Чёрная полоса

— Разнёс мне комнату, стащил конфеты, даже крови моей забрал. Типичный демон, — замотал головой Феликс и откусил яблоко. — А ты чего так на меня смотришь? Иди за дружком своим вообще, демоническим существам тут не рады. — М? — неуверенно улыбнулся Хёнджин. — Проваливай, говорю. Думаешь, я не знаю, что ты сирена? Иди. — Останься, — с лестницы спустился брат Феликса, Хёнджин отметил его красивую внешность и записал себе в голове никогда не связываться с ангелами. В тихом омуте. — Да нет, я правда засиделся, спасибо, что впустили, я вас больше не потревожу. Хёнджин поспешил покинуть дом, но парень остановил его у самой двери, схватив за плечо. “Ты не один”, — кивнул он и отпустил Хёнджина. Это был Сынмин, у него, наверное, у единственного из ангелов волосы были покрашены в коричневый, поэтому на фоне остальных он выделялся, но отросшие серебряные корни его выдавали. Хёнджин тряхнул головой и вышел на улицу. Сейчас ещё ангел с огромной семьёй будет втирать сирене-изгою про то, что тот якобы не один. Хёнджин посмотрел бы на него в такой же ситуации. Он огляделся по сторонам и заметил болтающих друг с другом минсонов. — Джисон! Пошли домой, — он показал головой в сторону. — Минхо, ты? — Хёнджин. Мы съедем. Хён снимает хату, так что мы больше тебя не потревожим, — Джисон улыбнулся. — М. Ясно, — Хёнджин поджал губы и быстрым шагом пошёл к себе. Его опять бросили. — Может не стоило так? Догнать его? — шёпотом спросил Джисон, ему стало немного не по себе от такой реакции Хёнджина, но Минхо отрицательно замотал головой и взял младшего за руку, чтобы наконец пойти домой. Хватит на сегодня приключений. Дома Хёнджин запер дверь и закрыл все окна своими любимыми тяжёлыми тёмными шторами, выключил везде свет и зашёл в ванную. Тут он тоже выключил свет и запер дверь, медленно по ней скатился и разрыдался. Вот так ему платят за доброту? Этого он заслужил за фактическое спасение Джисона, его воссоединение с Минхо? Да если бы не Хёнджин, неизвестно, где они бы сейчас оказались. Минхо бы сбил поезд, а Джисона усыпили в больнице, скорее всего. Этого не случилось благодаря Хёнджину, а ему даже спасибо не сказали. Нет, похвалы он не ждал, он действовал безвозмездно, и единственное, чего он просил — это не оставлять его одного. Унижался, таскался хвостиком, заслуживал доверие, и всё зазря. Да он даже про банши им рассказал в самом начале, не стал скрывать наличие сверхъестественных существ. Разве всё, чего он заслуживал за это — плевок в душу? Хёнджин плакал очень отчаянно, он так надеялся, что больше не останется один, он ведь даже из дома уходил тут же, как минсоны начинали целоваться с намёком на продолжение, а когда просто целовались — сидел тише воды, ниже травы, лишь бы им было комфортно. И ради чего? Он закричал и стукнул себя по коленкам со всей силы. Самой глупой его ошибкой было решение выйти на сушу. Кое-как пережив истерику, он набрал воды в ванную и лёг туда. Это помогало ему справляться со стрессом. — Мам, когда? — хныкал маленький Хёнджин на заднем сиденье машины, опёршись лбом о стекло. Серьёзно, обещали же, что недалеко. — Уже на месте, малыш, — улыбнулась мама и посмотрела назад. — Папа припаркуется, и пойдём, — она протянула руку и ласково потрепала его волосы. Хёнджин улыбнулся. Ему нетерпелось, он готов был выйти из машины прямо на ходу, чтобы как можно быстрее добраться до моря. Вода — его стихия. Он мог сидеть в ванной часами, когда его купали. Каждые выходные родители водили его в бассейн, а сегодня, на его шестой день рождения, они решили наконец съездить на море. Стоит ли говорить, сколько счастья и радости испытывал Хёнджин? Как только папа открыл дверь машины и отстегнул его, Хёнджин выбежал вперёд. Да, его предупреждали, что родителей надо слушаться, что нельзя убегать от них, что бла-бла-бла. Разве можно спокойно стоять на месте, когда прямо перед тобой море, манящее своими бирюзовыми волнами? И такая свежесть, что дух захватывает. А ещё пена, которую так и хочется потрогать... Он успел добежать до берега, где его поймала и отругала мама. Но стыдно ему всё равно не было, он мог думать только о море. Так близко. Мама улыбнулась ему и поцеловала в лоб, одобрительно кивнула головой. Улыбка расползлась по лицу Хёнджина, он повернулся и сделал шаг вперёд, позволяя совсем небольшой волне обдать его ноги. Приятно. Он обернулся на родителей, только что пришедший папа мягко ему улыбнулся. Хёнджин улыбнулся в ответ и повернулся обратно, сделал ещё несколько шагов вперёд, чтобы наконец-то почувствовать, какого плавать в “настоящей” воде. К счастью для него, людей было относительно мало, а значит в его распоряжении огромное побережье. Мама пошла за ним. Хёнджин отказывался вылезать из воды даже на короткий перерыв с мороженым, он слишком долго этого ждал, чтобы отвлекаться на еду. Но матери всё же удалось убедить его ненадолго вылезти, чтобы сходить к другой части побережья, посмотреть на водные аттракционы. Она попросила отца сходить за одеждой, пока Хёнджин плавал “последнюю минутку”. — Мам! — крикнул Хёнджин и расплакался. Он не понимал, что с ним происходит, ему почему-то стало очень больно. Настолько, что даже сравнить с чем-то было трудно. Он уходил вниз и не мог выплыть, словно на поверхности образовалась какая-то невидимая плёнка, не пропускавшая его, но даже через неё до ушей доносился пронзительный крик банши. Мать тут же бросилась к нему и попыталась вытащить его на берег, но он тянул её обратно, на дно, не отдавая себе в этом отчёт. Люди столпились у берега, они причитали о несправедливости жизни и жестокость судьбы, мол, женщина на отдых приехала, а всё так вышло. “А ведь работники пляжа говорили, что акулы тут не водятся”. Старший Хван прибежал на крики и на секунду замер. По воде разрасталось кровавое пятно, а его жена погружалась всё глубже и из последних сил звала на помощь. Сердце щемило от этой картины и от мысли о Хёнджине, которого нигде не было видно. Он бросился ей на помощь, но было слишком поздно и бессмысленно. Острые как шипы зубы, неестественно росшие во рту его приёмного сына, стали последним, что он увидел. Хёнджин приплыл к другому берегу. Это уже был не пляж, а скорее полянка, на которую, судя по еле протоптанной дорожке, не ходил почти никто. Ещё бы, такой лес вокруг. Но, несмотря на это, деревянный пирс тут стоял, пускай заросший и склизкий, но всё же крепкий. Вода здесь была холоднее и мутнее, это не особо радовало ребёнка, поэтому он собрался выйти, но не смог. Ему уже не составляло труда держаться на поверхности, но вот уйти на сушу... Хёнджин обернулся и испугался увиденного. Из воды торчал хвост, почти как у его любимой русалочки Ариэль, только в жанре хоррор, но разве такое в принципе возможно? Он поспешил уплыть отсюда и с ужасом понял, что хвост следует его движениям. Это что, его... хвост...? Хёнджин судорожно пытался нащупать ноги, но не смог. На его руках кое-где поблёскивала чешуя, по бокам торчали шипастые плавники, а пальцы были соединены между собой перепонками. Что за. Ему хотелось проснуться от этого кошмара, но всё ощущалось таким реальным, особенно... крики родителей. Он впился ногтями когтями в ладони и разрыдался. Нет, это не по-настоящему. За год он успел смириться со своей новой жизнью и жил отшельником, время от времени выплывая к полюбившемуся пирсу. Погода сегодня была хуже некуда. Небо отдавало болотным оттенком, из туч лился промозглый ливень. Неспокойный ветер, от которого деревья угрожающе качались и неприятно шелестели кронами. Хёнджин обречённо вздохнул и положил голову на скользкие доски пирса, его лоб стёр часть ила. — С днём рождения, — прозвучал тёплый мужской голос будто из глубины леса. Хёнджин даже не вздрогнул. Ему часто мерещились голоса, так что этот, наверное, тоже ненастоящий. И даже если это был действительно человек, то Хёнджину это было только на руку. Он так давно не ел. На тропинку вышел крепкий подкачанный парень, на нём был чёрный свитшот и чёрные рваные джинсы. А ещё чёрная шапка, прикрывающая уши, с которой Хёнджин про себя усмехнулся. Тепло же. Хёнджин посмотрел прямо ему в глаза и запел, пока незнакомец подходил всё ближе. Он наступил на пирс, Хёнджин приготовился нападать. — Да-да, — снова подал голос парень, отчего Хёнджин вздрогнул. Почему не подействовало? — Потом зубки свои мне покажешь. Пойдём, — он протянул руку, но встретился с полным непонимания взглядом. — Что? Интересно, почему на мне не сработало твоё пение? Я тоже не человек. Эльф, — он приподнял шапку над своим острым ухом. — Кристофер, но лучше Крис. А ты — сирена. Полагаю, ты этого не знаешь, ведь прячешься даже от своих, я за тобой наблюдал. Пойдём, тебе многому предстоит научиться. Давай, пока я добрый. Хёнджин вздохнул. От воспоминаний шли мурашки по коже, не зря он ненавидел детство. Но было в нём и что-то хорошее. Крис. Он был безумно ему благодарен за крышу над головой, хотя по началу сильно его ненавидел. Ребёнок, что с него взять. Слава богу, вскоре понял, что эльф ему вреда не желает. Что он единственный, кто останется на его стороне. В школе было тяжело из-за постоянных слухов, но, по крайней мере, в лицо ему никто высказываться не смел, так что получилось даже лучше, чем могло бы быть. Хёнджин вылез из ванны. Как же ему нравилась темнота. Он обмотался полотенцем и вышел на кухню. Зажёг аромасвечи и поставил их на стол, включил спокойную музыку и заглянул в холодильник. Ну, ладно, ничего страшного, ему не привыкать. Переживёт.