Чёрная полоса

Хёнджин вскочил с кровати в холодном поту и разрыдался с новой силой. Сегодня у него явный рекорд по истерикам. Он уже ничего не понимал, не понимал, где сон, а где реальность, и что с ним вообще происходит. Его лицо немело от слёз, а в груди сильно кололо, но он поднялся с пола и схватил с подоконника настольное зеркало, со всей силы стукнул по нему кулаком. Оно с треском разбилось, осколки впились в руку, а из ран потекла кровь. Значит, вот это его реальность. Хёнджин включил в зале свет и сел на кровать, ноги всё ещё с трудом его слушались. Он дёрнул носом, истерика начала отходить, даже руки перестали трястись. Надо было понять, что за чертовщина с ним только что произошла, и жив ли Сынмин. Он помассировал виски. Раз он у себя дома, значит перерождение всё же сработало. Скорее всего, он вырубился после поцелуя с Сынмином, и тот привёл его сюда. Но трэнча на Хёнджине не было. Он кое-как дополз до ванной, там трэнча не было тоже. Что-то не сходилось. Был ли поцелуй вообще и есть ли вероятность, что он всё же не убил Сынмина... Хёнджин опёрся двумя руками о стену и стукнулся об неё головой. Глупая рыбина. *** Он разминал ноги на тренажёре, который подарил ему Крис ещё в детстве. Уже день, а он никак не мог перестать думать о произошедшем ночью. Как ему узнать хоть что-то о Сынмине... С Феликсом он будет разговаривать только через свой труп. Хотя, если Хёнджин действительно убил бы Сынмина, то Феликс пришёл бы мстить и убил бы сирену собственноручно. В груди загорелась надежда. Он замотал головой, в дверь постучали. Хёнджин подскочил и подошёл к ней, чтобы открыть. Если там Феликс, это конец. — Сынмин, — облегчённо выдохнул Хёнджин и крепко-крепко обнял ангела. Наверное, агонией было в принципе всё, что он видел после того, как начал задыхаться. — Я так рад, что ты жив, ты даже не представляешь, — он чувствовал себя щенком, к которому только что вернулся хозяин. Хотелось прыгать от счастья и вилять хвостом. — Ну, тебе меня до старости терпеть придётся, так что не надейся. Если ты меня, конечно, сейчас не задушишь, — он усмехнулся, Хёнджин отпустил Сынмина и извинился. — Я просто хотел проверить, что ты очнулся. Вижу, что да, так что пойду. Очнулся... Если Сынмин об этом знает, значит он всё-таки нашёл его в лесу. Интересно, как много из произошедшего ночью — правда. — Останься, — Хёнджин взял его за руку. Им надо поговорить. — Хёнджин, — он выдохнул. — Прости меня, но я правда не могу остаться, слишком много дел сейчас. Мы ещё встретимся, но позже, ладно? Хёнджин кивнул и поджал губы, Сынмин открыл дверь, сделал шаг вперёд, но вернулся и поцеловал Хёнджина, тот расплылся в улыбке. Удивительно, как сильно его настроение зависело от ангела. Он проводил Сынмина взглядом и довольный пошёл к себе на кровать. Так хорошо вернуться домой. Хёнджин снова взял тренажёр, надо начать нормально ходить до свидания с Сынмином, чтобы лишний раз не позориться. Спустя какое-то время в дверь снова постучали, Хёнджин встрепенулся. Так быстро. Он задвинул тренажёр под кровать и побежал открывать, но на пороге стоял Джисон. — Блять, ну слава богу, — облегчённо выдохнул он и прошёл внутрь дома под удивлённым взглядом Хёнджина. — Ты обещал прийти после обращения, я тебя обыскался. У тебя есть что-нибудь съедобное? А то меня Минхо сегодня без завтрака оставил, а в шкафу с продуктами мышь повесилась, так лень до магазина чесать, — он прошёл на кухню. — Не знаю, я ночью только обратно обратился, откуда у меня, — он почесал затылок и пошёл за Джисоном. — Жаль, — Джисон сел за стол. — Как там у вас с Сынмином, он так и не объявился? — Объявился, — Хёнджин тоже сел. — Знаешь, когда я перерождался, мне снился кое-какой сон, в котором между нами с Сынмином кое-что произошло, — он замолк, Джисон вопросительно на него посмотрел. — Ну... Ты не понял? — Как я должен понять? — он смутился. — Вы поцеловались? — Нет. Ну, в смысле да, даже несколько раз, но я не об этом хотел сказать. — А о чём? — Ты надо мной издеваешься? — Что? Нет. Я просто хочу узнать, что ты хотел сказать?! — Джисон уже не понимал Хёнджина. Нет, он много чего не понимал, иногда он не понимал и Минхо, а его разговоры про учёбу вообще всегда были для него белым шумом. Да, он был глуповатым и никогда этого не скрывал, но сейчас он на сто процентов был уверен в том, что в этот раз дело было точно не в количестве его извилин. — Ох, — Хёнджин вздохнул. — Ну... Он... потрогал меня там? — он стиснул зубы и посмотрел на Джисона, чтобы узнать реакцию. — Мм, подроч... Хёнджин вскочил со стула и обеими руками закрыл рот Джисону. — Не произноси это слово, блин, — он наругался и сел на место. — Почему? — Джисон удивился. — А. Ничего не происходит без ведома ангелов, ага, понял, — он понимающе закивал, Хёнджин вслух рассмеялся. Ангелы ведь узнают всё из слухов, а не подслушивают чужие разговоры и не смотрят с неба при помощи магического шара или что там себе напридумывал Джисон. — А вы встречаетесь? — Нет... Это плохо? — испугался Хёнджин и встрепенулся. — Да я не знаю, — Джисон почесал затылок. — Почему мне вообще такие сны снятся, я что, озабоченный какой-то... — он начал грызть ногти, Джисон улыбнулся. — Это нормально, мне в пубертат тоже такие снились. — А если бы это произошло в реальности, это плохо, что до отношений? — Ну, я могу только по себе судить, меня хён не трогал до того, как мы начали встречаться. Да и когда начали тоже не сразу, мне ж пятнадцать было, “слишком маленький ещё”, — он передразнил Минхо. — Но мне через пару месяцев шестнадцать уже исполнилось, и я настоял, так что да, мы много чем тогда год занимались до моего следующего др, потому что он всё ещё считал меня мелким, но я психанул потом ахах, неважно. О чём мы там говорили? — Значит, это плохо, — про себя вздохнул Хёнджин. — А если бы я продержался около минуты? — Минуты? — Джисон переспросил. — Это плохо? — Хёнджин снова встрепенулся. — Да ты заебал. Вот заладил. Я откуда знаю? У нас с Минхо в отношениях свои правила, у вас — свои. Тем более, мы были подростками. Тем более, мы люди. Ну я нет, но тогда вроде как да? Неважно. Это первые отношения твои? — Да. Я просто боюсь, чт... — Тихо. Можешь здесь остановиться. Ты просто боишься. Всего буквально. Почему? Я думал, что это сирен все боятся, а не наоборот. — Джисон. Вот ты можешь быть занозой, и все тебя всё равно любят, а я... — Ха. Да я хёна шесть лет добивался. Первый год он вообще меня тотально игнорил, даже разговаривать не хотел, не то что дружить. Я только к нему подсаживался, а он уже кричал мне съебаться, — Джисон невесело усмехнулся. Не самые приятные воспоминания. — Но потом мы как-то подружились, стали сближаться, росли вместе, и однажды я вдруг почувствовал, что очень хочу поцеловать его, — он улыбнулся. — Пришлось немного потерпеть, я прощупывал почву, стал как-то намекать, что он мне нравится не как друг. Напрямую сказать было пиздец страшно, я ведь... — Джисон сглотнул, Хёнджин взял его за руку. — Я ведь пообещал быть его спасением, человеком, которому он мог доверять и всё такое. И я не мог отнять у него эту отдушину, пристав со своими глупыми чувствами. Потом он затащил меня на нашу крышу, ещё погода была лютый пиздец, я миллион плохих вариантов в голове успел прокрутить. Что может быть такого важного, что не может подождать денёк до солнышка? А он... он такой типа: “Ты мне нравишься, короче, и я вижу, что нравлюсь тебе тоже, может начнём встречаться?” — он улыбнулся своим воспоминаниям, эта дерзость Минхо умиляла его до сих пор. — Так. Я перебил тебя. — Да неважно. Вы друг другу подходите, я рад за вас. Просто я так боюсь, что потеряю в нём голову, и он уйдёт. Все рано или поздно уходят из моей жизни. Я не хочу его как-то провоцировать на это раньше времени. — Ты боишься быть счастливым? — Что? Нет, я... Я хочу быть счастливым? Странный вопрос. Все хотят. — Почему тогда запрещаешь? Джисон ушёл домой, так и не услышав ответ на свой вопрос. Хёнджину нечего было ответить. Он подумает над словами Джисона и постарается взять себя в руки. Джисон возвращался неспеша. Он чувствовал себя просто ужасно, от голода подкашивались ноги, а значит обращение не за горами. Он зашёл в магазин и посмотрел на двух покупателей. Нет, он не может их убить. Но если бы он покормился сейчас, то Минхо точно был бы в безопасности ближайшее время... Джисон вздохнул и вышел на улицу. “Нахера вообще родители приехали в Корею отсюда?”, — выругался он и пнул камень с дороги. Если бы они не перебрались в Корею, Джисон не вырос бы таким... хорошим? Он бы жил жизнью демона, думая, что так правильно. И никогда не познакомился бы с Минхо... Ну, по крайней мере, это спасло бы ему жизнь, так что. Джисон зашёл домой, через открытое окно донёсся пронзительный крик банши. Твою мать, неужели это из-за него? Он побежал закрывать все окна, чтобы не слышать Чимин. Потом зашёл в ванную, взял свою бритву и аккуратно вытащил лезвие. Минхо встал перед входной дверью. Ему надо было собраться с духом, прежде чем войти домой. Проценты демонской крови были достаточно высокими пару часов назад, а проверять их сейчас было попросту страшно. Он с опаской зашёл, тихо прикрыв за собой дверь. Дома было подозрительно тихо. Возможно, Джисона вообще здесь не было. Минхо снял обувь, положил портфель у входа, на него тут же налетел Джисон в слезах и повис на шее. — Эй, ты чего? Джисон? — он достал из кармана телефон. Снизилась до пятидесяти шести? — Ты был с Феликсом? — Нет, — Джисон всхлипнул. — Что тогда случилось? Почему ты плачешь, эй? — Минхо поднял голову Джисона за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Совсем немного красные, и то из-за раздражения от слёз. У Минхо всё внутри сжалось. — Я не хочу быть демоном, Минхо, — он заныл. — Я понимаю, котёнок, понимаю. Что у тебя с рукой? — Минхо заметил едва торчащий из-под рукава толстовки бинт. — Это так. Поцарапался, — Джисон отмахнулся. — И поэтому забинтовал? Минхо не поверил словам Джисона и засучил его рукав. Бинт был замотан до самого локтя от кисти, через него проступала кровь, но пятна были несвежие. Это как так поцарапаться надо было? Минхо взял край бинта, чтобы размотать, Джисон схватил его за руку. — Что? Ты лет восемь на моё избитое тело смотрел, а я не могу твою царапину один раз увидеть? Джисон поджал губы. Он прекрасно знал, что там нихера не царапина, поэтому не разрешал смотреть, чтобы не волновать, но Минхо ведь всё равно посмотрит, ещё и поддаст, если Джисон забрыкается. Поэтому Джисон отпустил чужую руку и закрыл глаза, готовый к лекции. Минхо напрягся и аккуратно снял бинт. Он посмотрел на огромный продольный порез, а потом на Джисона, который уже пялился в пол и нервно ковырял ногой в полу. Он собирался ругаться, но не смог. Джисон выглядел слишком жалко. — Ты пытался покончить с собой? — осторожно, но мягко спросил Минхо, давая понять, что осуждать не будет и ругаться тоже. — Нет. Бессмертный же, — он прошептал и поднял взгляд. — Как я тебя оставлю? — улыбнулся. Минхо тоже. — Я просто подумал, что если пустить немного крови, то это может помочь... И помогло ведь. — Ага. Но больше так не делай, ладно? — Минхо поцеловал Джисона в лоб и крепко обнял. — Я за тебя переживаю очень. Всегда. Нам надо победить, помнишь?