Чёрная полоса

Обращение в сирену — это очень больно. Тебя будто выворачивает изнутри, ломает ноги, плавники буквально разрезают кожу. Хёнджин всей душой ненавидел это. Но ещё больше он ненавидел превращаться обратно в человека. Он проходил через это лишь раз, в детстве, но ему хватило. Сирена должна была умереть, чтобы человек переродился. Это страшно. Вдруг он совсем умрёт? Хёнджин уснул, чтобы не накручивать себя лишний раз и приблизить момент перерождения, но сон был ужасно беспокойным. Он проснулся среди ночи из-за дикого чувства нехватки воды. Только бы продержаться. Человек в нём хотел переродиться, но сирена хотела жить тоже. Он пытался бороться и оставаться на месте, но инстинкты брали верх, и он медленно полз в сторону моря. Нужно было просить Джисона отнести ещё дальше, чтобы точно не успеть добраться до воды. Хёнджин схватился за пень и разревелся. Он не хочет быть сиреной больше, но и умирать ему было страшно. Кандалы. Точно, он бросил их где-то здесь на такой случай, прежде чем обратиться. Он судорожно огляделся, стал водить руками по земле и нашёл. Слава богу. Какое счастье видеть в темноте. Он закрепил один браслет на шее, собрался с последними силами и закрепил второй за ствол крепкого куста. Потом придумает, как выбраться из них после перерождения. Вероятно, Джисон придёт проверить и поможет. Он вздохнул и закрыл глаза. Лучше бы это всё произошло во время сна. Хёнджин открыл глаза, когда почувствовал, как кто-то судорожно пытается раскрыть браслет на шее. Он перехватил руку и прищурился, чтобы рассмотреть лицо. — Отпусти руку. Обещаю, я помогу тебе добраться до воды. — Нет, я должен умереть, не мешай. — Слушай, если ты будешь суицидничать, как только во мне засомневаешься, я встречаться с тобой не буду, — шикнул Сынмин и попытался вырваться из мёртвой хватки. — Я в тебе не сомневаюсь, просто решил перестать играть в лягушку. Мне нужно перер... Хёнджин начал задыхаться и схватился за браслет на шее обеими руками, пытался снять. Сынмин запаниковал. Да нахуй такие ритуалы, он не собирается сидеть и смотреть на то, как умирает Хёнджин. Он разогнул браслет, но уйти не позволил, хотя сирена очень старалась это сделать. Сынмин положил руку на живот Хёнджина, второй сжал его шею и поцеловал в губы, мысленно попросив потерпеть. Хёнджин жмурился как можно сильнее из-за яркого света. Да, было больно, но умирать в сто раз больнее. И никакие красавчики с ангельской кровью тебя при этом не целуют. Сынмин отстранился и сплюнул кровь, Хёнджин тут же притянул его обратно, к себе. — Что, так понравилось? — усмехнулся Сынмин, обнимая голую спину. — Н... В смысле, да, понравилось, но ты можешь, пожалуйста, не смотреть... туда? Сынмин рассмеялся и попытался отодвинуться, но Хёнджин не шутил. — Что, всю жизнь так сидеть будем? — Нет, просто пообещай не смотреть и отвернись. А лучше вообще иди домой. — Пойти домой и пропустить увлекательное шоу “Возвращение домой или приключения голого Хёнджина”? Ну уж нет. — Сынмин, — Хёнджин вздохнул и усмехнулся. — Ладно-ладно, — Сынмин встал и повернулся спиной, снял свой трэнч. — Возьми. Наденешь, и шоу превратится в “Возвращение домой”. Тебя проводить? Хёнджин спешно закутался в чужой трэнч и вежливо отказался, но вот его ноги были другого мнения. Сынмин еле успел поймать его под руки. Он перекинул руку Хёнджина через плечо, а свою положил ему на талию, придерживая. Так, они медленно пошли в сторону дома Хёнджина. — Ты поцеловал меня с языком, когда у меня были такие зубищи... — вдруг начал Хёнджин. — И сейчас идёшь по холоду в одной водолазке тоже из-за меня... — Да. Ты теперь мне должен, — Сынмин усмехнулся. Хёнджин усмехнулся тоже, они продолжили идти в тишине. Ему всё так нравилось, он наконец-то переживал то забытое окрыляющее чувство, ему хотелось прыгать и танцевать, улыбаться, быть с Сынмином постоянно, но в этом и была вся проблема. Он привязался. Это никогда хорошо не заканчивалось и не закончится — что люди, что существа не любят возиться с другими, особенно после того, как понимают, что к ним привязались. Хотя, может, дело именно в том, что Хёнджин — сирена? Нет, надо сделать шаг назад, пока не стало слишком поздно. Они подошли к дому, Хёнджин открыл рот, чтобы попрощаться с Сынмином, но тут же грохнулся на землю из-за того, что тот его отпустил. Прямо в грязь. Хёнджин отчаянно застонал. Он испачкал чужой светлый трэнч, вот умеет же позориться. Ну, зато шаг назад сделался сам собой. Сынмин помог ему подняться и открыл входную дверь. Кто вообще прячет ключ под крыльцом? Он проводил его до ванной, и тут Хёнджин уже решился заговорить. — Я же могу сам помыться? У меня только ноги не ходят, с руками всё в порядке. Иди домой. — А выбираться ты как будешь? Или ты решил сменить место дислокации с моря на ванну? — Ну я всё же дома уже, выберусь... — он посмотрел на Сынмина, тот был непреклонен. — Тогда подожди меня на кухне, я крикну как закончу. — Да ладно тебе. Думаешь, я не знаю, что там как у мальчиков? Или у сирен всё же отличается? — Нет! В смысле... Не знаю? Наверное, не отличается? — Хёнджин вздохнул. — Ты просто мне нравишься, и я боюсь, что... не понравлюсь тебе там. — Хёнджин, — Сынмин улыбнулся. — Ты такой забавный. Тебе не о чём беспокоиться, залезай уже. Хёнджин снова вздохнул. И зачем он вообще прятался в лесу тогда? Он сел в ванну, свёл ноги в коленях и нехотя снял трэнч. Да, сложно было сказать, пострадала больше одежда или же его ноги, он всё-таки босиком домой шёл, ещё и навернулся в лужу грязи. В голове мимолётно пронеслась мысль, что Сынмин специально отпустил его именно там, но это глупо же, да? Сынмин взял лейку, настроил тёплую воду и стал сосредоточенно поливать чужие ноги, очищая их от большой грязи, Хёнджин открыто на него пялился. Тот выглядел таким серьёзным, это забавляло и подкупало. Хёнджин чувствовал себя дураком, что влюблялся в ангела ещё больше в такой ситуации, но сердцу не прикажешь. Он протянул руку, чтобы убрать чёлку с глаз Сынмина. Как можно быть таким красивым? И повестись на сирену... Хёнджин грустно улыбнулся своим мыслям. Он заметил на Сынмине его жемчужное ожерелье, по телу пробежало приятное тепло. Значит, он не убрал его куда-то подальше... Должно быть, оно тоже для него что-то значит. Сынмин выключил воду и поцеловал его в губы. Господи, неужели это правда происходит с Хёнджином. Он обхватил пальцами шею ангела и проскользнул в его рот языком. Теперь Сынмину должно быть приятней целоваться с ним, ведь тех зубищей больше нет, только аккуратные, почти человеческие зубы. Они находились не в самом удобном положении, чтобы вот так целоваться, но Сынмин всё же продолжил и спустился губами к шее, Хёнджин запрокинул голову, открывая как можно больше места. Почему поцелуи в шею — это так приятно? Сынмин перешёл к ключицам и положил руку на бедро сирены. Хёнджин встрепенулся, почувствовав свой стояк. Ему бы хотелось продолжить, но было слишком стыдно за реакции собственного тела. Голого тела. “Расслабься”, — прошептал Сынмин и снова поцеловал его в губы, чтобы он перестал трястись и понял, что всё в порядке. Для Хёнджина всё было в новинку, он так боялся отпугнуть Сынмина, но всё же стиснул зубы и перестал зажиматься, раз тот говорил, что всё в норме. Сынмин улыбнулся. Он снова оставил поцелуй на чужих губах и нажал свободной рукой на коленку Хёнджина, отводя таким образом ногу в сторону, пододвинулся поближе к ванной. Ангел медленно переместил руку вниз, обхватил ей ствол, Хёнджин смутился и поперхнулся. Тело сирен и так отличалось скользкостью от человеческого или от тела любого другого существа, а от возбуждения они вообще текли. Хёнджин узнал последнее только что. Выходит, всё-таки что-то да отличается? Он мелко задрожал от страха, свет в ванной погас, и всё погрузилось во тьму. Хёнджин зажмурил глаза и раскрыл их. Вокруг была вода, а у него — хвост. Он находился рядом с тем затонувшим кораблём. Что? Значит, ему всё же не удалось переродиться, а Сынмин был простой агонией. Он на всякий случай сильно ущипнул себя за бок, но проснуться не получилось. Сердце бешено забилось, а рот уже искривился в предистерическом состоянии. Хёнджин выплыл на поверхность, положил голову на пирс и разрыдался. Он хоть когда-нибудь сможет жить счастливо? Ему было невыносимо обидно из-за всего произошедшего и так больно, что сердце будто ножом разрезали. Он не знает, где Сынмин, и не может ничего с этим сделать, потому что застрял в этом чёртовом море. Ублюдская привязанность и дурацкие чувства, никогда ни к чему хорошему не приводят. Хёнджин отчаянно всхлипнул и поднял голову. Он взялся за сердце, оно ужасно болело. За что ему это всё. Он стёр слёзы ладонью. — Не плачь, — послышалось где-то из леса. Было темно и холодно, и, хотя Хёнджин мог видеть в ночью, деревья ему всё равно мешали, но этот голос он узнает из тысячи. — Сынмин? Я так испугался, что ты больше не придёшь, — он с облегчением выдохнул и опустил голову. Ему хотелось снова расплакаться, но слёзы, кажется, закончились. — Как я мог тебя бросить, — улыбнулся ангел, сел на пирс и приподнял голову Хёнджина за подбородок. Хёнджин вымученно улыбнулся. Может, всё не так уж и плохо. Он начал успокаиваться и взял руку Сынмина. Она была такой тёплой, такой приятной и, наверное, вкусной... Недолго думая, он впился в кисть и резко дёрнул вниз, утаскивая ангела на дно моря.