По дороге в никуда

Ричи не мог найти себе места. Чувствовал себя полным кретином, когда все-таки решился повестись на рассказ какого-то бродяги. Ладно, повестись, но поехать на кладбище, взаправду! Ричи до последнего не верил, что делает это. Даже когда закапывал руками землю, погребая под ней ингалятор и футболку, в которой Эдди был еще при жизни, — не верил. Сейчас же, снова находясь в своем номере, он ходил по комнате туда-сюда думая, как же нужно было так напиться, чтобы в самом деле решиться на подобное. Клайв пояснил: в земле должно находиться то, что принадлежало умершему. Джером был уверен, что его собака вернется, потому как у него на руках был ее ошейник, да еще и с останками на нем. По крайней мере, он был глубоко убежден, что этого будет вполне достаточно для полного воскрешения. Так сказал Клайв, но в его взгляде читалось недоверие — такими байками его было не провести. Но для Ричи, который и так уже достаточно наслушался, и достаточно выпил, такой рассказ подарил надежду. Может ложную, может глупую, но — надежду. И тем не менее, Ричи продолжал пить. Его так трусило, когда он вернулся обратно в мотель, что пришлось идти покупать еще одну бутылку виски. У него еле получалось наливать в свой стакан — руки трусились до такой степени, что он то и дело проливал часть напитка на цветастый ковер. С другой стороны, все было не настолько критично. И даже если ничего и не получится (а Ричи все же был уверен, что ничего не получится), то он просто поедет утром обратно и выкопает ингалятор и футболку. По сути, ничего критичного. Он просто попробовал. Каждый бы так сделал, пока раны от потери еще были свежими, а поступки — необдуманными. Время шло, и Ричи понемногу приходил в себя. Думал, что стоит отправиться спать, и не изводить себя ожиданиями. Шанс, что Эдди каким-то чудом постучится в его дверь, стремился к нулю, но все же еще не доходил до него. Ричи не поверил бы в байку, если бы не сталкивался с паранормальщиной лично. При чем дважды. И потому верить, что закопав какие-то вещи на каком-то кладбище с надеждой воскресить человека, было проще. Ричи мало-помалу погрузился в сон. До последнего не хотел засыпать, думая просто переждать ночь, чтобы точно убедиться, что повелся на глупость. Но под действием большого количества выпитого веки постепенно закрылись, погружая его в очередной туман, что заволакивал и окутывал, погружая Ричи глубже и глубже, в темные пещеры воспоминаний… В те немногие светлые участки. Где Эдди улыбается. Где смеется. Ричи проваливается в эти воспоминания, оказываясь рядом со взрослым мужчиной, похлопывая его по плечу, обнимая. Эдди довольно смотрит на друга, и глаза его наполнены радостью. И чем-то еще, таким мягким, естественным, родным. Ричи смотрит в черноту его глаз и понимает, что тонет. — А помнишь подсолнухи, Рич? — понизив голос, спрашивает Эдди, пока за столом друзья заняты иными разговорами, смеются и шутят, не обращая внимания на разговор между ними двумя. — Нет, а что? — удивленно спрашивает он, пододвинувшись ближе. — Да так, — махнув рукой, Эдди улыбается с толикой грусти, опустив взгляд вниз.  — Эй, не будь ко мне так строг! Я ведь и не помнил тебя несколько часов назад, — смеется Ричи, толкая друга локтем. Он молчит о том, что в голове мало-помалу возникают разные образы, среди которых — желтый диск, брошенный в высокую траву. — Вот когда вспомнишь, тогда и поговорим, — отрезает Эдди, дав понять, что разговор закончен. Ричи удивленно хмурится, после чего ловит на себе взгляд Беверли. Она мягко ему улыбается, будто что-то знает, но Ричи пока не в курсе — что. Разговоры, шутки, смех — вечер проходит легко, друзья, что не виделись двадцать семь лет, свободно чувствуют себя в компании друг друга, будто между не было пропасти в такое количество лет. Ричи чувствует себя великолепно, периодически поглядывая на сидящего рядом друга. Он не сдерживает шуточки про мамку, и от души смеется, когда Эдди резко реагирует на это и злится. Желтый диск приобретает все более четкие очертания, и спустя какое-то время Ричи понимает, что это — подсолнух. И не один, а четыре. Воспоминания обретают все более четкие краски, и вот перед глазами — Эдди, который обнимает его за шею и плачет. Ричи срывается с места, под предлогом покурить, и выбегает на улицу как раз в тот момент, как плачущий Эдди превращается в целующего Эдди. Голова идет кругом и Ричи присаживается на скамью, чтобы не свалиться с ног прямиком на асфальт. Обрывки воспоминаний в его голове не могут слиться воедино и показать четкую картинку. Ричи видит только части чего-то отдаленно знакомого, улавливая лишь общую суть. Легкая дрожь рассыпается по рукам, спускается по спине вниз, пока Ричи пытается вытащить из пачки сигарету и не свалиться замертво от такого внезапного груза воспоминаний. — Ты в порядке? — ожидаемо рядом появляется Эдди, присаживаясь на скамью. — В полном, — отвечает подкуривая, втягивая вместе с дымом сладковатый вечерний воздух. На Эдди не смотрит — пытается совладать с легкой дрожью. — В следующий раз, как нести херню, в зеркало хоть глянь, умник, — говорит Эдди, скрестив руки на груди, и странное состояние Ричи не ускользает от его взгляда, — ты весь позеленел. — Видимо, салат не особо свежий здесь подают, — отшучивается Ричи, до последнего оттягивая разговор о подсолнухах. Но видит бог, этот разговор ему сейчас нужен был как никогда. — Поделишься? — Эдди указывает на пачку, и пока Ричи тупит, с легкостью вытягивает у него изо рта сигарету, забирая себе. — Спасибо. — Ты же чертов астматик, когда это ты курить начал? — Ричи подкуривает себе снова, удивленно наблюдая, как элегантно Эдди выпускает дым. — Тогда, когда мамку твою трахнул, — и спустя паузу оба начинают глупо хохотать. Эдди смотрит вдаль с еле уловимой гордостью — доволен, что наконец отыгрался. — Так ты расскажешь мне, что с подсолнухами? — успокоившись, Ричи решается как-то начать разговор. Дается ему это нелегко, и он пытается изобразить в голосе равнодушие. — Конечно, — Эдди стряхивает пепел и снова обхватывает сигарету губами, — как только ты вспомнишь. — А что, если я уже что-то вспомнил? — Ричи говорит чуть слышно и смотрит куда угодно, только не на Эдди, но хорошо чувствует на себе его взгляд. — Тогда нам есть, что обсудить, — тихо роняет Эдди, пододвигаясь немного ближе. — Ты помнишь свой отъезд, Рич? — Мутно. Но помню. Эдди уже совсем близко, настолько, что у Ричи сердце колотится где-то в горле, и в следующий момент он чувствует его ладонь на своей. Оба смотрят в стороны, будто не знают друг друга. Молча докуривают, тушат сигареты, встают. Руки их сцеплены все это время, и оба не решаются что-то сказать. Какое-то время они еще стоят, и Ричи все же находит в себе смелость действовать, ступая ближе, когда из ресторана выходят остальные Неудачники, вытаскивая сигареты и подкуривая прямо с порога. Эдди и Ричи они сначала не замечают, и у тех появляется время, чтобы отпустить друг друга и принять безразличный вид. Неудачники, заметив их, окружают со всех сторон, не замечая повисшей неловкости между двумя, разговаривая и смеясь о своем. Ричи подкуривает новую, ловя на себе взгляд Эдди, который будто так и говорит: «У нас есть тайна», и Ричи доволен этой тайне. Он доволен тому, что вещи, наконец, становятся на свои места. И Эдди снова возвращается к нему. Эдди… стучит в дверь. Ричи резко встал, когда грохот раздался по всему номеру. Сначала он немного потерялся, думая, что сейчас утро и, скорее всего, уборщица снова решила спросить, нужна ли ему уборка номера. Но темень за окном говорила, что еще глубокая ночь. Ричи потер глаза, резко вспомнив, кого он все же ждет сегодня. Он поднялся с кровати, еле слышно ступая к двери. Думал, а не послышалось ли ему? Не приснилось ли? Стук был всего раз, а вдруг он себе это придумал? И как в подтверждение, что он не прав, стук раздался снова. Ричи ощутил дрожь в пальцах. Почти не дышал, когда поворачивал замок на двери. Сначала он не поверил своим глазам. Потом ему пришлось снять очки и протереть их, потом протереть глаза. Когда ничего не поменялось, Ричи все же поверил в то, что видит. Эдди стоял перед ним — живой, реальный. И абсолютно голый. — Не верю, — Ричи бросился к нему, обнимая, не обращая внимания на то, что тот весь мокрый от дождя, что он голый и грязный. Но был жив, и все вокруг больше не имело важности. Ричи затащил его в номер, накрыв теплым пледом, растирая холодные конечности. Не мог не пялиться на Эдди, боялся, что, если отвернется — тот исчезнет, и все окажется обычным продолжением сна. Ричи не ощущал, как по щекам текут слезы радости, и не переставал улыбаться, рассматривая какое-то потерянное лицо перед собой. — Эдди… — он не знал, что сказать, и просто по-идиотски повторял его имя, как мантру. — Как… как ты себя чувствуешь, дружище? Эдди молчал. Смотрел в сторону, и взгляд его был отчужденным, пустым. Он даже не трусился от холода, хоть и погода за окном доходила до отметки в минус, если верить прогнозу погоды. Но Ричи, будучи частично пьяным, но и до беспамятства счастливым, списал его поведение на шок. Обнимал его, и до последнего не мог поверить, что все это взаправду. — Ты весь такой грязный, Эдс, — Ричи наконец обратил внимание на внешний вид Эдди, осматривая его со всех сторон, проверяя, цел ли он. Но не нашел ни единого пореза или царапины, как и не нашел ни свежей раны на щеке от ножа Бауэрса, ни зияющей дыры в груди, что могла остаться после столкновения с кошмарами; ничего не было. Ричи нахмурился, но сразу же откинул эти мысли в сторону — Эдди был испачкан грязью, был холодным от ливня, и требовал горячего душа. Потому решение этой проблемы пришло к Ричи быстро. Он завел Эдди в душевую кабинку и, недолго думая, полез следом, не снимая с себя одежды. Дальше он выставил нужную температуру воды, и аккуратно направил струю на Эдди, легкими движениями касаясь его, смывая грязь с тела. Ричи наконец, рассматривая пустой взгляд перед собой, задумался о правильности своего поступка. Подумал, не зря ли он ездил на то кладбище? Что, если человек перед ним — и не Эдди вовсе? Разве его друг стал бы так странно себя вести? Ричи выдавил в руку гель для душа, растирая его по груди Эдди, чувствуя себя странно. Совсем недавно здесь была дыра размером с кулак, а сейчас даже шрама не осталось. Как такое вообще возможно? Ричи поднял свой взгляд, снова заглянув в черноту глаз напротив. Возможно ли, что он совершил самую большую ошибку в своей жизни? — Ричи? Взгляд, наконец, сфокусировался, и чернота посмотрела прямо на Ричи. Эдди начал узнавать его, и мышцы его лица пришли в движение, выказывая сначала непонимание, потом удивление, а после и вовсе ужас. — Эдди? Эдди, я здесь, все хорошо, ты слышишь меня? Он заорал. Настолько внезапно и громко, что Ричи ошарашенно отскочил назад, ударившись о стенку душевой. Эдди орал, хватаясь то за голову, то за грудь, задыхаясь и судорожно хватая ртом воздух. Смотрел на Ричи, но будто совсем не узнавал его, будто вместо него стояло что-то необъяснимо ужасное. — Эй! Все в порядке, Эдс! Успокойся. Все нормально, понимаешь? Все в порядке, ты в порядке, Эдди! Эдди! — Ричи схватил его за руки, но тот лишь сильнее задергался, и тогда ему пришлось зажать Эдди, обхватив руками. Тот все так же кричал, дергаясь, и сердце его колотилось о ребра с такой силой, что Ричи мог чувствовать это. Мимолетно вспомнился тот момент, когда он так же держал его, собирая вещи перед отъездом из Дерри. Тогда Эдди так же брыкался, пытаясь вырваться, но делал это сознательно, и выкрикивал он обычные ругательства, а не пытался поднять на ноги весь мотель. Ричи приложил все усилия, чтобы успокоить его, прижавшись всем телом, не прекращая шептать на ухо: — Пожалуйста, Эдди, прошу, все хорошо… Все хорошо, все хорошо, все хорошо… Все оборвалось также резко, как и началось. Эдди замолк и обмяк; напряженные мышцы расслабились. Ричи на секунду даже показалось, что он отключился, но нет — просто успокоился. Он отстранился, в какой-то степени даже боясь смотреть на Эдди — а вдруг с ним что-то произошло? Но тот только стоял с закрытыми глазами, плотно сжав губы, будто чего-то опасался. — Рич, почему я голый? — спросил он, так же не размыкая веки; голос был немного надломленный, но может потому, что он его просто сорвал криками. — А ты ничего не помнишь? — спросил Ричи еле слышно, отпуская Эдди. — Я бы тогда не спрашивал, умник, — раздраженно ответил тот, скромно прикрываясь ладонями. Ричи рассмеялся; облегченно, будто камень с души. — Ой, да что я там не видел. Было бы что скрывать! — Ричи! — Да расслабься. Я просто помочь хочу, — Ричи хохотал, снова выдавливая в ладонь гель для душа и, не обращая внимания на протесты, все же решился закончить отмывание задницы Эдди от грязи. Спать легли поздно. Для начала душ, после — поздний ужин, теплые вещи, и попытка объяснить, что произошло. Почему, собственно, Эдди был голым и грязным. Ричи решил, что еще было слишком рано рассказывать, что на самом деле случилось, как он умер и что было после. Потому, придумывая на ходу, он сказал, что Эдди просто был в отключке все то время, как они вернулись из канализаций. И на вопрос, почему он был голым, Ричи только и ответил — лунатизм, наверное. Врать было легко. Легче, чем пытаться оправдать свой эгоизм и болезненную потребность в человеке. — У меня тут есть еще матрас, так что я на полу лягу, — начал Ричи, вытаскивая из шкафа вещи для сна. — А ты спи на кровати. Если надо будет — я попрошу еще одеял. — Что за бред, чел, — Эдди махнул на него рукой, — мы и вместе можем поместиться на кровати. — Не хочу тебя смущ… — Ой, да ладно тебе! Хуже, чем в душевой уже не будет, — он закатил глаза, и лег на кровать, странно поглаживая себя по груди. Не говорил ничего на этот счет, но казалось, что он ощущает ту дыру, что была там когда-то. Они легли. Потушили свет. Ричи не мог спокойно уснуть — волнение не давало сомкнуть глаз и расслабиться. Он перебывал в волнении от происходящего и до конца все еще не мог поверить. Оттого ему необъяснимо хотелось обнять Эдди, приблизиться к нему, почувствовать, что он на самом деле жив, доказать себе, что рассудок еще пока что на месте и все это не очередной сон. И как бы ни было сильным желание, страх потерять доверие, или вообще спугнуть Эдди своими приставаниями, не хотелось. Ричи помнил, что было тогда, в ресторане. И в тоже время боялся позволить себе думать, что из этого могло что-то выйти. Сомневался, захочет ли Эдди продолжить с того же момента. Ричи повернулся на бок, надеясь поскорее уснуть и не думать, что рядом лежит человек, которого он желал всем сердцем. Мало-помалу, но он начал проваливаться в сон. — Рич? — он услышал голос сквозь дрему, и поначалу подумал, что ему это снится, и даже замахнулся рукой, чтобы отогнать надоедливый звук, но вместо этого зарядил ладонью Эдди куда-то по голове. — Твою мать, Тозиер! — Чего тебе? — он повернулся к Эдди, сонно поглядывая на его раздраженное лицо в полумраке. — Можешь не махать своими лапищами? — Я случайно, — пробурчал Ричи, окончательно очнувшись, и лицо напротив немного смягчилось. — Ну, что случилось? — Я хотел узнать, — он нахмурился, будто выискивал правильные слова, — что случилось в канализациях? Последнее, что я помню — как ты паришь в воздухе. Помню, что я ранил ублюдка, а дальше темнота. Что было после, Рич? — Ты, — Ричи пытался найти слова, но получалось у него скверно, и он начал путаться и немного заикаться, впервые почувствовав себя Биллом Денбро. Паршивое ощущение. Но Ричи не хотел рассказывать правду. Правда была пугающей, была реальной, и он не хотел, чтобы Эдди испытал тот же ужас. Потому снова начал лгать: — понимаешь, ты упал, точнее, Оно тебя сбило с ног, и ты ударился головой, сильно так… кстати, голова не болит? И хорошо, потому как вырубило тебя сразу, и я испугался… Понимаешь, я просто испугался, что ты… что с тобой, что ты… умер, Эдс, я просто испугался, черт возьми, мне еще в жизни не было так страшно, Эдс. Эдди обнял его. Ричи было сложно сдерживать в себе ту бурю эмоций, и он снова почувствовал, как глаза его заполняются слезами. Он хватался за Эдди, уткнувшись лицом ему в (зияющую дыру) грудь, прижимаясь, будто снова мог потерять его, будто снова обнимает его в последний раз, перед тем, как крепкие руки Бена, Майка и Билла оттащат от холодного тела, без возможности спасти, забрать с собой. Ричи не мог успокоиться еще какое-то время. Ему никогда не удастся выбросить вид мертвых глаз из своей памяти. — Не стоило мне спрашивать, Рич, прости, — прошептал Эдди, мягко проводя по волосам, путаясь в них пальцами. — Сейчас же все хорошо, так ведь? Все хорошо, Рич, я рядом. Рядом. Настолько близко, что Ричи наконец понял, что у него появился второй шанс, который он не имел права упускать. Эдди был здесь, живой, осязаемый, теплый, что-то мягко бормотал, поглаживая Ричи по спине одной рукой, второй продолжая перебирать волосы. Такой нежный, такой родной. Ричи поднял голову, увидел напротив мягкий взгляд. Полураскрытые, тонкие губы. Ричи машинально облизал свои, и потянулся вперед. Бороться со своими желаниями ему больше не хотелось. И Эдди ответил. Удивленно, скромно поначалу, но чем дольше они пробовали друг друга, тем быстрее привыкали, и всякая скромность отбрасывалась в сторону. Ричи терял голову. Эдди был смелым и напористым, сводил с ума своими прикосновениями, стягивая с него вещи с некой толикой агрессии. Ричи и не думал, что тот так набросится на него. Не представлял, что будет плавиться от его прикосновений, даже и не думал, как будет сбито и до хрипоты вдыхать запах мужчины, которого считал навсегда потерянным. Ричи задыхался. Мимолетная мысль об ингаляторе заставила его улыбнуться. — Ричи, — шепнул где-то рядом Эдди, когда последний элемент одежды был отброшен куда-то в сторону, наконец обнажая двух мужчин друг перед другом, — Ричи, погоди, я… — Ну, что? — Я хотел тебя спросить кое о чем. — Сейчас? — Ричи, тяжело дыша и чувствуя, как в паху начинает болезненно ныть, отстранился, подняв на Эдди измученный взгляд. — Сейчас, — но тот, в свою очередь, не планировал прекращать ласки, потому, уложив Ричи на лопатки, продолжил говорить, разрывая фразы на поцелуи. — Я хотел спросить… не оставишь ли ты меня снова, Ричи? — Снова? — уже откинув голову на подушки, блаженно извиваясь под весом Эдди, Ричи удивленно переспросил. — Что ты имеешь в виду? — Один раз ты уже оставил меня, покинув Дерри, — Эдди тяжело дышал ему в шею, после чего поцелуи его переместились на грудь, — после — в канализациях. А в этот раз, Ричи? Ты оставишь меня в этот раз? — голос его был хриплым, тихим, и звучание его все отдалялось и слышалось уже где-то в районе пупка. — Я не… — Ричи, что уже мысленно находился где-то в совершенно другом месте, содрогаясь от ласк, бормотал, еле отдавая себе отчет в том, что говорит. — Никогда Эдди, я… Ох, черт. Тонкие губы раскрылись, и Ричи прикусил себя за палец, лишь бы скрыть срывающиеся хриплые вздохи. Мысли стали хаотичными, и ухватиться за них становилось сложнее. Последняя, отчетливо звучащая, крутилась где-то в районе затылка, и Ричи был с ней полностью согласен — это было на самом деле что-то невероятное. Эдди, с его чернотой в глазах, что так и вглядывалась, будто в саму глубину души; с его горячими ладонями, что хватали Ричи за бедра, еле ощутимо проводя ногтями; с его стонами, движениями — невероятен, нереален. Ричи приходилось время от времени прикусывать свой палец посильнее, чтобы доказать себе реальность происходящего. — Ты так и не ответил мне, Ричи, — Эдди отстранился, заставляя Ричи недовольно заскулить. — Что? Эдди, я… Я же никогда… никогда… — Никогда что? — Не оставлю тебя. Где-то внизу раздался тихий смешок и Эдди продолжил. Ричи снова прикусил палец, сбито и глубоко дыша носом, пока пальцы внизу продолжали поглаживать его бедра. Эдди, чувствуя, как Ричи начинает дышать все чаще и громче, усилил поглаживания по бедрам, прибавив слегка жесткости, оставляя легкие царапины ногтями. По мере того, как дыхание Ричи становилось быстрее, а хриплые стоны — выше, ногти впивались в кожу с новой силой. В конечном счете такая прелюдия стала достаточно болезненной, и Эдди сил не жалел. Ричи, уже больше не находя это возбуждающим, схватил его за руки, пытаясь остановить, но тот, уже откровенно разодрав кожу до крови, только усилил свои движения. Возбуждение, что уже доходило до предела секунды назад, отступило, и теперь Ричи только и мог, что пытаться вырваться и отодвинуться от Эдди подальше. — Что ты делаешь? Прекрати, мне больно! — Ричи чувствовал, как тонкие струйки побежали по коже, и упали где-то на чистые простыни; боль становилась раз от разу сильнее. — Я отсасываю тебе, разве не нравится? — Эдди улыбался; что-то жуткое читалось в его глазах, от чего Ричи похолодело внутри. Он снова попытался отодвинуться, но взвыл, когда почувствовал, что ногти Эдди будто впились еще глубже, будто стали когтями. — Куда же ты, Ричи? Ты же сказал, что не оставишь меня! — Какого черта? Прекращай! — Никогда, Ричи, никогда, — улыбка Эдди стала шире, и в малоосвещенной комнате казалось, будто чернота его глаз пожирала. — Ты не… — только и проговорил он, вконец перепугавшись. Ричи взял себя в руки и, что есть сил, резко подскочил, отчетливо ощущая, как часть его кожи осталась под ногтями у Эдди. — Что ты такое? — Ты же хотел, чтобы я вернулся, — шептал кто-то с лицом Эдди, надвигаясь на Ричи, — и вот я здесь. Ты больше не хочешь меня? — Не приближайся, — Ричи слетел с кровати на пол, отползая подальше от того, что смотрело на него с широкой улыбкой Эдди, — не трогай меня, ты не… — Эдди! Я — Эдди, твой маленький, любимый Эдди. Иди же сюда и поцелуй меня, — он спрыгнул с кровати, выпрямился. Казался высоким, выше, чем Ричи; он буквально возвышался над ним. Улыбался, и лицо его становилось бледным, серым, покрывалось струпьями и язвами… или все это ему только казалось? Ричи замотал головой. — Нет, нет, о боже нет, — он пятился, не мог заставить себя подняться на ноги, потому как они попросту перестали его слушаться. Ричи не верил своим глазам; может и не поверил бы, думая, что это плохой сон, если бы разодранные бедра не пылали адским пламенем, опровергая его сомнения. — Смотри на меня! — что-то-но-не-Эдди заорало, грохнув кулаком по выключателю, и свет залил комнату. Не только лицо, но теперь и все тело казалось гнилым, изодранным, мертвым. — Смотри, Ричи. Смотри, что ты наделал. Ты оставил меня там, внизу, одного, гнить и разлагаться. Ты мог бы меня спасти. — Я пытался, — внезапно для себя Ричи заговорил, не замечая, как тяжелые капли покатились по щекам, — я хотел забрать, но я не мог, я не мог, я не успел, Эдди… — Я умер там по твоей вине, — и вслед за словами по грудной клетке, будто кто-то выжигал ее изнутри, расплылась дыра, размером с кулак. Она кровоточила, и сквозь нее можно было различить интерьер комнаты сзади. Ричи вскрикнул. — Я не хотел, я же сказал, что не хочу идти, но ты заставил меня. — Прекрати, это не так… — Ничего бы не случилось, не думай ты только о себе, — он дернул головой, и на щеке появился порез, длинный, тонкий порез, который сделал Бауэрз, стоило Ричи струсить и покинуть отель… — О боже, нет… — Все по твоей вине, — кровь лилась со щеки и рта, заливая грудь и терялась где-то в той дыре, что все еще смотрела на Ричи. Что-то-но-не-Эдди резко остановилось и замолчало. Взгляд опустел и, казалось, потух. Ричи не стал медлить и быстро подскочил на ноги, держа путь на кухню. Дрожащими руками, чуть ли не переворачивая ящики, он вытащил первый попавшийся нож и выставил его перед собой. Вокруг стояла тишина. Ричи не думал двигаться с места первые несколько секунд. Пока было тихо, он для начала хотел успокоиться, после чего, может, вытащить еще один нож из ящика. Чувствовал стук сердца чуть ли не в горле, и в ушах шумело, не позволяя различить нормально никаких звуков вокруг, но уже радовало, что с криками на него никто не бежал. Ричи помедлил. Он не видел Эдди, потому как тот остался в проходе с комнаты в кухню, и то, что он находится вне поля зрения начинало нервировать, потому Ричи пришлось ступить шаг. И хоть царапины на бедрах все еще жутко болели и кровоточили, он все же продолжал думать (молиться), что это все просто какой-то очередной кошмар. Пусть это будет кошмар. Шаг, еще шаг. Ричи выглянул. В проходе никого не было, более того — в комнате не горел свет. Ричи только сильнее сжал нож и нахмурился, ступая вперед. Если все это ему привиделось, то уж слишком реалистично все выглядело. — Эдди? — он позвал в темноту, но в проход идти не решился. — Ты где? — сердце наконец перестало колотиться под горлом, и тишина казалась до ужаса спокойной — никаких звуков. — Что? — послышался далекий, сонный голос, и Ричи отступил назад. — Ты чего там стоишь, Рич? — Я… — Иди спать, ради христа, я хочу встать завтра пораньше, чтобы побыстрее выбраться из этой дыры, в которую ты нас затащил, — сонный голос превратился в раздраженный, и кровать скрипнула, свидетельствуя о том, что лежащий на ней перевернулся на другой бок. Ричи нервно сглотнул, словив сомнения. Он хотел верить, что все произошедшее до — всего лишь вымысел, но как же горели царапины на его бедрах… — А ты не мог бы подойти ко мне? Мне кажется, я что-то увидел, — крикнул Ричи, пытаясь унять дрожь в голосе, все еще сомневаясь и не решаясь пройти в комнату. — О господи ты боже мой, — забурчал Эдди, и кровать снова скрипнула, но теперь в разы тяжелей, и затихла, как только с нее встали. Ричи слышал, как он идет к нему, и попятился назад, ожидая увидеть не раздраженного и заспанного мужчину, а что-то похуже. Шаги оборвались где-то в темноте. Руки снова крепче сжали нож. — Эдди? — Да что? — он показался в поле зрения, рассматривая Ричи одним глазом, пока костяшки пальцев потирали второй. — Чего ты тут стоишь? Голый? — Я просто… — А нож тебе на кой черт сдался? — теперь уже оба глаза смотрели на него, и во взгляде читалось недоумение. Эдди протянул руку, чтобы забрать нож, но Ричи дернулся назад — все еще не доверял происходящему. — Ричи, отдай мне нож. — Не трогай, — он ступил шаг назад, и руки затряслись с новой силой. — Рич, тебе приснился кошмар, — Эдди поднял руки вверх, — но сейчас же все хорошо, так ведь? Отдай мне нож, — голос его стал тихим, уверенным; он аккуратно подступал к Ричи, и пока тот терялся в неуверенности, мягко схватил его за руку, отбирая нож себе. — Вот так. Видишь? Все хорошо, это просто был кошмар. — Эдди, — унять дрожь никак не удавалось, и Ричи только и мог, что стучать зубами. Он с недоверием смотрел на мужчину напротив, но тем не менее нож забрать из своей руки позволил. Может потому, что помятый, сонный Эдди больше внушал доверия, а может потому, что бедра не горели болью, да и вообще были чистыми, стоило Ричи бросить на них взгляд. Никаких свидетельств о том, что кошмар вышел за пределы его воображения. Шок отступал, и колебания Ричи понемногу отступали, стоило Эдди мягко ему улыбнуться. Выдохнув, взяв себя в руки, Ричи улыбнулся в ответ. — Эдди, я… Улыбка медленно сползла, и Ричи опустил свой взгляд вниз. Не почувствовал, когда тот самый нож резким движением вошел в его грудную клетку, противно и отчетливо задев концом позвонки где-то сзади. После этого все происходило будто в замедленной съемке: смеющийся Эдди, который снова приобретает серый, гнилой оттенок кожи, с дырой в груди и на щеке; он держит рукоятку ножа и, смеясь глубинным, не свойственным самому Эдди смехом, прокручивает по часовой стрелке, и вместе с каждым смешком из его рта выливается черная, тягучая жидкость, и Ричи чувствует гниль в этой жидкости прежде, чем успевает сделать вдох. И у него почти получается. — Как тебе ощущения, а, Тозиер? А теперь представь, будто в тебя вонзаю десяток таких же ножей! — кричит перед ним что-то-но-не-Эдди, и снова крутит рукой, от чего у Ричи неконтролируемо вырывается еле слышный хрип. — Нравится быть на моем месте? Нравится? Ричи снова пытается вдохнуть, но вместо этого из горла, с противным бульканьем, стремительно вырывается поток густой, горячей крови. Она вытекает изо рта, мешаясь со слюной, и тонкой струйкой замирает на конце подбородка, опадая на грудь вязкими каплями. Ричи хрипит; внутри будто застряло тысяча иголок, которые разрывают грудную клетку пополам. Кажется, будто он вот-вот потеряет сознание, но держится из последних сил — протягивает руки вперед и, не обращая внимание на удивленное лицо напротив, прижимает что-то-но-не-Эдди к себе. — Прости меня, Спагетти, — Ричи силится говорить как можно громче, но хрипота и стремящаяся прочь кровь коверкают его речь, но он знает, что его услышали. Он прижимает Эдди к себе, уткнувшись подбородком ему в плечо. Тот, пребывая в недоумении, замолкает, и даже прижимает Ричи в ответ. — Ты же знаешь, что я всегда буду любить тебя. Ричи опускает взгляд вниз, следуя за струйками крови, что опускаются на спину Эдди, пачкая его гнилую кожу в красный оттенок, теряя свои концы в (зияющей дыре) дыре размером с кулак. Он гладит его и крепко прижимает, и даже на секунду забывает от происходящем. Пока не замечает рукоятку ножа, что так удачно выглядывает из той самой дыры. — Прости меня, Эдди. Он резко хватается за нож и тянет со всей силы, не обращая внимание на боль. Что-то-но-не-Эдди начинает визжать и извиваться, когда Ричи бьет его в спину резкими ударами. Ему снова, как и в детстве, как и совсем недавно в душевой, приходится держать Эдди всеми силами, прижимать к себе как можно плотнее, чтобы родной (мертвый) ему человек не смог ускользнуть. В этот раз удерживать его было сложнее. Но Ричи приложил к этому все свои усилия, пытаясь не захлебнуться собственной кровью, которая, после того, как нож покинул его грудную клетку, усилилась в разы, выливаясь изо рта стремительным потоком. Последний раз замахнувшись и вложив в это остаток своих сил, Ричи засадил нож в изгиб между шеей и плечом, после чего наконец отстранился, хватаясь за грудь. Что-то-но-не-Эдди, задыхаясь и скрипя, схватилось за шею, пытаясь вытащить нож, но сил явно недоставало. Он, заливая пол черной жидкостью, и с ужасом в глазах, упал сначала на колени, а после и вовсе повалился на спину. Ричи, держась рукой за раковину, пытаясь унять дрожь во всем теле, был готов сражаться, если Эдди снова встанет. Но это ему не понадобилось. Ноги подкосились, и Ричи повалился на пол, ощущая, что точно потерял уже несколько литров крови. Голова начала идти кругом, но он, несмотря на это, все равно оглядывался на лежащее рядом тело. Не мог определить, мертв ли Эдди, или это снова притворство. Но спустя миг внутри все похолодело, стоило телу шевельнуться. — Ричи? Что происходит, Ричи? Язвы и кровоподтеки пропали, цвет кожи снова был нормальным. Лежащий на полу Эдди снова был собой, и шокировано хватался за горло, постепенно осознавая, что с ним произошло. В голосе звучала паника, он истерично хватал воздух ртом, и даже попытался подняться, но безуспешно — взвыл, осознав, что спина исколота и заливает кровью пол под ним. Ричи, еле различая очертания напротив, двинулся вперед, откинув в сторону сомнения. Ему уже было плевать, если это была очередная ловушка — так тому и быть, если он умрет на этой поганой кухне. — Эдс, — он схватил его за руку и подтянулся поближе, — Эдди, это ты? — Что происходит?! — Ричи видел в его взгляде чистой воды страх, такой же, как и тогда, в пещерах. Подумал, что не выдержит снова видеть эти мертвые глаза перед собой, уж лучше умереть первым, чем снова пережить это. — За что ты так со мной? — Если бы я знал ответ, — он усмехнулся, закашлялся. Кровь уже не била ручьем, но и не останавливалась, и Ричи периодически давил внутри себя тошноту от того, что уже наглотался собственной крови. — Я не хотел всего этого. Я просто хотел еще хоть раз обнять тебя, Эдс. И он обнял его. Не слышал, что говорил ему Эдди, и был ли это Эдди — Ричи уже не знал. Он прижимал к себе человека, которого любил, и был рад тому, что кошмар, наконец-таки, закончился.