Чёрная полоса

Ли Минхо, 11 лет. Сегодня его впервые избил родной отец. Не то чтобы он раньше не получал, нет, отец всегда воспитывал его ремнём, но сегодня ему досталось кулаком и непонятно по какой причине. Всё тело ужасно болело, но ему всё же пришлось собраться и пойти в школу, потому что оставаться дома стало невыносимо страшно. Переход в подростковый возраст обязательно должен сопровождаться этим, или это именно ему не повезло? Минхо сидел в классе один, когда все его одноклассники ушли на обед. Ну за что ему досталось? За что? Он прибрался в своей комнате как мог, не получил ни одной четвёрки на этой неделе. Он в принципе никогда не получал оценок ниже пяти. Минхо глотал солёные слёзы, ему было до жути обидно. Неужели папа так разозлился из-за своего отстранения от турнира? Разве Минхо был хоть как-то в этом виноват? Послышался скрип старой двери (учитель давно хотел её поменять, но всё никак руки не доходили), мальчик неосознанно сжался, наспех вытерев глаза ладошками. Ему показалось, что это пришли парни из класса постарше, чтобы снова позадирать ребёнка, который толком не мог ответить. А сейчас он вообще сидит избитый и залитый слезами. Идеальная мишень. Сегодня он точно умрёт. Он положил руки на парту, положил на них голову и замер в ожидании. Но ничего не произошло. Минхо только почувствовал, что на место рядом кто-то сел. И всё. Его и пальцем не тронули. Он с опаской открыл один глаз и увидел мальчика из младшего на два года класса, тот смотрел на него встревоженно и кусал внутреннюю сторону своих пухлых щёк. — Чего тебе? — спросил Минхо, но мальчик ничего не ответил. — Уходи отсюда. Проваливай, — вскрикнул он и шмыгнул носом. Ему не хотелось, чтобы его трогали. — Ты не должен переживать всё в одиночку. Поделись со мной, и тебе станет легче. Поделись, когда будешь готов, — он взял чужую руку, положил туда грушевый леденчик и ушёл, оставив Минхо в смятении. Да что вообще понимал этот третьеклассник? Ли Минхо, 17 лет. Хан Джисон, 15 лет. — Минхо, ты точно уверен? — с беспокойством спрашивал Джисон на крыше, пытаясь перекричать воющий ветер. Ну и погода. — Твой отец тебя точно убьёт, если узнает. Я... — Мне похуй, ясно? Ты мне нравишься. Мне. Будешь ты моим парнем или нет? — Минхо тоже кричал. Ёбаный ураган. — Буду, — он закивал. Лишь бы не расплакаться. Минхо тоже кивнул и подошёл к Джисону, впился в его губы и с силой прижал к себе, чтобы тот ненароком не перевалился через полустену, вплотную к которой стоял. Он так давно об этом мечтал. Джисон тоже. Даже ещё больше. Щёки младшего вмиг порозовели, об них можно было даже погреть руки, которые уже начинали мёрзнуть от этой мерзкой погоды. Он уткнулся носом в плечо теперь уже своего парня то ли от того, что застеснялся, то ли от того, что хотел быть как можно ближе. А может и всё сразу. Минхо крепко обнял его и прошептал на самое ухо, надеясь, что Джисон услышит: — У нас всё будет хорошо, я обещаю. Ли Минхо, 21 год. Хан Джисон, 19 лет. Настоящее время. Да, может у них, как у пары, всё и было хорошо, но в данный момент у самого Минхо точно нет. В дверь, которая норовила вот-вот сломаться, ломился пьяный отец, кричал что-то про плохо воспитанного ублюдка. Минхо же лежал на кровати и сверлил взглядом потолок, мысленно соглашаясь, лишь бы он отвалил. Он уже устал бороться и как-либо противостоять. Он больше не видел в этом смысла, ему не хотелось получить ещё больше. Да, его отец был сраным алкашом, но в прошлом — борцом MMA, на турниры ездил, что-то занимал. Видимо, там ему мозги и отбили. Минхо бы давно собрал вещи и уехал, но совесть не позволяла. “Тогда мама останется здесь одна с этим извергом”. Тем более, сейчас она сильно болеет и даже из комнаты не выходит, а в больницу ложиться не хочет ни под каким предлогом. Звук выбитой двери раздался на всю комнату, и отец ввалился внутрь. Минхо глубоко вдохнул. Сейчас начнётся. Он как чувствовал, выпил полчаса назад обезболивающее. Он выдохнул и закрыл глаза, где-то глубоко внутри ещё теплилась надежда, что сегодня пронесёт. Всегда теплилась, не зря говорили, что она умирает последней. Забавно. Но чуда не произошло и в этот раз. И кто-то после этого ещё верит в бога... Минхо стиснул зубы и принял на себя тяжёлые удары с периодическими нелестными выкриками. Папа. Любимый, когда-то. Он оставил Минхо лежать на полу, сплёвывать кровь, и ушёл пить дальше. Вот бы собрать волю в кулак, встать и закончить всё. Вот бы... закончить всё. Минхо, собравшись с последними силами, выпрыгнул из окна, корчась от боли. Ещё и приземлился неудачно. Сплошной беспросветный пиздец. Может, стоит действительно закончить? Сейчас, когда гнев поутих, можно и... Нет, нельзя оставлять маму, да и.. Джисон. Он тихонько дохромал до заброшенного здания и кое-как поднялся на крышу. Этот заброшенный дом ещё в детстве стал их тайным местом встречи, здесь их никто не видел и не доставал. Джисон уже ждал его, давно ждал. Он заметил Минхо и подбежал к нему, помог сесть на заасфальтированную поверхность. Он бы улыбнулся, ведь действительно был рад видеть старшего, а то уже почти успел забить тревогу из-за долгого отсутствия, но вид Минхо, мягко говоря, оставлял желать лучшего, и потому сердце Джисона больно щемило. — Опять он, блять, да сколько это может продолжаться, — Хан ругался про себя, пока перерывал рюкзак в поисках своей небольшой аптечки. — Подними руки, я сниму с тебя футболку. — Не надо, — Минхо шипел и отпирался, но разве против Джисона попрёшь? Футболка сразу же полетела в сторону, Минхо дрожащими руками достал из кармана джинсов сигарету и нервно закурил. На лице Джисона можно было разглядеть страх и сожаление — у Минхо всё тело в гематомах. Старые ещё не успели зажить, а новые уже рдели свежими подтёками. Он поджимал губы и аккуратно обрабатывал каждую, нежно гладил Ли по коленке каждый раз, когда тот корчился от неприятной боли. Больше всего на свете Джисон мечтал научиться забирать чужую боль. Он бы не задумываясь умер от неё, если бы это могло помочь, если бы Минхо больше никогда не пришлось бы её чувствовать. Обработав всё, он отложил аптечку подальше и поцеловал Минхо, взлохматил волосы на его голове. — Ну, теперь-то ты меня наконец бросишь? После такого ужаса, — усмехнулся старший. Нет, он ни в коем случае не хотел расставаться, но чувствовал себя невероятно херово из-за того, что был обузой, балластом, который не позволял Джисону двигаться дальше. Он искренне не понимал, почему тот с ним таскался и так заботился. Минхо хотел, чтобы младший наслаждался жизнью, своими лучшими годами, но он только материл его за такие мысли. “Сам долбаёб.” — Тебе по мозгам всё-таки прошлись? Я тебя никогда не брошу, тем более из-за этого. Тебе бы в больницу сходить. Я переживаю, что у тебя может быть внутреннее кровотечение или ещё какая-нибудь хуйня. Твой отец же мастер таких подарков. Ублюдок, — он раздражённо выдохнул. — Ещё ногу надо бы проверить, не просто же так ты хромаешь. — Не поеду я в больницу, заебал. Хватит материться, тебя слушать противно. — Ты себя-то слышал? Ещё и дымишь как паровоз, блять. Дай мне докурить, — Джисон забрал из чужих рук сигарету и затянулся. Он всегда докуривал за старшим, потому что не хотел, чтобы тот добавлял проблем своему организму, но заставить его бросить не получалось, поэтому приходилось портить и своё тоже. Но так Минхо хотя бы выкуривал в половину меньше, чем мог, и на том спасибо. — Тебя никто и не спрашивает. Давай, поднимайся. Так и быть, завтра в больницу сходим, а пока у меня переночуешь. Подумаем заодно, как тебя вызволять из этого пиздеца. — Я попросил не материться. Ты был таким чудесным, бархатным ребёнком, пока не стал встречаться со мной. Я плохо на тебя влияю. И не смотри так на меня, блять. Не буду я просить тебя со мной расставаться. Мне же надо будет кого-то трахать. — Ах, вот как. Я тебя, вообще-то, чаще трахал. — А, ну ты ещё и статистику ведёшь. — Хуистику. — Блять, — Минхо закатил глаза и рассмеялся, но не сильно, тело всё ещё ломило. Джисон ярко улыбнулся. Да, он живёт ради того, чтобы Минхо смеялся. — Ладно, давай серьёзно уже. По двадцатке обоим, ну тебе почти, а всё ещё как дети сценки разыгрываем. Предлагаю реально от мата отказываться. Нам обоим. Это пиздец как неприятно звучит. А за ним и курить брошу, как ты просил, — он поднялся и опёрся о полустену крыши. — Окей, — Джисон усмехнулся. — С этого момента, кто первый сматерится — тот проиграл. Проигравший будет принимать в следующий раз. Так что, можешь уже начинать растягивать свой милый зад, — он рассмеялся и шлёпнул Минхо, крепко сжал. Второй тоже посмеялся и поцеловал Джисона, больно прикусив его губу в отместку. — Змеюка. — Я тоже тебя люблю, — Минхо улыбнулся. — Знаешь, почему ты чаще? Потому что меня это отвлекает, мне так хорошо, и вся боль будто уходит. Так что, ты можешь, пожалуйста... — Нет, Минхо, нет, — испуганно протараторил Хан, перебив. — Я до тебя даже дотрагиваться боюсь. Давай лучше через пару дней. Как минимум. И если он не добавит тебе нового. Обещаю, я сделаю всё в лучшем виде, — он потёрся носом о щёку Минхо. — Так что, идём ко мне? — Нет, не надо, Джи. Я и у себя нормально переночую. Он второй раз за день не приходит. Честно. — Ну почему ты всегда так отпираешься? Ты же знаешь, что не будешь меня смущать, да и вместе же веселее. Я так по тебе скучаю. — Я обязательно как-нибудь у тебя переночую, когда уйду из дома. А пока я не могу оставить мать, ты тоже знаешь. Прости. Хан вздохнул и помог Минхо надеть его футболку. Когда он уже засунет свою гордость себе в... Джисону было обидно, но он просто поджал губы и согласно кивнул. Ему не привыкать. Как-нибудь. Ха. Лучше бы сказал правду, а не кормил обещаниями. Больно так-то. Но Джисону всё же верилось, что обещания не пустые, что однажды он точно проснётся под боком у Минхо. Просто не сейчас, сейчас не подходящее время. С семьёй хёна всё сложно, но он же знал, на что шёл, когда соглашался вступить в отношения. Может, скоро всё наладится, кто знает? Жизнь — штука такая. Может, скоро госпожа Ли выздоровеет и разведётся с отцом Минхо, они переедут в другой район. Тогда Джисон сможет даже ходить к нему в гости, а Минхо свободно оставаться у Джисона с ночёвкой. Да, было бы здорово. Он грустно улыбнулся своим мыслям и взял Минхо под руку, чтобы помочь ему дойти до дома. Джисону не хотелось прощаться, он каждый раз до чёртиков боялся, что утром не сможет связаться с Минхо, потому что тот уйдёт. Совсем. Из жизни. Честно говоря, этот страх преследовал его теперь постоянно. Поэтому Джисон никогда не говорил ему “прощай” или “пока”, а говорил: — До завтра. А Минхо отвечал ему: — Увидимся. И Джисону становилось спокойнее. Правда становилось. Минхо поковылял домой, а Джисон всё стоял, провожая его взглядом. Сегодня ему почему-то было особенно тревожно. Минхо зашёл внутрь и сразу получил порцию криков с претензиями насчёт поздних похождений. Чёрт, он же собирался через окно вернуться. Джисон отвлёк, но он ни в коем случае его не винил, сам дурак пустоголовый. Отец сегодня почему-то был зол больше обычного. Он схватил старую, но железную биту, которая была куплена для Минхо, когда-то в прошлом одержимым бейсболом, и занёс её над головой сына, крикнув что-то про последний день его жизни. Ли закрыл глаза и мысленно стал просить прощения у Джисона. Солнышко, прости меня, пожалуйста, что соврал тебе, когда сказал, что он не приходит второй раз. Приходит. У него нет никаких правил. Я, блять, всегда тебе врал, врал, что не больно, врал, что... Он услышал глухой удар и замер, но не почувствовал боли. Ему на секунду даже показалось, что он умер и попал в рай, как мученик, но чужой хриплый крик привёл его в чувства, он открыл глаза. Перед ним в шоке застыл отец, рядом валялась брошенная бита и корчился от боли Джисон. Волна злости захлестнула Минхо с головой, какого хера этот уёбок, называющий себя отцом, посмел тронуть Джисона. Он схватил с пола биту и одним ударом вырубил отца. Да, может он и не был даже близко знаком с ММА или любой подобной хуйнёй, по которой так фанател его папаша, но какие-то приёмы с уроков самообороны помнил. — Ты совсем ёбнутый? Кто тебя, блять, просил сюда приходить? — Минхо сильно злился. Крики Джисона — это блять последнее, что он хотел слышать в этой ёбаной жизни. — Пиздец, у тебя рука сломана, — он хотел было схватиться за неё, чтобы осмотреть закрытый перелом, но не стал. Вдруг сделает хуже. — Радуйся, что он тебя не убил, а то я бы тебя воскресил и сам бы убил. А потом опять бы воскресил, потому что люблю долбаёба. Я звоню в скорую. — Ты проиграл, — Джисон пытался улыбнуться, но получалось только корчиться. — Я собирался пойти домой, но услышал что-то про последний день и не смог просто стоять. Скажи, ты бы не пошёл на моём месте? Пошёл бы ведь. — Ты стрелки не переводи. Я, во-первых, привык, во-вторых, ты не должен подвергать себя опасности, ты моя единственная надежда, слышишь? А я переживу всё, что угодно. Всё, кроме твоей смерти. Джисон кивнул, поджимая губы. Он, вообще-то, тоже не переживёт смерть Минхо. У него никого больше нет. В дверь постучали. Минхо развернулся и открыл дверь, перед ним встали двое врачей. Мда, как-то неудобно даже, что всё произошло в прохожей. Скорая приехала слишком быстро, отец даже не успел прийти в сознание. Лишь бы обошлось без разборок. — Думаешь, стоит вызвать полицию? — шёпотом поинтересовался врач, который был повыше, у другого. — Бессмысленно. Он просто в дрова пьян, как обычно, — встрял Минхо. Амбре перегара во всём доме впервые сыграло ему на руку. — Лучше посмотрите его руку. Там ещё в комнате моя мама, — он кивнул в сторону белой двери. — Она сильно болеет, посмотрите её тоже, пожалуйста. — Ага, и ты ещё забыл сказать про свою хромую ногу, — специально громко сказал Джисон. Врач (тот, что пониже, покрепче и с очками) вздохнул и жестом попросил парней пройти в карету скорой помощи. Джисон, придерживая свою сломанную руку, вышел из дома, за ним хромал Минхо, причитая себе под нос. Кто вообще Джисона за язык тянул? Хан сел на выдвижную кушетку и позвал Минхо сесть рядом хлопком по матрасу. Тот готов был упасть и лежать, а не просто сесть, так его сегодняшний день вымотал. Он сел и опёрся головой о плечо Джисона, почти успел заснуть. Наконец-то выдалась спокойная минутка. Завтра всё вернётся на круги своя, так что стоит хоть немного расслабиться, пока есть возможность. Джисон улыбнулся и поцеловал его в лоб. Странно, но боль в руке его совершенно не беспокоила, а он был этому только рад, ему сейчас совсем не до перелома. Если бы он только мог вызволить отсюда Минхо... Двери машины резко и с ужасным скрипом открылись, парни от неожиданности вздрогнули. Внутрь зашёл высокий врач и сел на ту же кушетку. Он подумал несколько секунд и прочистил горло. Минхо напрягся. Не нравится ему это. Джисон тоже в восторге не был. — Сейчас, по всей видимости, не самое подходящее время для таких новостей, но сегодня вечером ваша мать скончалась, — он посмотрел на Минхо. — Мне действительно жаль. Он слегка похлопал по плечу Минхо и оставил парней наедине, осторожно прикрыв двери. Так поэтому отец так злился? У Минхо словно земля из-под ног ушла, а в сознании всё поплыло. Он драл себя за волосы, даже не пытаясь остановить поток хлынувших рекой слёз. Так больно, так несправедливо. Почему он должен переживать это? За что? Неужели он не достоин хоть чего-то хорошего... Должно быть, в прошлой жизни он конкретно так нагрешил, может, по его вине произошло резкое изменение климата, из-за которого вымерли мамонты, или это он сбросил метеорит, убивший всех динозавров. Что-то такое, из-за чего ему из настоящего не расплатиться ни в жизнь и поэтому приходится медленно мучиться. Джисон во второй раз в жизни увидел такие слёзы Минхо. Он ничего не стал ему говорить, потому что знал, что ничего старшему не могло помочь больше, чем простое присутствие любимого рядом. Что вообще можно сказать человеку в настолько дерьмовом положении? Он гладил своей здоровой рукой то спину, то живот Минхо. Сейчас ему действительно нужно было осознание того, что он не остался один.