По дороге в никуда

Крышка багажника захлопнулась с силой, погребая под собой несколько чемоданов с вещами. Машина качнулась, но незаметно — голова владельца была забита совершенно другими вещами, чтобы заметить, как его автомобиль недовольно качнул боками. Скромная, почти пустая сумка, что висела на плече, мягко упала на заднее сидение, пока на переднее собирался было усесться владелец, но не успел — обернулся, когда услышал оклики сзади. К нему бежали сразу несколько человек, по очереди выкрикивая его имя. И, возможно не знай он их, то подумал, что небольшая толпа планирует сейчас же сбить его с ной, ограбить или избить. Но четверка была ему знакома, даже слишком хорошо, лучше, чем хотелось бы. Мужчина закатил глаза. Сейчас ему меньше всего хотелось говорить с ними. Или хоть с кем-то. Он планировал просто незаметно собрать вещи и покинуть этот отель, эту улицу, но что самое более значимое — этот чертов город. — Уже уезжаешь? — Майк уперся руками в боки, и в его взгляде читалась чистой воды жалость. — Даже не попрощаешься? — Да, я думала, мы еще посидим, может выпьем за, — Бев помедлила, оглянувшись на Бена, будто искала в нем поддержку и тот лишь согласно кивнул. Взгляд у всех был одинаковым, таким же, как и у Майка, — ну, знаешь, за остальных… — Пожалуй, откажусь, — Ричи ненавидел то, как они смотрели на него. Ему не нужна была жалость, как и сочувствие, как и поддержка. Он хотел спрятаться от того, что произошло еще пару часов назад, хотел сбежать от этих людей, которые все знали и все видели, и чему были свидетелями. Ему хотелось остаться одному и просто, черт возьми, погоревать. — Рич, послушай, мы просто… — Не нужно, Билл, правда — не стоит. Я в порядке, — он как-то натянуто улыбнулся, оглядывая их через трещину в своих очках. Чувствовал фальшь в собственных словах и не удивился, увидев в глазах друзей недоверие. — Правда! Просто сейчас соберусь и свалю из города, и может мне повезет так же, как и в прошлый раз и я забуду всю эту чертовщину, что с нами произошла. — Это еще далеко не факт, — замахала головой Беверли, и было протянула руку, чтобы утешить Ричи, но тот лишь сощурился и скукожился, но прикоснуться к себе не дал, отступив от нее на пару шагов. — Я просто хочу уехать, можно? — Ричи откровенно начинал психовать, и друзья вокруг, которых он на самом деле любил, с каждым своим словом и жалостливым взглядом заставляли его заводиться от злости. — Куда ты поедешь? — спросил Бен, приобняв Бев за плечи, будто защищая ее от нестабильности, что излучал Ричи. Они стояли рядом, такие подходящие друг другу, такие естественные, сияющие, даже в этой ситуации, вполне себе неприятной и сложной, они оба были вместе, они были друг у друга. Ричи выдохнул. Опустил взгляд в пол. Чувствовал, как мелкая дрожь тронула его пальцы и спрятал руки в карманы джинсов. Точнее, сначала он хотел по привычке сунуть их в карманы куртки, но промахнулся, после чего наконец вспомнил, что она осталась в другом месте. В жутком и темном, проход куда был навсегда закрыт. Ричи подавил в горле комок. — Не знаю, — он ухватился за ручку дверцы и с силой потянул на себя. Не хотел, чтобы покрасневшие глаза выдали его чувств. — Куда-то на север может. Нужно развеяться, прежде чем возвращаться домой. — Ты разве не планируешь отвезти вещи Майре? — и Билл запнулся, виновато сдвинув брови к переносице. — Нет, я… Нет, — Ричи бросил взгляд на багажник машины, куда совсем недавно закинул два тяжелых чемодана. Сам не знал, зачем забрал их. Но чувствовал, что должен. — Ох, точно, чуть не забыла, — Бев спохватилась, вытаскивая что-то из кармана, протягивая Ричи. — Нашла на полке ванной, в его номере. Наверное, запасной. — Ха, — Ричи улыбнулся, и теперь улыбка его была естественной, хоть и очень грустной. — Маленький параноик, вечно боялся, что один закончится в неподходящий момент, — он забрал из протянутой ладони ингалятор и крепко сжал его в своей руке. Чувствовал, что в машине скоро не хватит дверей, чтобы он мог открывать их как предлог спрятать накатившие чувства. — Будь на связи, Ричи, — Майк обнял его, крепко и по-отцовски, от чего Ричи стало еще тоскливей. Будь все по-другому, он бы не покинул город так быстро. Будь все по-другому, он бы остался со своими друзьями и хорошенечко напился бы, празднуя окончание затянувшегося кошмара. Но по-другому не вышло. Удивительным образом кошмар продолжался, закончившись. Ричи слишком отчетливо чувствовал его скопление где-то в легких; он сдавливал и перекрывал дыхательные пути настолько сильно, что казалось, будто скоро воздух прекратит свое поступление. Ему было страшно представить, что будет дальше, ведь прошло всего-то несколько часов, а боль внутри распространялась с такой скоростью, что, казалось, ни одна болезнь не распространяется. Бен, Билл и Бев присоединились к объятиям, обступив Ричи со всех сторон, от чего злость и обида, что еще недавно бурлили внутри, отступили на второй план. Он действительно любил их, и был благодарен за все, через что им пришлось пройти вместе. Ричи уезжал с мыслью, что это была их последняя встреча. Клуб Неудачников теперь лишился еще одного участника. *** Ссутулившись, сгорбившись, втянув голову в плечи, Ричи покидал Дерри, надеясь на то, что город оставит его в покое и заберет обратно то, чего он и не хотел возвращать — воспоминания. О своем детстве, о событиях прошлой ночи — все, что успело так внезапно причинить столько боли, вернуть то, чего он помнить и знать не хотел. Двадцать семь лет он спокойно проводил свои дни, не зная, кем на самом деле был, и узнавать бы не хотел, если бы существовал выбор. Ричи протер стекла очков о свою рубашку, не сделав лучше — только развел грязь еще больше. Грязь и кровь. Лучше бы он не помнил, кому принадлежала эта кровь. «Оставь меня в покое», — подумал Ричи и сильнее ссутулился, будто это могло помочь забыть. Он был за рулем уже несколько часов подряд. Идея была не из лучших, если учесть, что он спал последний раз перед тем, как приехать в Дерри. Это было примерно два дня назад. Ну, может чуть меньше. Возможности выспаться у него не было, учитывая, насколько были насыщенными на события последние сутки. И сейчас, сидя за рулем своей машины и не различая особо пейзажи за окном, Ричи чувствовал, как понемногу приходит в себя и успокаивается, хотя и понимал, что еще не скоро вернется в норму. Он выпрямился, сел ровно. Тяжесть в груди никуда не пропала и все еще периодически пульсировала, но Ричи мог сказать, что боль давала слабину. Возможно, он сможет научиться с ней жить. Куда он едет? Какая его конечная цель? Почему он едет в противоположную сторону от Калифорнии? Отвечать Ричи не собирался, даже самому себе. Он хотел просто ехать вперед. Куда-то. Зачем-то. Может у него получится найти ответы позже, когда он решит остановиться возле дешевого мотеля, а может после того, как поспит добрых так часов двадцать, как знать. Но пока что поездка домой откладывалась, и может это было к лучшему. Во всяком случае сейчас Ричи не имел никакого желания заниматься работой, общаться с людьми, публикой, и веселить народ. Аарон, его менеджер, сможет подождать несколько дней, а может и неделю, как знать, сколько понадобится времени. Ричи косо глянул на экран телефона, отметив еще одно гневное сообщение от Аарона. Пусть подождет. Сейчас самое главное — освободить голову. Глаза предательски начинали слипаться, и в один из моментов, когда машина опасно начала клониться в сторону, Ричи все же признал, что остановку сделать нужно. Хотя бы для того, чтобы немного взбодриться. Он притормозил, съехав немного с дороги. Пожалел, что не прихватил никакой выпивки, она бы сейчас была как нельзя кстати. Может, помогла бы прийти в чувства и доехать до ближайшего мотеля. Ричи вышел из машины, прихватив с собой телефон. Игнорируя пропущенные и сообщения, он проверил по карте, как долго ему еще оставалось сидеть у руля. И обрадовался, когда нашел нужное ему место всего в пяти милях от себя. Местечко, конечно, не тянуло на пять звезд, но сейчас Ричи и не претендовал на президентский люкс. Воздух на улице был свежим: чувствовалось, что скоро будет дождь, хоть небо и было спокойным. Ричи прошелся вокруг машины, разгоняя дрему и неприятно ежась на ветру. Может, дождь будет многим раньше, чем говорилось в прогнозе на сегодняшний день. Пользуясь остановкой, он потянулся на заднее сидение, вытаскивая со своей сумки чистую футболку. Вся его одежда все еще была перепачкана грязью, и местами кровью даже несмотря на то, что все они (и Билл, и Бев, и Бен, и Майк) совсем недавно купались в озере, пытаясь отчиститься. Ричи снова невольно вернулся мыслями ко вчерашней ночи. И так же невольно бросил взгляд на багажник. Ему не хотелось открывать его, и в то же время сдержать себя становилось в разы сложнее. Ричи переоделся, кинув грязные вещи на заднее сидение, рядом с сумкой. Сомневался, что у него еще хоть раз возникнет желание надеть их, даже чистыми. Зато те вещи, что лежали в багажнике, буквально кричали о том, чтобы их примерили. И Ричи, больше не имея сил к сопротивлению, поддался на зов. Пальцы снова тронула дрожь, но с ней получилось справиться и с первого раза открыть багажник. Ричи сделал это резко, будто боялся, что оттуда на него кто-то выскочит. Вместо этого два тяжелых чемодана безразлично лежали на своем месте. Ричи протянул руку вперед. Он знал, чувствовал, что это больше, чем просто какие-то вещи, одежда и прочее. Это была часть человека, которого Ричи знал. Часть человека, который совсем недавно еще был жив. Часть Эдди. Замки на первом чемодане еле слышно щелкнули и поддались, обнажая свое содержимое. Футболки, рубашки, кофты, джинсы, даже шорты имелись — разнообразия в вещах хватало. Казалось, будто человек собирался в долгосрочный отпуск вместо встречи со старыми друзьями на день-два. Но Ричи это только позабавило — он помнил, что его друг имел в голове кучу причуд, одной из которых было думать на перед. Хорошая, казалось бы, причуда, но не в те моменты, когда Эдди слишком сильно углублялся во все возможные варианты развития событий. А что, если будет дождь? Или жарко? Буря, снег, землетрясение? Прогноз погоды ведь не всегда на сто процентов точный. Потому в чемодане в обязательном порядке лежали несколько видов обуви. Ричи аккуратно перебрал вещи, будто боялся нарушить порядок. Все было разложено тщательно, от нижнего белья до верхней одежды, чтобы сразу можно было понять, что где находится. Ричи невольно подумал о своей скромной сумке, и как там валялось всего пара носков и футболок, кучей скомканых в спешке. Подумал, что получил бы от Эдди нагоняй, если бы тот только заглянул в его шкаф. Смех вырвался из горла и Ричи лишь успел прикрыть рот ладонью. Какая ирония, быть такими разными личностями, но тем не менее дополнять друг друга. Тяжесть в груди снова дала о себе знать. Ветер стал более пронзительным, заставляя Ричи содрогнуться от холода. Куртки он лишился, рубашка была грязной и не была, в общем-то, особым помощником. Он стоял в одной футболке и боролся с желанием вытащить из чемодана Эдди вон ту белую толстовку на молнии, что лежала как раз перед его носом. Думал, на сколько это будет дико — носить вещи другого человека? Впрочем, спросить разрешения у него уже все равно не получится. Ветер подул сзади, своими холодными пальцами забравшись под футболку и за шиворот, и Ричи, больше не раздумывая, схватил толстовку. Она была теплой и пахла своим хозяином. Оттого и казалась в разы тяжелее, когда Ричи надевал ее на себя. Будто все тяготы прошлой ночи снова взобрались на его плечи и начали давить с новой силой. Но он лишь с большей решимостью застегнул молнию и накинул на голову капюшон. Снимать не собирался, даже если запах, терпкий запах парфюма Эдди доведет его до изнеможения. В иной день Ричи назвал бы подобные действия самобичеванием. А может он на самом деле хотел наказать себя — как знать. Сейчас Ричи не планировал копаться в себе. Замки на втором чемодане поддались куда проще, чем на первом, и перед взглядом открылся целый неисчерпаемый клад со всеми возможными лекарствами. Баночки, упаковки, коробочки, жидкости, даже дезинфицирующие средства в виде мазей, салфеток и спреев. Неисчислимое количество. На дне еще можно было различить пару вещей и несколько ботинок, но в основном пространство чемодана заполняли лекарства. Ричи окинул их взглядом, понимая, что не знает названий большей половины, если не всех. Сам-то он кроме аспирина мало что принимал, в основном полагаясь только на чудодейственную силу алкоголя. А смотря на количество лекарств, что заполняло большую часть чемодана, Ричи осознал, что со временем ипохондрик Эдди только прогрессировал в своей паранойе. Впрочем, как и с толстовкой, спросить у него возможности уже не представлялось. Ричи закрыл чемоданы, закрыл багажник. Вернулся обратно в машину, пристегнул ремень, завел мотор. Ему понадобилось какое-то время, чтобы снова сдвинуться с места. Он позволил себе небольшую слабость и горе выплеснулось наружу, заставляя Ричи содрогаться от еле слышных рыданий. Легче ему не становилось, а ком в горле только разрастался, как липкая, злокачественная опухоль. В какой-то момент Ричи потерял самообладание и несколько раз с силой заколотил по ни в чем неповинной баранке. Машина снова недовольно качнула боками и мотор еле слышно взвыл, но, как и в прошлый раз, владелец был слишком занят своими делами, чтобы обратить внимание на такую мелочь. Легче все еще не становилось и Ричи, утирая рукавом толстовки влагу с подбородка, все же двинулся с места, с трудом различая впереди дорогу. *** Мотель с незамысловатым названием Риверсайд приветствовал Ричи своим однообразием что в цветовой гамме, что в равнодушном выражении администратора, который выдавал ключ от номера, что в резкой смене погоды на более мрачную. Никаких цветастых вывесок, никаких ярких оформлений, никаких улыбок. Казалось, что мотель подстраивался как раз под настроение Ричи — серый, тусклый, безразличный, он влиял даже, казалось, на посетителей, высасывая из них радость, заставляя так же, как и все вокруг, меркнуть. Впрочем, жаловаться не приходилось. В номере была кровать и душ, в самом мотеле имелся бар. Уставший, подавленный Ричи и не претендовал сейчас на большее. Все, на что его хватило — бросить сумки у порога и снять обувь. Сил не было даже раздеться. Ричи, в чем был, упал на кровать и тут же отключился. — Ах вы маленькие ублюдки! Сейчас же вернитесь! Вернитесь, иначе я достану свое ружье! Мистер Дезилл всегда все преувеличивал. То ему казалось, что с его сарая пропадают куры, то думал, что кто-то ворует с его грядок морковку, а теперь грозился вытащить ружье, потому что четыре подсолнуха сбегали с его поля. Не сами, конечно, а с помощью двух мальчишек. Старик как раз сидел на крыльце своего дома, карауля свой урожай и скот, когда в бесконечном желтом поле зашевелились подсолнухи, кивая своими тяжелыми головами, роняя на землю семена. Следом послышалось шуршание и еле различимый шепот, который все больше срывался на недовольные ругательства. Мистер Дезилл, упираясь тростью в деревянный пол, поднялся, другой рукой прикрывая глаза от солнца, выискивая воришек, прищурившись. Он подозревал, что это могли быть те мальчишки, что постоянно таскаются в компании Билли Денбро, но точно сказать не мог. Но надеялся, что поймает проказников на горячем, потому, не дожидаясь, когда его подсолнухи начнут воровать, устремился к полю. Но стоило ему заковылять, пристукивая своей тростью, как шепот резко оборвался, после чего послышалось испуганное «Бежим!» и Дезилл смог различить только две темные макушки, что, схватив по два подсолнуха, устремились прочь с поля. На крики они не оборачивались, и Дезилл мог только угрожающе махать руками — догнать воришек с его тростью он все равно не смог бы. Он вернулся на свое место на крыльце, подумывая на самом деле прикупить ружье. А мальчишки продолжали бежать. Они покинули поле Дезилла, пересекли соседнюю ферму Хэнлонов, и остановились только когда один из них, хватаясь за бок и жадно втягивая воздух ртом, начал отставать. Они как раз пересекали дикие поля с высокой травой, потому, когда парень согнулся пополам, он практически пропал из виду. — Все, сил больше нет, — Эдди окончательно остановился, и лицо его горело красным, покрывшись испариной. Он выронил подсолнухи, и они тяжело стукнулись о землю, затерявшись в густой траве. — Слабовато, Эдс, слабовато! — прокомментировал Ричи. — Я-то думал мы еще пересечем это поле, а может и вообще добежим до Пустоши, на одном дыхании. — Сам беги в Пустошь. Я — все, — Эдди вытащил из кармана ингалятор и привычным жестом нажал на клапан, вдыхая. Он все еще был красным, но дышал теперь получше. — На кой хрен мы вообще полезли к Дезиллу? Все знают, что этот ненормальный любит помахать ружьем! — Не знаю, — Ричи поправил очки, что сползли уже почти до кончика носа, и одним ловким движением увалился на землю, прижимая под своим весом траву. — Мне вот захотелось семян, а тебе разве не хочется? — он демонстративно протянул руку к подсолнуху Эдди, который валялся у его ног, и выковырял оттуда несколько черных семян. — Вообще-то, нет, — Эдди опустился на колени и выхватил из цепких рук свой подсолнух, — и я тебе это неоднократно повторял. И не трогай мой подсолнух! Мы брали по два каждому, вот и ковыряй свой. Ричи рассмеялся; добродушно и легко — его всегда забавляло, когда Эдди злился. А злился Эдди достаточно часто. В этом было его очарование, хоть Ричи бы никогда не сказал этого вслух. Он разлегся во весь рост, придавливая по пути все больше травы. Одну руку он закинул под голову, второй свободно ковырял подсолнух, закидывая семена в рот и выплевывая скорлупу в сторону. Эдди, немного поколебавшись (наверное, раздумывая, сколько бактерий или клещей может прятаться в траве), сделал то же, что и Ричи, расположившись рядом. Небо было чистым. Обычный, ничем не обремененный, летний день подходил к концу. Солнце медленно ползло к горизонту, пуская по небесной глади свои последние лучи, а двое мальчишек все так же лежали в высокой траве, болтая и смеясь о своем. Ричи закончил второй подсолнух и бросил его куда-то вперед. Он закрутился, как желтый диск, и приземлился где-то вне поля зрения. Земля становилась прохладной, но Ричи не собирался вставать. Сегодняшний день чувствовался каким-то особенным, и он не хотел рушить это тягучее, приятное чувство. — Пора бы уже собираться, — нарушил тишину Эдди и магия, что витала до этого, понемногу начала улетучиваться. — Если я приду после захода солнца, мама убьет меня. — Давай я пойду с тобой, Эдс, — Ричи помедлил, рассматривая недоумение на лице друга, после чего не смог сдержаться и выпалил: — Будь уверен — если я останусь с ней на пол часа, она отпустит тебя куда угодно! — Опять ты за свое! — Эдди закатил глаза, швыряя пустым подсолнухом куда-то вперед. Судя по звуку, упал он явно дальше, чем до этого летел подсолнух Ричи. — Хоть бы раз с тобой поговорить серьезно! — Серьезно? Серьезные вещи — скука, Эдс! — засмеялся Ричи, и смех вышел каким-то сухим и неестественным. Были серьезные вещи, конечно, были. Но кому хочется говорить о таких вещах в такой прекрасный, летний день? Да еще и в такой хорошей компании? — Конечно, а то ты знаешь, что это такое, — Эдди махнул на него рукой, подбирая со своей груди несколько выпавших из подсолнуха семян. — Вообще-то, — Ричи сел; улыбка сползла с его лица, вместо нее пришла сосредоточенность. Были серьезные вещи, о которых говорить не хотелось, но точно стоило, — знаю. Есть кое-что, что я должен был тебе сказать уже давно, но как-то затягивал. — И что же? — Эдди, с интересом рассматривая спину Ричи, закинул руки за голову. Он, видимо, не особо верил, что его друг вмиг переменился и стал серьезным и потому ожидал подвоха от него в любой момент. — Ну, в общем… — Ричи почесал затылок, поковырял порванные на коленях джинсы. Слова застряли в горле, а Ричи был не из тех людей, которым было сложно подобрать слова. Правильные — да, а так-то заткнуть его, обычно, было практически невозможно. — В общем, мои предки собрались переезжать в Джорджию… — Что?! — … и мы уже собираем вещи понемногу. Дом на днях выставят на продажу. Вот. — И как давно ты узнал? — Эдди теперь тоже сидел, и вид его выражал полное разочарование. — Как давно, Рич? — Они сказали мне недели две назад, — он промямлил, не решаясь смотреть на друга. Но мог чувствовать, как тот начинает закипать. — И ты до сих пор молчал?! Повисла тишина. Какая-то чересчур напряженная и давящая тишина, и Ричи, который обычно любил тишину нарушать, начинал чувствовать себя неуютно с каждой секундой. Но сказать ему, на удивление, было нечего. Он не знал, как можно оправдать то, что ему придется покинуть Дерри, Пустошь, своих друзей, а самое важное — покинуть Эдди. — Тозиер, отвечай мне сейчас же! — Эдди схватил его за плечо и затрусил. Сил в парне было маловато, но он в этот раз постарался, заставляя Ричи хоть как-то реагировать. — Да не знал я как сказать, окей? — он дернул плечом, скидывая руку Эдди, и взгляды их пересеклись на миг. Один смотрел виновато, второй обозленно. И оба видели объяснение этому только в том, что лежало на поверхности. Глубже пока никто не заглядывал. — У нас лето и так просрано из-за всей этой хрени со всеми этими мертвыми детьми! И что, мне еще нужно было подосрать и последние нормальные дни? Теперь замолчал Эдди. Он казался злым, обиженным, и его ингалятор даже как-то предсказуемо появился в поле зрения. Нажатие на клапан, вдох. Эдди какое-то время смотрел на Ричи, а после внезапно бросился на него, обхватив за шею, разрыдавшись. Он всхлипывал и содрогался, уткнувшись носом Ричи в плечо, и тот хорошо чувствовал, как тонкая ткань футболки становится влажной. Он обнял Эдди, похлопывая по плечу. Не ожидал, что тот так внезапно разревется. Такая реакция ввела Ричи в ступор, что даже не получалось придумать какой-то глупой шутки. — Не оставляй меня, Рич, — где-то сзади послышалось бурчание, и всхлипы внезапно оборвались. — Ладно, — только и мог ответить Ричи, так же оборвав хлопки по спине. Эдди отстранился, вытер слезы, пряча взгляд в сторону. На улице уже заметно начало темнеть, а земля, казалось, стала еще холодней. — Пора уходить, — ровным голосом сказал Эдди и поднялся. Ричи смотрел на него снизу вверх, впервые увидев на лице друга глубокую печаль. Бесконечную и такую болезненную. Ричи встал. В лучах заходящего солнца он хорошо видел дорожки на щеках Эдди, и ему стало не по себе. — Да, пора уходить, не то вдруг твоя мамочка приревнует еще, не хотелось бы потерять такую чудесную женщину, — Ричи привычным образом попытался разрядить ситуацию, от чего получил подзатыльник, и грусть с лица Эдди постепенно пропала. Стук в дверь. Еще раз. И еще раз. Более настойчиво, громче. Ричи перевернулся в кровати, замычав. Голова гудела, раскалывалась, реагируя болью в висках от каждого грохота в дверь. Подумал, что сможет проигнорировать, и в конечном итоге человек уйдет. Хотя с каждым стуком все меньше был уверен в этом, пытаясь спрятаться под одеялом, накидывая его на голову. Какой настойчивый человек! Из-под одеял послышалось раздраженное бурчание. Ричи все же поднялся. Когда подходил к двери, услышал: «А вдруг он там умер?», как раз перед тем, как открыть. — Что? — он дернул ручку как раз тогда, как низенькая женщина собиралась снова постучать, потому ее маленький (но очень сильный) кулачок зарядил Ричи в подбородок. Тот не успел увернуться в силу своей заспанности. Резкая боль заставила его, все же, прийти в себя. — Ой, черт! Простите! — женщина виновато прикрыла рот ладонью. — С вами все в порядке? — Да, да, — Ричи потер подбородок, окончательно разлепив оба глаза, — все нормально. Вы ко мне с чем? — Я думала, у вас что-то произошло, — она серьезно посмотрела на него, будто отчитывала. Ричи только сейчас заметил ее наряд и небольшую тележку с тряпками и швабрами за спиной. Причина ее визита сразу стала ему ясна, — больше суток прошло, а в вашем номере даже свет не включался! — Я с дороги, долго не спал, — он пробурчал, почесывая затылок. Слушал в пол уха — больше думал, где здесь можно раздобыть поесть. — Вы знаете, сколько у нас самоубийц было за последний год? А сколько убийц? А сколько… — Да, да, а не подскажите - на баре подают завтраки? — На баре? — она возмутилась, что ее перебили, с недоумением поглядывая на Ричи. — На баре подают алкоголь. А вообще у нас есть кухня, если вы голодны. — Очень. — Тогда идите и закажите себе еды, а я номера убираю. — У меня нечего убирать. Я спал все время, даже в душе не был. — Это я слышу, — она немного скривилась, окинув его взъерошенный вид. — Если вам понадобится уборка номера — обратитесь к администратору. И она развернулась, резко дернув за собой тележку, не дав Ричи и секунды обмозговать ее слова. Впрочем, он не был удивлен такому поведению. Случались места и похуже, в которых были уборщицы понахальнее. Последний раз, когда он останавливался в дешевом мотеле, женщина без стука вошла в его номер, пока тот был в уборной. Украсть-то она ничего не украла, зато было очень странно, когда выходишь из толчка, а твой номер как новенький. Заказал еду, сходил в душ, оплатил еще одну ночь. Впрочем, Ричи не планировал оставаться в этом мотеле надолго. Он не знал, куда отправляться дальше, но решил положиться на волю случая. Вечером, будучи чистым и сытым, Ричи решил отправиться в бар, чтобы немного расслабиться, избавиться, так сказать, от продолжающегося гудения в голове. Аспирина у него, лично, не было, но он точно знал, где он имелся. Но Ричи пока не хотел снова заниматься самобичеванием, потому как знал — стоит ему снова залезть в вещи Эдди, как он просидит там до самого утра, так и не найдя аспирина, зато нагорюется вдоволь. Нет, сегодня ему хотелось морального отдыха. А что за моральный отдых без алкоголя? Бар был тусклым, полупустым, и пахло в нем не лучше, чем в городском сортире. Ричи это не остановило, и он уверенно прошел мимо сидящих в углу незнакомцев, мимо играющих в бильярд трех девушек сомнительного характера, мимо одиночек за самой барной стойкой. Он видел только одну цель, не особо волнуясь об окружении. И, о да, как же он был счастлив, когда бармен наконец наполнил его стопку дешевым джином. Ричи знал, какой на вкус действительно хороший джин, и какое послевкусие он оставляет. То пойло, что он опрокинул себе в горло, больше напоминало помои в спирте, с сильным, отвратительным привкусом пряностей, которые, видимо, должны были перекрыть привкус откровенного говна. Хотя плюс тоже имелся — с первой же стопки пойло ударило по вискам (но более мягко, чем головная боль утром), и приятной слабостью раздалось в конечностях. Ричи заказал еще, и сразу же опрокинул следом за первой. После чего решил сделать паузу и раскурил сигарету. — Огоньку не найдется? — девушка, что не так давно стояла возле бильярдного стола, времени, видимо, не теряла, и пришвартовалась возле Ричи, как только выпал шанс. — А я думал, подобные подкаты уже исчерпали себя, — он протянул девушке зажигалку, отметив про себя, что ей стоило бы посетить хоть раз косметолога — все ее лицо было покрыто мелкими прыщами, которые та усердно пыталась спрятать под тональным кремом. — А я думала, — она нагло села на стул рядом, затягиваясь и выпуская колечки дыма прямо Ричи в лицо, ехидно улыбаясь, — что в наших краях красавчики не водятся. — А я и не местный, — ее компания нагоняла скуку и раздражение; Ричи просто нужно было нажраться, черт возьми, в одиночестве. Неужели он слишком многого просит? — Как думаешь, надолго здесь? — она подвигалась к нему все ближе, от чего ее плохо размазанный тональный крем начинал блестеть, попадая на свет. — Ненадолго, — и Ричи, вдоволь насытившись ее компанией, решил отсечь флирт первым же способом, что пришел в голову, — всего-то дождусь, когда приедет мой муж, и наконец отчалю из этой дыры. — А-а-а, — лицо ее переменилось, и девушка отодвинулась примерно на метр. Она одним взглядом осмотрела его с ног до головы, будто в ее голове был гейский сканер или что еще, затянулась, выдыхая теперь в сторону. — А, так ты из этих. — Из этих? — переспросил Ричи, моментально вскипая, услышав в свой адрес подобную формулировку. — Мгм, — она встала и, виляя бедрами, вернулась обратно к своим подругам, больше не проронив ни слова. Они еще поглядывали на Ричи какое-то время, но после недолгих обсуждений тема исчерпала себя, и он наконец остался наедине с самим собой, без лишних взглядов и подкатов. Подсолнухи… Было смутное впечатление, что воспоминания все еще постепенно возвращаются. Майк говорил, что они должны вспомнить все, что случилось в далеком детстве, но что, если еще не все воспоминания вернулись? Неудачники уже справились с кошмаром, который тянулся с забытого прошлого, отыскав в голове нужные для этого моменты. Но почему тогда Ричи продолжает вспоминать те отрывки, что покинули его голову, как только он уехал из Дерри еще в детстве? Нет, что более значимо — почему он не забывает? Ричи очень хотел бы все забыть. Хотел бы забыть то, кем является на самом деле. Может потому он ехал не пойми куда, пытаясь проверить теорию — забудет или нет? Пока что все работало с точностью до наоборот, и подсолнухи, которых Ричи не помнил еще пару дней назад, угнетали его состояние на удивление быстро. Бен как-то сказал — а зачем забывать? Разве нет хороших вещей, которые хочется помнить? Тогда, в тот момент, Ричи согласился бы с ним. Но тогда все было (относительно) хорошо. Тогда Эдди был еще жив, и Ричи мог бы согласиться, что хорошее должно остаться. Но в данном случае что хорошие, что плохие воспоминания причиняли боль в равных пропорциях, и проще было бы от них вовсе отказаться, чем мучиться хотя бы еще одну гребаную минуту. Ричи потушил сигарету, заказал еще одну стопку. С каждым разом пойло становилось терпимым, нормальным, в принципе ничего, и наконец Ричи дошел до состояния «а на самом деле хороший джин», когда опрокидывал седьмую или восьмую. Пора (уходить) было бы уже остановиться и вернуться в номер, но он чувствовал, что состояние его еще недостаточно стабильное, в эмоциональном плане. Ричи никогда не задумывался об этом, но алкоголь никогда не избавлял его от боли внутри, наоборот, только усиливал ее. Но пока бармен был не против подливать, то и Ричи был не против пить. По крайней мере тогда внутри никакие липкие пальцы не сжимали его легкие. Бар постепенно становился пустым. Девушки за бильярдным столом сошлись с мужчинами, что были в дальнем, темном углу, и в итоге остался только Ричи, и парочка незнакомцев за барной стойкой. Время перевалило за полночь, и постепенно бармен закрывал напитки, подливая оставшимся по последней рюмке. Ричи тоже входил в это число. Он опрокинул последнюю стопку, потушил очередную сигарету. Когда вставал, чувствовал, что вот теперь он точно напился, потому как земля под ногами пошла кругами. Не сильно, но ощутимо. Бросив на барную стойку купюры и попытавшись бросить бармену какую-то нелепую шутку, Ричи отправился в сторону своего номера. Голова его наконец не гудела, но и больше не была забита лишними вопросами и переживаниями. Она была пустой. Наконец-то Ричи добился того состояния, которого так отчаянно желал, и потому настроение у него было приподнятое. Он присвистывал, пока шагал к своему временному жилью, покручивая на пальце ключи. Потому и не заметил сразу, что сзади него появилась тень. — Эй, парень! Он обернулся. В темноте силуэт казался размытым и Ричи пришлось прищуриться, чтобы хоть что-то собралось в кучу. Особо ему это не помогло, и он просто ждал, когда незнакомец подойдет ближе. Чувство самосохранения отсутствовало напрочь, потому как в трезвом виде Ричард Тозиер уже давным-давно скрылся бы за дверью своего номера со скоростью дорожного бегуна. Бип-бип, Ричи. — Да? — Ты забыл, в баре, — парень, которого Ричи толком так и не смог разглядеть, протягивал ему пачку сигарет. — Твои? — Мои, — тупо ответил Ричи, забирая свои сигареты и сильнее щурясь, в попытке разглядеть лицо напротив. Видел он немного: темная оправа скромных очков и светлая копна волос по плечи. Лицо не выглядело враждебно или агрессивно, скорее Ричи мог (или думал, что мог) разглядеть обеспокоенность. — Доберешься сам? — Да, да… — Ричи улыбнулся, махнув рукой. Развернулся было, чтобы наконец уйти, но в последний момент передумал, и окликнул парня, пока тот был еще в пределах видимости: — А не хочешь выпить? *** Утро было противным и холодным; мелкий, моросящий дождь падал за шиворот футболки и вызывал отвратительную дрожь по всему телу. Ричи поморщился, размял плечи. Он убегал в спешке, впопыхах закидывая вещи в сумку, и с особо злобным кряхтением перетаскивая тяжелые чемоданы Эдди в багажник. Когда Ричи покидал мотель, выезжая на главное шоссе, он бросил последний взгляд на тот номер, с которого сегодня же и сбежал. Парень, с которым он вчера решился выпить, открыл дверь, провожая его взглядом. Выглядел он разочаровано, с презрением качая головой в стороны, сложив руки на груди. Ричи только тогда и понял, что парень был совсем молодым… моложе, в разы, чем был сам Ричи. Мотель остался позади, молчаливо соглашаясь хранить секреты уехавших от него посетителей. Только отъехав на пару миль, Ричи смог свободно выдохнуть. Похмелье болталось в нем, как желток в яйце, и это сравнение только заставило его отвратно поморщиться. Радовало уже что его не тянуло вывернуть наружу желудок. Спасибо чудодейственной силе джина. Да, ночка была еще та. Тот парень (Алекс? Альберт?), что вчера согласился выпить с Ричи, оказался еще тем фруктом. Скромный, застенчивый, пьяному Ричи он кого-то смутно напоминал. Они отправились к парню в номер, потому как у него, по его словам, имелась бутылка какой-то непонятной настойки. Впрочем, и найти и выпить они ее не успели — стоило только переступить порог, как он набросился на Ричи, и сначала тот даже подумал, что его сейчас попытаются прикончить. Но явно ошибся, ощущая во рту чужой язык. Что произошло потом, Ричи помнил только отрывками. Конечно, он прекрасно понимал, как закончился поход за настойкой. Но был совершенно не готов наутро проснуться в кровати, обнимаемый со спины каким-то парнем. По этой же причине он скоропостижно и сбежал, в быстром темпе собирая свои вещи и покидая мотель. Ричи стремительно продвигался по шоссе. Следующей остановкой должна была стать заправка, но он успешно проехал ее, полностью погрузившись в свои мысли. Он был, мягко говоря, в шоковом состоянии, не веря тому, что смог переспать с мужчиной. Какие-то противоречивые чувства бушевали внутри, и одни были против подобного случая, вторые — за. Не то чтобы он думал, что это все неправильно или что это против нормы, нет, Ричи не думал в таком ключе. Его больше шокировало то, как он легко поддался на это. И пусть он помнил ночь отрывками, но каждый раз, как картинка всплывала в голове — в груди что-то резко и приятно пульсировало, стремительным, горячим импульсом отправляя сигнал к паху. Ричи пытался не вспоминать о сексе, по крайней мере не в ярких красках. Иначе возбуждение, что было совсем не к месту, пока он пытался разобраться в себе, начинало его откровенно беспокоить, и даже немного раздражать. И все же, в один момент он таки не выдержал, сворачивая на обочину и вытаскивая с бардачка упаковку салфеток. Противоречивые чувства перестали быть таковыми. Ближе к обеду дождь усилился, превращаясь из моросящего в настоящий ливень. Лобовое заливало, и дворники еле успевали смахивать тяжелые капли со стекла. Ричи, который и так плохо видел из-за разбитых очков, теперь должен был немного сбросить скорость, так как чувствовал, что может банально чего-то не разглядеть и не справиться с управлением. Потому последний час тащился, казалось, целую вечность. Следующей его остановкой стал мотель «Рейвен». Ричи откровенно не понимал, каким образом люди придумывают такие идиотские названия для мотелей на шоссе, где постоянными клиентами могли быть дальнобойщики и, если повезет, обычные проезжающие, у которых, как и у Ричи, оставалось в баке пару капель бензина. Шика и пафоса внутри ждать не приходилось, и лучшее, что здесь имелось — бар, куда Ричи отправился первым делом, стоило ему оплатить за ночь. И он сразу, не мелочась, взял себе бутылку виски, даже не смотря в сторону джина. Он думал так: если снова придется пить в баре, то он снова может напиться, и снова какой-то непонятный парень решит вернуть ему пачку сигарет. Ричи направился в свой номер, надеясь, что подобных казусов с ним не приключится — одного раза было достаточно. Закинув вещи и приняв душ, Ричи схватил виски и стакан со льдом, отправляясь на улицу. Хоть погода и была отвратительной, но ветра, как такового, не было, и он решил присесть на скамейку около входной двери. Благо, что над номерами имелся один сплошной козырек, что не позволял залить пространство перед входной дверью дождем. Ричи сел на скамейку, откупоривая виски. По крайней мере, если он успеет напиться, то далеко ему идти не придется. Ричи смотрел вдаль, думая о подсолнухах. Об их больших, желтых головах, что всегда клонились к земле, отворачиваясь от солнца. И об Эдди, который что-то рассказывает, выковыривая из подсолнуха семена, очищая и закидывая себе в рот. И то, как он по-идиотски иногда оставлял скорлупу и, придерживая ее верхней губой, ставил на место двух передних зубов. Ричи засмеялся, четко увидев Эдди, кривляющегося, с черной расщелиной во рту; Эдди, смеющегося, роняющего скорлупу на пол, смеющегося, и заставляющего смеяться Ричи… Эдди, бесконечно грустного. Печального… Пряча глаза в сторону. — Хочешь помочь перенести вещи? Эдди кивнул. Ричи впустил его в дом, закрывая за ним дверь. Мама с отцом уже упаковали все свои вещи, и только копошились в гараже, перебирая хлам, выбрасывая остатки мусора. Вещи из их комнаты, гостиной и кухни уже лежали в грузовике, как и почти все вещи Ричи. Оставалось отнести всего пару коробок из его комнаты и подвала. И Эдди пришел как раз вовремя, чтобы помочь. Чтобы попрощаться. — Ох, как здесь пусто, — только и сказал он, стоило войти в комнату. Со стен пропали многочисленные плакаты и фотографии, оставшись теперь голыми и равнодушными. Казалось, что комната стала в разы больше, но только потому, что здесь больше не было ни стола, ни шкафа, ни кровати. — Зато здесь впервые стало чисто, — Ричи пытался вести себя непринужденно, отшучиваясь и улыбаясь, но, видимо, это впервые не действовало на Эдди. — А где остальные ребята? — он поднял с пола коробку, следуя за Ричи к машине. — Ну, Билл с Бев уже забегали попрощаться. Майк заходил вчера, а сегодня звонил, извинялся еще раз, что не придет, потому что занят на ферме. А Стен и Бен должны скоро уже быть. — Привет, Эдди! — помахала миссис Тозиер из гаража, вытаскивая пакеты с мусором. — Здрасьте! — кивнул тот, так как руки были заняты коробкой. Они загрузили вещи в грузовик, и пошли обратно в дом. — Ричи, а ты будешь мне звонить? — Ну, даже не знаю, Эдс. А ты будешь платить за междугородку? Я слышал, что с одного штата в другой звонить не дешево. — Тогда писать? Писать будешь? — Эдди поднялся следом по лестнице, снова очутившись в пустой комнате. Коробок в ней оставалось немного и Ричи схватил ту, что была ближе к нему, но выйти Эдди ему не дал — перегородил выход, сложив руки на груди. Взгляд его просто требовал ответа, сейчас же. — Конечно! Что за вопрос? — Ричи улыбнулся — искренне, на самом деле собираясь поддерживать связь с друзьями. Он на самом деле думал, что будет писать Эдди, как и остальным тоже. Жаль, что он не знал, что не будет их помнить, стоит ему только выехать за пределы Дерри. — Я спрашиваю, потому что мне кажется, что тебе плевать на то, что ты уезжаешь, — почти что крикнул Эдди, гневно хмурясь. Ричи знал, на что он намекает, но как обычно решал играть в дурачка. — О чем это ты, Эдс? — За последние две недели ты даже словом об этом не обмолвился! Вел себя так, будто планируешь жить в Дерри до конца своих дней, так, будто ты не бросаешь всех нас! — Эдди говорил быстро, без запинки, все так же хмурясь и активно жестикулируя. В один момент его глаза наполнились слезами, но он все также продолжал тараторить, смахивая предательские слезы со щек и подбородка. Ричи грустно улыбнулся, опуская коробку на пол, двинувшись на Эдди. — Не трогай меня! Клянусь, если ты прикоснешься, только попробуй ко мне прикоснуться, Тозиер, и я тебе клянусь, я клянусь!.. Эдди противился яростно, махая руками, но хватило его ненадолго. Ричи был выше, да и сильнее, потому он просто обхватил друга, пока тот дергался, и стал ждать, пока тот успокоится. Эдди поначалу грубо ругался, пока голос его не надломился в один момент, и парень просто разрыдался у Ричи на плече, цепко хватаясь за ворот его рубашки. Они стояли в пустой комнате, посреди ничего, крепко обнявшись. Наверное, тогда Ричи понял, насколько ему будет горько без своего друга, без лучшего друга, без Эдди. И тогда же он осознал, насколько сильно он любит его, больше, чем, наверное, должен был. Жаль, правда, что у него больше не было возможности рассказать ему о том, что он на самом деле чувствует. Да и смысла в этом уже не было. Потому Ричи держался, не позволяя себе пойти следом за Эдди и разрыдаться. Не хотел показывать, что ему тоже больно, как и не хотел говорить, что терзает его внутри. — Ну, все, все, — Ричи похлопал Эдди по плечу, взъерошил по-дружески ему волосы. Всхлипы понемногу прекращались; хватка, которой он держал Ричи за рубашку, ослабевала. Эдди отстранился, пряча красные глаза в пол. Пауза повисла какая-то неловкая, после чего Эдди странно глянул на Ричи и снова потянулся к нему. Только в этот раз не для того, чтобы разрыдаться. И вот он — первый поцелуй. И был он достаточно странным. По большей части потому, что Эдди плакал до этого, и его губы были до сих пор влажными и солеными. Ричи это не пугало. Пугало больше то, что не он был инициатором поцелуя. Нет, пугало даже не это, не сам поцелуй, и даже не то, что родители могли войти в дом в любой момент, подняться, спросить собрали ли мальчики все вещи, а вместо ответа получить такую вот картину перед носом. Это для Ричи сейчас не было на первом плане в качестве страха. Его испугало (а может лучше сказать — удивило) что Эдди мог испытывать к нему те же чувства. И он точно оказался в разы смелее, чем был сам Ричи, который все то время, что они дружат, боялся признаться в своих чувствах. И теперь, растерянный, он стоял посреди своей комнаты, целуясь с Эдди, и мысли менялись одна за другой со скоростью света. Оттого и было еще тяжелее, зная, что все могло быть взаимно еще недели и месяцы назад. С этой последней мыслью Ричи отстранился и сделал это вовремя — слышал по лестнице топот, и Стен с Беном появились на втором этаже как раз в тот момент, когда удивление на лице Эдди переменилось пониманием. Обсуждать они, понятное дело, ничего не стали. Неловкость между ними длилась недолго — Ричи разрушил ее очередными шутками, чем, наконец-то, смог рассмешить Эдди. Хоть и тогда улыбка казалась ему сухой и натянутой. Недосказанность читалась на лице Эдди вплоть до того момента, как они снова обнялись, прежде чем расстаться на ближайшие двадцать семь лет. Глаза его бегали туда-сюда, и он то и дело прикусывал обе губы, будто боялся ляпнуть лишнего. Ричи говорил себе, что все объяснит в письме, как только они доберутся до своего нового дома и под рукой будет карандаш и лишний лист бумаги. Он обещал себе, садясь в машину, и махая рукой Стену, Бену и Эдди, что во всем признается, все расскажет, где-то глубоко внутри радуясь, что такая возможность наконец появилась. Ричи махал, пока машина не свернула на шоссе из города, оставляя его друзей позади, оставляя Эдди, не замечая, как слезы ручьем катятся по щекам. Стоило машине пересечь знак «Приветствуем в Дерри!», как Ричи, успокоившись, искренне удивился, почему его щеки были влажными. Через час он уже смутно помнил, сколько в общем у него было друзей — семь или три? Через несколько дней, уже обосновавшись в новом доме, развешивая старые плакаты на новенькой стенке своей комнаты, Ричи не помнил уже, что и жил когда-то в Дерри. Чувство, что он должен написать кому-то письмо, осталось, но он не мог понять, кому и что, да и зачем. Эдди исчез из его памяти, точно так же, как и все остальное, что было в Дерри. А теперь все это вернулось. Вместе с подсолнухами, пустыми комнатами и солеными поцелуями. Ричи допивал очередной стакан виски, так же, как и в детстве позволяя слезам свободно бежать по щекам. Он абсолютно не помнил своего отъезда из Дерри, и сейчас воспоминания, что возвращались, разрывали изнутри. Ричи закрыл лицо руками, не сдерживаясь, рыдая в полную силу. Казалось, будто он находится в двух состояниях одновременно: в состоянии отъезда из родного города, оставляя позади друзей и любимых, и в состоянии потери друзей и любимых. Будто он только что был там, в детстве, впервые ощущая взаимность, и вернулся обратно, в настоящее, теряя одного человека, считай, дважды. Казалось, что он бросил Эдди дважды. — Мужик, ты в норме? Ричи не сразу заметил стоящего возле него человека, потому подскочил на месте, когда голос прогремел рядом. Он повернул голову, чтобы рассмотреть, кто к нему обращается, и слегка удивился, что перед ним бездомный. Грязный, в лохмотьях мужчина, держа на плече что-то, напоминающее узелок, смотрел на него обеспокоенно. — Я в порядке, — ответил Ричи кивая, вытирая рукавом толстовки лицо. — Ты так орал тут, что я подумал, не умираешь ли ты, — мужчина ступил к нему шаг, вглядываясь в его лицо. — Точно в порядке? — Да. — Ну смотри, — он кивнул, глянул на ливень, что все так же продолжал заливать все вокруг, и, накинув на голову капюшон, собрался идти своей дорогой. — Не составишь компанию? — крикнул Ричи раньше, чем успел себя заткнуть. Ему, видимо, так и хотелось найти себе собутыльника. — А ты потом в душ пустишь? — ответил бродяга, возвращаясь обратно. — А чем тебе сейчас не душ? — Ричи махнул в сторону заливающего дорогу ливня. — Могут выгнать, если я начну оголять свою задницу, — хохотнул мужчина, — а тут меня, знаешь ли, бесплатно кормят, — и он протянул руку. — Клайв, будем знакомы. — Ричи, — он пожал ладонь. — Подожди, вынесу тебе стакан. — Еще чего, — возразил Клайв, разматывая свой узелок и вытаскивая оттуда чашку, — все свое всегда с собой. — Тоже верно, — кивнул Ричи, опустошая остатки из своего стакана, и теперь разливал обоим поровну. — Что ты здесь делаешь, Клайв? До ближайшего города миль десять в лучшем случае. — Я на попутках, — ответил тот, пригубив слегка из своей чашки, и одобрительно кивнув, отхлебнул хороший глоток. — Еду в Бангор, и пока вот остановился тут, потому как повариха, видимо, сжалилась, увидев меня, шарящего в их мусорке. Потому и выносит иногда что-то поесть. Да и пару дней тут вообще был рай, пока ливень не начался, было хотя бы сухо спать. — А что в Бангоре? — Да не знаю, не знаю. Город побольше Дерри будет, может и условия будут лучше. И там хотя бы не страшно жить. А то каждый день что не найду газету, то кто-то умер. Жалко, понимаешь? Не хочется там жить. — Понимаю, — кивнул Ричи, отпивая из своего стакана сразу несколько глотков. — А ты тут что забыл? — Да-а-а, я тоже бегу из Дерри, — он хмуро усмехнулся, — тоже не хочу там жить. — А рыдал ты тогда чего? — спокойно спросил Клайв. — Потому что я кое-кого потерял, — Ричи опустошил свой стакан, решительно протягивая руку к бутылке. Чувствовал, что был где-то посередине между трезвостью и опьянением. — Давно? — Пару дней назад, — он снова подлил выпивки, хотя Клайв и пил не так быстро, как Ричи, и добавки явно не требовал. — Сочувствую, — они замолчали, и было слышно только как шумит ливень, и как они по очереди отпивают виски. — Не хочешь поделиться? Говорят, становится легче, если выговориться, — спросил Клайв, немного помедлив. — Нет, — резко отсек Ричи, и рассказывать бы точно не стал, да если бы не был уже пьян. Сентиментальность взыграла в нем, и не на шутку, от чего он начал говорить, будто его прорвало, и некому было его заткнуть. Бип-бип. Поначалу Ричи пытался не углубляться в детали и пройтись только по поверхности, обнажив лишь часть волнующей правды, но когда алкоголь окончательно развязал ему язык, остановиться было невозможно. Даже не смотря на шокированное рассказом лицо Клайва. Он не решался перебивать Ричи, но и не пытался сделать свое лицо менее шокированным. Тем не менее, Клайв был хорошим слушателем. Он кивал и не разрывал зрительного контакта, хотя вполне возможно, что думал он только о том, какой Ричи поехавший. — И все, что у меня осталось — два чемодана, и… это, — он вытащил из кармана толстовки ингалятор и крепко сжал его в руке, — все, что осталось от Эдди. Я не знаю, как с этим справиться. Просто не знаю, — Ричи прикрыл лицо второй рукой, потому как почувствовал, что сейчас снова разрыдается. — Хорошо же ты напился, парень, — Клайв вдруг хохотнул, хлопнув Ричи по плечу. — Таких историй по пьяни даже мой друг Барри не придумывал, а поверь, он еще тот алкаш. — Но я… — Хорошая у тебя байка, конечно, но, думаю, у меня найдется получше, — Клайв не обращал внимания на удивленное лицо Ричи, приняв его историю, видимо, за какую-то сказку. Поэтому сейчас он выглядел расслабленным, откинувшись на спинку скамьи и отпивая из своей чашки сразу несколько глотков, готовясь рассказать свою историю. — Я тут общался с другими бродячими, ну, знаешь, не я один тут караулю кухню. И некоторые ребята, что ездят из Дерри в Бангор и обратно, тоже кое-какие байки рассказывают. — Клайв, но моя история… — Имей манеры! — мужчина грозно глянул на Ричи, ткнув в него пальцем. — Я тебя не перебивал, и до конца дослушал, так что и ты будь добр. — Прошу прощения. — Так вот, — Клайв снова отпил, причмокнув губами, — был тут один, проезжал мимо пару дней назад. Он часто бывает и Дерри, и в Бангоре, и, как он мне говорил, бывало и пешком добирался туда-обратно. Больной на голову парень, я тебе скажу. Но молодой. Силы еще есть. Короче, говорит он мне как-то, что была у него собака раньше. Большая такая, черная, не помню породу, я в них полный профан. Так вот, была собака, да сдохла. Сбил грузовик на шоссе, и даже не остановился. Промчался мимо, будто так и надо! Размазал псину по всей дороге. Джером (так этого парня звать) говорил, что его несколько раз стошнило прежде, чем он успел хоть что-то понять. В общем, он мне сказал, что от собаки его мало что осталось после столкновения. Разве что ошейник. Представляешь, с собой его забрал! Еще и мне показывал мол, глянь вот, все, что осталось. Я ему тогда ответил: «Джером! Убери от меня останки своей псины, псих ты эдакий!», а он только горько улыбнулся. Я тебе клянусь, Рич, он даже не смыл с ошейника кровь и ошметки, тыкал мне перед носом. Но его это мало огорчало, я тебе скажу. Он был переполнен энтузиазмом. Я его спросил: «Джером, ты чего такой довольный, раз твоя собака сдохла?», а он мне: «Я знаю место, где смогу вернуть мою девочку к жизни», ты представляешь? Совсем больной на голову парень. И знаешь, что? Он таки утром поплелся на свое кладбище, ошейник закапывать, будто прок от этого был… — На кладбище? — А куда ж еще. Говорил, что есть в милях двух отсюда место, где раньше при военных действиях трупы скидывали. И не кладбище то вовсе, а просто яма, в которую скидывали людей после расстрела. Знаю я это место, ночевал там раз, когда из попутки выперли. Пусто там и тихо, хоть и дорога рядом. Жутко там, в общем. — Так и что, Джером отправился туда? — Еще как отправился. После нашего разговора собрал свои вещи и почесал пешком. Я думал, он не всерьез, но нет же, отправился-таки, идиот несчастный… — И как? У него получилось? — Ты что, тоже такой же прибитый? — Клайв удивленно уставился на Ричи, которого рассказ не на шутку заинтересовал. — Я ж тебе говорю — это байка, выдумки все. Джером отбитый наглухо был. Его тоже несколько раз грузовик сбивал и голову ему тоже, видимо, отшибло… — Мне просто интересно, — Ричи взял себя в руки, стараясь выглядеть равнодушным. — Так-то, — махнул на него старик, допив из чашки. Глаза его были трезвыми, и он махнул головой, чтобы Ричи обновил. — Не знаю, куда он делся, в общем-то. Ушел пару дней назад, и я больше его не видел. Может, добрался до кладбища, закопал тот несчастный ошейник и помер на месте, когда понял, что дело — труба. Так что вот тебе мораль байки — не страдай херней, парень. — Ага, — кивнул Ричи, думая уже о своем. Невероятные мысли крутились в его голове, и хоть они и пугали его, но и в то же время заставляли трепетать. — Клайв, мне вот чисто ради интереса, просто вот хотелось бы узнать, где конкретно это кладбище находится?