.       ‒ Последний участник, Хомяк Абрикоска! Голоса!       Из-за спины донесся жуткий топот: с мостика на остров ввалилась целая орда хомяков абрикосового цвета. Их было так много, что они заполонили все свободное место. С острова и мостика они пищали невпопад, но уморительно громко.       ‒ Какого хека? ‒ возмутился Рыба. ‒ Это что, за Маяковского, что ли?       Лена только пожала плечами. На товарища было просто жалко смотреть, он весь как-то ссохся и точно сейчас бы рыдал, если бы умел.       ‒ Подсчет окончен, уважаемая публика. Надеюсь, никто не против, если мы без промедления объявим бесспорного победителя.       Публика одобрительно отозвалась.       ‒ Хомяк Абрикоска! Вы привели много друзей, однако забыли, что голосовать имеют право только стоящие в публике, а мост к ней не относится. Примите утешительный приз и почетное второе место.       Абрикоска молча поднялся на валун, забрал наскальный рисунок и поспешил прочь вместе с соплеменниками.       ‒ Шарик Порфирьевич! ‒ обратился Попугай к псу. ‒ Как говорится, пришел, увидел, победил. Примите почетный приз первого места.       Пес мигом подскочил к птице и ухватил зубами мешок с чем-то увесистым:       ‒ Блавдарю, товавиф Попувай. Но фмею жаметить, фто феводня каждый победил и каждый был лучфым! ‒ и виляя хвостом бросился прочь.       ‒ А подлизывать было зачем? ‒ спросила Лена как бы про себя. ‒ А, Карась? Карась?       ‒Ну вот, ебаный супчик-голубчик... Хотел две горошки на ложку?       ‒ Ты о чем?       Но рыбка с ножками подхватила свиток и уносила ноги с острова.       ‒ Постой, ‒ крикнула девушка и помчалась вслед.       

***

             К удивлению, угнаться за Рыбой было очень сложно, он быстро перебирал ногами, не обращая внимания на крики девушки. Она понадеялась на свиток в его плавниках, но тот не доставлял беглецу прежних неудобств, и ей пришлось грубо распихивать хомяков всю дорогу до новой пещеры. Там они остановились у реки слез. Вернее, Карась, остановился, а Лена уселась на камень, тяжело дыша:       ‒ Ну… и… что?       ‒ Что? ‒ наконец обернулся Рыба. ‒ Ты здесь? Я думал тебе понравилось там.       ‒ Где?       ‒ Где, ВНоре! В этих публиках, с этим зверьем! Прекрасное место… на первый взгляд. А погляди внимательно: это же просто мелкие грязные галдящие животные! Нарыли нор и тащат все отовсюду без разбора. Везде у всех все одинаковое, но каждый корчит из себя главного: “поднакоплю добра, соберу сюда побольше зверей и продам остров ‒ и заживу!” А зверье-то? Зверье везде одно и то же. Его ни больше, ни меньше, оно просто по публикам с разной скоростью бегает! Тьфу!       ‒ Послушай, ‒ Лена привстала.       ‒ Стой, где стоишь! ‒ Карась вытянул свиток над рекой.       ‒ Погоди, зачем?       ‒ Да смысла нет. Такое, что я делаю, не читабельно для обычного зверя. Жанр поэм мертв, к сожалению и увы.       ‒ Это невозможно.       ‒ Нет, серьезно, посмотри на лучших в литературных публиках. Там формат есть у стихов определенный, которому ты должен соответствовать как поэт. Даже если говорить о поэмах к спектаклям. Там есть формат. И от него надо отталкиваться. Новое никому в жабры не уперлось, тем более в поэмах.       ‒ Насколько я знаю, именно новое всегда двигало прогресс. И если ты можешь это делать ‒ делай, что тебе мешает?       ‒ Знаешь, когда вкалываешь, а не спустя плавники работаешь… Результат тоже важен… Отдача. Восемь плавников вверх ‒ отдача. Ну ладно, семь. По факту ‒ шесть. Круто.       ‒ Везение. Тебе просто не повезло найти своих читателей. Ты ведь лучше меня знаешь породы этих хомяков. Ты видел, как абрикосовые сплотились для своего и ты видел, как поддержали пса в той публике. Но можно ли гарантировать, что они будут так успешны у хомяков других пород? Фактор случайности играет слишком большую роль и его бездействие ты взваливаешь на себя.       Рыба молча глядел в реку.       ‒ Но больше мне хотелось бы спросить: ты действительно хотел бы быть популярным у толпы хомячков? Разве тебе не должно быть противно быть в почете у... этих? Знаешь, что я скажу? Тебе не понравится, но я скажу: ты должен ценить эти шесть плавников вверх. Это плавники тех, кто слушает и слышит тебя и, поверь, они гораздо больше значат, чем тысяча плавников вверх, которые тебя тут же забудут. И сегодня у тебя появился еще один плавник вверх, которые не исчезнет, даже если не станет тех шести.       ‒ Ты же не поняла, о чем поэма.       ‒ А ты обещал рассказать. И если не расскажешь, я все равно буду слушать. Потому, что мне понравилось. И тебе не о чем жалеть, ты сделал все правильно, даже если не идеально. Ведь, ‒ Лена улыбнулась, ‒ когда ты писал поэму, тебе было сложно, но по окончании работы ты облегчался. И после долгого труда, ты каждый раз сваливался набок и чувствовал это. Это называется “счастлив просто лежа на полу”. Нет? Не счастлив? По крайней мере, тоска на время слезала с груди. По крайней мере, в твоей жизни появлялся смысл и ты чувствовал его реализацию. Ах, как это важно для рыбы!       ‒ Как воздух, ‒ подтвердил собеседник. ‒ Ладно, хек с тобой. Пошли, пока я не передумал.       ‒ Куда в этот раз? ‒ спохватилась Лена. ‒ Только не так быстро!       ‒ За твоим смыслом, я так разумею. Семена здесь нет, ясное дело, он наверняка на поверхности. Выходов из ВНоре несколько, но тебе лучше выйти в Санаторий.       ‒ Санаторий?       ‒ Ты должна знать это слово. Там найдешь главного и либо встретишь Семена, либо разузнаешь о нем. ВНоре уж точно его не видели и никто не скажет, где искать.       ***       Подниматься по узкой ухабистой норе пришлось долго и утомительно.       ‒ Постой, ‒ дернула проводника Лена, ‒ давай отдохнем.       В ответ Рыба лишь указала вверх. В нескольких метрах тоннель загибал в сторону. Пришлось последовать за товарищем.       Перед ними оказался тупик и тяжелая бункерная дверь.       ‒ Во дела-а-а, ‒ протянула Лена.       ‒ Такие дела, ‒ подтвердил Карась. ‒ Слушай…       ‒ Что?       Рыба замялся и нерешительно произнес:       ‒ В общем, если встретишь Марию…       ‒ Какую?       ‒ Ту, которую ты овцой назвала!       ‒ Вот уж извините, откуда мне было знать, что она ‒ Мария?       ‒ Ниоткуда, ‒ извиняющимся тоном пробормотал Карась. ‒ Она и сама не знает, что ее так зовут.       ‒ Кто?       ‒ Что?       ‒ Кто зовет?       ‒ Я.       ‒ А кто еще?       ‒ Никто… Причем здесь это, я хотел сказать: если встретишь ее, передай мои извинения за такие дела… и за такое дело тоже.       ‒ Я не совсем понимаю…       ‒ Она тоже. Она очень любит слова, которые не совсем понимает.       ‒ Ясно, а сам почему не передашь?       ‒ Зачем? Ведь я уже передал.       ‒ Ты хочешь передать дважды?       ‒ Почему дважды? Единожды. Кроме тебя я никому не передавал.       ‒ Так, я запуталась. Давай проще: почему сам не извинишься?       ‒ А я и говорю: зачем дважды извиняться?       ‒ Так ты извинился?       ‒ Я передал извинения.       ‒ Кому?       ‒ Тебе.       ‒ Уф, давай еще проще: почему ты не пойдешь со мной?       ‒ В Санаторий? Ну, нет! Там сейчас слишком… сухо.       ‒ И куда подашься?       ‒ Куда подальше отсюда.       ‒ Тогда мы больше никогда не встретимся.       ‒ Мне не привыкать, а у тебя есть встреча поважнее. Удачи. И… Не умри в катакомбах.       ‒ Каких катакомбах?       ‒ Ах, я такой забывчивый, ‒ протянул Рыба совсем как при первой встрече. Лена бы рассмеялась, если б не предыдущие слова.       ‒ Какие еще “не умри”? Какие катакомбы?       ‒ Как в Совенке. Да ты успокойся, помнишь, как вы Шурика искали? Вот точно такие же. Просто держись правой стены и рано или поздно выйдешь. Если встретишь мимоходом светящуюся пещеру, проходи мимо и не смотри на нее. Если услышишь рычание в темноте, не обращай внимание тоже. Ах, да, ‒ заметил Карась буднично, ‒ там кромешная тьма, ты знаешь.       ‒ Может, все-таки пойдешь со мной? ‒ умоляюще произнесла Лена.       ‒ Ах, да, ‒ ответил Рыба так же флегматично, ‒ я такой трус, ты знаешь. В общем, держись правой стены и ни на что не обращай внимания. Я повторяю: ЧТО БЫ ТЫ НИ УВИДЕЛА.       ‒ Ты меня успокаиваешь или пугаешь, определись, ‒ Лена почувствовала дрожь в коленях.       ‒ Просто предупреждаю. А испугать самую смелую из богинь Лета… Для меня это честь, спасибо.       ‒ Но я не богиня, я девочка…       ‒ Прощай, ‒ Карась зашагал прочь, ‒ и найди Семена любой ценой.