Не по сценарию

Время для Карката течет очень медленно. Заседания, выступления, казни, указы и документы – за управлением Империей ночи тянутся бесконечно. Каркат совсем не чувствует себя живым, даже когда видит результаты своей деятельности: его не радуют ни счастливые лица освобожденных из рабских условий троллей, ни хорошие новости про обстановку в дальних колониях, ни собственные растущие рейтинги. Каркат почти не разлучается с Роуз и выгребает только благодаря ей. Они вместе занимаются имперскими делами, вместе принимают решения и, конечно же, ведут бледные беседы в редкие минуты отдыха; постепенно Роуз перестает быть исключительно слушающей стороной и тоже начинает делиться своими переживаниями. Каркат узнает о ее проблемах с матерью до того, как та умерла, узнает болезненные подробности нескольких суток в плену высшекровного, узнает, что Роуз очень скучает по Дейву и чувствует себя виноватой. О последнем она рассказывает особенно осторожно, зная, как тяжело Каркату дается любое упоминание Дейва. - Ты-то здесь, блядь, при чем? Ты ни в чем нахрен не виновата. Это из-за меня и моих заебов ему пришлось улететь. Роуз качает головой, прикрывает глаза ладонью: - Я должна была поддержать вас обоих, но не вытянула и просто, блять, отстранилась от Дейва, когда была ему очень нужна. Теперь я даже не могу решиться ему написать, потому что боюсь услышать, что он меня не простил. - Ты ни в чем не виновата, - повторяет Каркат, осторожно обнимает Роуз и успокаивающе урчит. Когда спустя перигеи Дейв сам выходит на связь, это утро становится первым за долгое время, которое Роуз встречает без бокала спиртного – до этого ни Каркат, ни Канайя не могли на нее повлиять. Каркату продолжают сниться кошмары. Дейв в них все реже умирает и все чаще смотрит так, как будто Каркат его предал – и, просыпаясь, тот подолгу не может успокоиться, понимая, что так и случилось. Каркат знает, что не мог поступить иначе, но продолжает себя винить. Благодаря Роуз и правильно подобранным медикаментам срывы Карката больше не лишают его самообладания, и ни один невиновный больше не пострадал от его рук, но Каркат все еще помнит застывшее оскаленное лицо задушенного тролля – помнит и ненавидит себя за этот поступок. После того убийства, после утраты контроля и отмены собственных слов, необходимых для изменения Империи и жизней всего ее многомиллионного населения к лучшему Каркат понял, что так не может более продолжаться: чего бы он ни хотел и что бы ни чувствовал, его жизнь больше не принадлежит ни ему, ни Дейву, ни им обоим. Иногда Каркату кажется, что он больше никому не навредил бы даже без гармоничного бледного квадранта и без лекарств: теперь его агрессия направлена только на него самого. Чувствуя приближение срыва, он запирается в пустой комнате без оружия, где бросается на стены, грызет себе руки до мяса, полосует себя когтями до глубоких серьезных ран. После того, что Курлоз сделал с его рассудком, Роуз не решается использовать на Каркате полученное после взаимодействия с Гл'бголиб пси-влияние, поэтому может только повышать дозировки таблеток. Каркат понимает, насколько ей страшно каждый раз, когда он вот так запирается, но ему необходимо хотя бы изредка вымещать болезненные эмоции, оставаясь наедине с собой. Доверие, которое она выражает, позволяя ему это, каждый чертов раз мешает Каркату покончить со всем окончательно. Он так скучает по Дейву и так тоскует, он так нуждается в Дейве, что готов лезть на стены; ни случайные алые связи, ни кисмесис с Вриской не компенсируют ничего и не помогают отвлечься. Не считая срочных новостей о покушениях, Каркат позволяет себе просматривать страницы, фотографии и репортажи с Дейвом раз в перигей – иначе вообще бы не смог заниматься ничем другим. Каркат чертовски благодарен Роуз за то, что иногда она показывает ему фрагменты их с Дейвом переписок – собственные досталоги перечитаны сотню раз и заучены практически наизусть. Каркат невероятно, мучительно хочет написать ему сам, но не имеет никакого права после того, что сделал, после того, как бросил Дейва, когда тот просил не бросать, после того, как улетел после просьбы остаться. Каркат сам разрушил их с Дейвом отношения и больше не должен вмешиваться в его жизнь – только не после того, как Дейв только-только начал оправляться после разрыва. Каркат не знает, что будет делать, если вдруг Дейв умрет. Конечно же, он собирается каждые несколько десятков лет посещать Землю, чтобы продлевать его жизнь Касанием, конечно же, обеспечивает лучшей защитой и терапией, но невозможно предусмотреть и предотвратить все покушения и все несчастные случаи. И смерть от передозировки. И самоубийство. - Если он погибнет, я нахрен слечу с катушек, - говорит Каркат как-то утром, отложив планшет с отчетами в сторону. – Если это случится, ты должна взять меня под полный ментальный контроль и никогда больше не отпускать. И продолжать наше дело. Роуз долго молчит, глядя куда-то в пространство, потом выходит из отсека и возвращается с уже початой бутылкой виски. - Я обещаю, что сделаю это в случае необходимости, - говорит она ровным бесстрастным голосом и, не морщась, делает несколько крупных глотков. – Но мне не придется, потому что ничего подобного не случится. С Дейвом все будет хорошо. Пойдем спать. Этот день они проводят вместе: Роуз не уходит в их с Канайей отсек, Каркат не ложится в восставанну; надев перчатки, Роуз тщательно втирает летаргическую слизь в его виски и кожу лица, и они засыпают в обнимку. - Я не полечу на Землю, - Каркат говорит решительно и взволнованно, глядя на Роуз, словно на сумасшедшую. – Ты ебанулась! Еще слишком рано! Блядь, он в завязке всего перигей, ты представляешь, как его может переебать из-за нашей встречи?! - Все будет нормально, - Роуз отвечает уверенно и спокойно, не отрываясь от своего чертового вязания. – Ты не можешь пропустить нашу с Канайей свадьбу, кроме того, ты обещал Дейву его навестить. Документы, казни, заседания и указы – после этого разговора все сплетается в нервный, мчащийся по кругу на бешеной скорости водоворот. Два перигея до свадьбы проносятся, как одна ночь – нет, быстрее, чем одна ночь: вот Каркат выходит из отсека и громко хлопает дверью, наотрез отказавшись лететь, а вот уже укладывается в заполненную синей криослизью капсулу. Впервые за вечность Каркату совсем ничего не снится. В следующий раз он просыпается уже на Земле.