barriers are not a problem for love

С момента женитьбы прошло не так много времени, но Чимин уже был занят различными бытовыми хлопотами. Когда, казалось бы, всё постирано, то обязательно находилась рубашка мужа, которую надо постирать; посуда, которую нужно помыть; пыль, которую нужно вытереть. Именно так монотонно проходила жизнь омеги из которой, казалось, нет выхода. Сегодняшний день не был исключением. Множество сил он потратил сегодня за заботой в саду и сейчас он наконец забрался в кровать, продолжив чтение книги, которую ему одолжил Юнги. Чимин увлечённо перелистывал увлекательную историю, как вдруг дверь распахнулась и в дом вошёл его муж. Омега напрягся и просто тупо уставился в книгу, имитируя чтение. Вонхо, вошедши в дом, аккуратно скинул ботинки, чтобы не разбросать грязь в только убранном омегой доме. Он устало начал развязываюсь своё обмундирование, а после снял и потную рубаху, оставаясь в одних хлопковых тёмных штанах. Альфа медленно прошёл к столу и, налив из кувшина воды, залпом выпил содержимое стакана. После, он уставился в стену, задумавшись о чем-то. Чимин, всё ещё притворялся, что продолжал читать книгу, уставившись в книгу, но периферическим зрением следил за действиями альфы. Чимин решил прервать нагнетающую тишину: — Как прошла охота? — тихо спросил он. Вонхо будто очнулся, моргнув, и ответил: — Сегодня был хороший улов. Разговор не складывался, поэтому омега решил продолжить. — Тебя что-то беспокоит? — он прикрыл книгу, откладывая на тумбу около кровати. — Да… когда мы были в патруле, то заметили множество следов человеческого прибывания. И оставлены они явно не нашими. Это очень подозрительно, ведь с ближайшими деревнями у нас есть строгий договор о не пересечении границ без предупреждения, — объяснял Вонхо, — а предупреждения не было. — Может это всё же наши оставили следы? — на слова Чимина альфа лишь покачал отрицательно головой. Вонхо поставил стакан обратно на стол и направился к, сидящему на кровати, омеге. Он обпёрся на спинку кровати, наклоняясь над Чимином и беря пальцами его за подбородок. — Ну, сейчас плевать на это. Ведь сейчас мой муж так прекрасен… как я могу думать о чем-то ещё? — альфа заворожённо смотрел на Чимина, но у того в глазах был холод. Чимин давно научился отключать своё сознание, погружаясь в полную апатию действий, когда альфа касался его. Он позволял делать всё, что ему вздумается, но при этом никогда не находился разумом здесь и сейчас. Возможно, это какая-то защитная реакция его сознания, либо что-либо ещё, Чимин не знает. Но именно это и помогает ему не сойти с ума. Альфа уже впился в его губы настойчивым поцелуем, а Чимин лишь расслабил тело, просто плывя по течению. Вонхо перешёл на его грудь, нежно сминая, а Чимин смотрел в окно, любуясь пейзажем. Он снова перевернул его, давя на поясницу, чтобы Чимин раскрылся. Альфа вошёл в него как всегда, без предупреждения, сразу срываясь на быстрый темп и лишь удары спинки кровати о стену не давали омеге отключится окончательно. После получаса мучений, Вонхо слёг рядом, тяжело дыша. Он перевернулся на бок, удобно укладываясь с омегой в позу большой и маленькой ложки, кладя руку на его живот. — Ничего, любимый, скоро всё наладится… Чимин ничего не ответил. Лишь когда услышал сопение в затылок, он нашёл в себе силы встать с кровати, убирая с себя сильную руку. Омега совершенно нагой достал из-под кровати всё те же дорогие сердцу одеяния. Он прижал их к груди и тихо прошёл в соседнюю комнату, сев в кресло, подтянув коленки к груди. Тишину комнаты прерывали лишь стрекотание сверчков и всхлипы плачущего омеги, что уткнулся носиком в кусок ткани, что содержал запахи, что так были дороги, пытаясь найти в них защиту. «Всё скоро наладится…» сказал альфа. Вот только ни черта не наладится. *** Птицы нежно щебетали за окном, было слышно звуки только начинающей просыпаться деревни. Альфа уже не спал и наслаждался моментом, который можно было так редко застать. Его Джин так прекрасен сейчас и просто Намджун налюбоваться не может его спящим лицом. Омега сейчас расслаблен, видит приятные сновидения, лишь чуть-чуть хмурит брови, ведя оголённым плечом. Вчера, когда Намджун вернулся с охоты их накрыла волна страсти, что была так долгожданна для обоих. Оба стояли во главе целой деревни и несли тяжелую ношу ответственности, поэтому вот такие тихие моменты были редки и ценны. Джин ещё раз повёл плечом и Намджун наконец понял, что это скорее всего от сквозняка, что тянется из открытого окна. Джун подтягивает тёплое одеяло омеге до шеи, укрывая от всего мира помеченные любовными отметинами хрупкие плечи. Альфа тихо встаёт с кровати, сразу натягивая лёгкие штаны, потому что в доме и правда прохладно. Он решает закрыть окно, чтобы омега не дай бог не простыл и когда Намджун почти приблизился к окну — резкий шорох и моментальная реакция спасла его от неизбежного. В нескольких сантиметрах от лица пролетела стрела, воткнувшись в стену напротив окна. Джун яростно закрыл окно, тем самым разбудив Джина. — Дорогой, что та… — омега, потирая глаза, сначала хотел отчитать мужа за столь ранний шум, но оборвался на полуслове, увидев, что альфа вынимает стрелу, с нанизанным письмом, от стены, — Что это такое? Альфа хмуро вчитывался в текст, под конец тихо выругавшись. — Намджун, что там? Альфа поднял тяжелый взгляд на мужа. — Война. *** Для Юнги утро выдалось не слишком приятным. С восходом солнца на его пороге появился мальчишка, что созывал всех альф деревни на разговор с главой Кимом. Юнги сразу же отправился на совет, где и узнал все подробности произошедшего. Кочевой клан Чхве оставил предупреждение о нападении. Этот клан всегда был известен своими набегами, потому что они умели тщательно перемещаться через границы, оставаясь незамеченными до самого конца. Чхве были проблемой для Намджуна не в первый и не последний раз. Хоть каждый раз получилось отбивать атаку, но кочевники всё не успокаивались и продолжали своё бесчинство на мирных землях. Именно поэтому он сейчас собирает отряд для защиты их деревни. Ещё одним неприятным воспоминанием было то, что много лет назад именно клан Чхве, в союзе с отцом Юнги, устроили нападение на это селение. Воспоминания были болезненны и неприятны, хоть и потихоньку забывались, но вчерашнее сообщение заставило сердце Намджуна в очередной раз сжаться, словно в напоминании о том, что нельзя ничего забывать. Сбор альф был очень долгим и, конечно, не лишённым смысла, но Юнги там было находится бесполезно. Намджун ясно дал понять, что он никуда не отправится и останется здесь. Именно по этой причине Юнги весь совет сидел в отдалённой части холла, в ожидании конца собрания, не вдаваясь в подробности операции. Вонхо выступал с множеством предложений о стратегии, на что получал лишь уважительные соглашения. Отец Вонхо с гордостью смотрел на сына, что перенял то лучшее, что он смог дать сыну. Через продолжительное время собрание наконец подходило к концу и мужчины стали прощаться друг с другом. Когда за последним альфой закрылась дверь и в помещении остались лишь они вдвоём, то Намджун тяжело выдохнул. — Подойди, — устало произнёс глава. Юнги поднялся с места и, пройдя мимо множества столов, наконец сел напротив альфы. — Глава Ким, зачем вы меня сюда привели? Я же всё равно никуда- — Не отправишься, верно. — перебил его Намджун, складывая руки в замок и упираясь в них подбородком. — Тогда зачем? — Потому что ты нужен здесь, Юнги, — альфа удивлённо уставился на главу, — Я оставляю на тебя самое дорогое, что у меня есть: Джина и Чимина. Следи за ними в моё отсутствие, — сказав это, он поднялся и направился к выходу из помещения. Юнги лишь смотрел ему в след, прибывая в шоке. — Почему именно я? — задушено. Намджун на выходе даже не обернулся: — Ты и сам знаешь. — с этими словами мужчина вышел из здания. Но в том-то и дело, что Юнги не знал. Возможно, ему ещё предстояло узнать. С одной стороны было логично, что он не отправится на передовую, потому что никаких соответствующих знаний о военном деле у него нет. Несмотря на то, что его отец в детстве был строг в воспитании и хотел, чтобы Юнги вырос войном, у мальчика редко получалось всё хорошо, за что и получал. А с другой стороны, Намджун оставил именно его, потому что доверяет ему? Очень странный порыв щедрости за столькие годы. Возможно, Намджун хотел искупить свою вину, возможно ещё что-то. Скорее всего, на этот вопрос даже Намджун не найдёт ответа и лишь Юнги должен решить для себя что-то. И он решил. Решил, что будет защищать то, что ему доверили несмотря ни на что. С этими мыслями Юнги направился в сторону своего дома. Деревенская суета была всё тише, уступая место звукам природы, чуть дальше, в стороне леса. Уже подходя к дому, он услышал постороннии звуки оттуда, поэтому прибавил шаг. Но на пороге так и застыл. За столом, спиной к нему, стоял Чимин, что тщательно помешивал что-то в большой тарелке, пофыркивая от муки. Его нежная фигурка так правильно смотрелась в его доме, принося в него то самое ощущение «дома», которого у Юнги никогда не было. Альфа тихо направился к омеге, и тут же положил свои большие ладони на тонкую талию, но Чимин не вздрогнул. — И чего ты хотел, злодей? — игриво произнёс омега, оборачиваясь через плечо, — я твой запах почувствовал ещё за метров двадцать. Плечи Юнги содрогнулись в беззвучном смехе. Он крепче обхватил в объятья, сзади утыкаясь омеге в затылок. — Чем занята хозяюшка? — на что Чимин фыркнул. — Решил сделать яблочный пирог. Думаю настало время тебя откармливать, а то я заметил, что ты слишком похудел, — Юнги лишь усмехнулся: — О да, я отлично помню, как ты пялился на меня в ту ночь. Реакция поступила мгновенно, омега оставил тарелку и резко развернулся в ослабленных объятьях. — Да кто это ещё пялился?! Что ты ржёшь?! Топай отсюда! — возмущался Чимин, размахивая, измазанной в тесте, ложкой, — И это прихвати, лошадей покорми! — омега всучил ему ведро с лишними яблоками. Юнги лишь подмигнул и так с улыбкой и отправился в конюшню. Да, ещё одной радостью после его возвращения было то, что Намджун снова назначил его следящим за лошадьми. Хоть работа была не престижная, но стала будто частью его души. Лошади для него были многие годы лучшими собеседниками, выслушивающими его душевные проблемы. Сейчас, угощая лошадей, он возвращается на многие года назад. Он садится на бочку, задумываясь. Это ощущение умиротворения, тишины, и это чувство, словно сейчас услышит топот маленьких ног, приближающихся к хлеву. Через некоторое время и правда слышатся шаги, только умеренные, словно изящные и на пороге появляется тот самый, кто больше не маленький мальчишка, а его прекрасный омега. Чимин нежной поступью направляется к Юнги, что смотрит на него влюблённым взглядом. — Ты чего так долго? Еда уже стынет. И вроде бы такие простые слова, но внутри Юнги разливается то самое тепло, которого так долго не было, если вообще когда-либо было. — Иди ко мне, — тихо прошептал он. Омега подошёл ближе к Юнги и тот взял его руки в свои. Поднеся их к лицу, он тихо поцеловал их, поочерёдно. — Что ты… — Я люблю тебя. Слова альфы ввели омегу в ступор, но Чимин лишь нежно улыбнулся и, погладив альфу по щеке, прошептал: — Идём обедать, герой-любовник. После, нежно поцеловав альфу в ту самую щёку, он направился на выход. Альфа лишь смотрел фигурке в след и после, отряхнувшись, отправился на запах вкусной еды, запах своего омеги. Запах дома. **** Прошло три недели. После того дня отряд, во главе с Намджуном, отправился на разведку. Поход был запланирован на месяц и до прибытия отряда как раз оставалась считанная неделя. Но за этот месяц немногое произошло. Чимин приходил к Юнги каждый день. С самого утра и до самого вечера они были были вдвоём: готовили, чинили дом альфы, заботились о лошадях. Чувствовали, будто и вправду настоящая семья. Был один минус: омеге каждый день нужно было возвращаться в его с Вонхо избу, чтобы поддерживать там порядок, отчитываюсь таким образом перед всеми, держа статус примерного омеги, заботящегося о хозяйстве, в ожидании своего мужа. Джин же, из-за того, что остался один во главе деревни, был занят множеством дел, вознеся все заботы своего мужа на себя. Именно поэтому у него не было времени следить за тем, где находится его сын. А Чимин же в это время был на седьмом небе от счастья от времяпрепровождения вместе с Юнги. Несмотря на всё они за это время не заходили дальше нежных поцелуев невзначай. Словно большее было каким-то негласным табу. Скорее всего, они считали, что им пока некуда торопится, поэтому они наслаждались той всепоглощающей уютностью, что окружила их, стирая все рамки. Юнги чувствовал себя, словно он и правда альфа Чимина. Чимин полностью чувствовал себя омегой Юнги. Эта свобода действий слишком сильно накрыла их. Сегодня Юнги подготовил для Чимина сюрприз. С минуты на минуту омега вышел из рощи, по направлению к альфе. Чимин, подошедши к мужчине, привстал на носочки, нежно целуя в губы. — Ты чего такой счастливый? — заметил альфа. Омега лишь заворожённо улыбнулся: — Да так… а ты куда-то собрался? — Чимин обратил внимание на внешний вид альфы. Одет альфа был в походную одежду, хотя обычно всегда ходил в домашнем, когда встречал Чимина. Да и сумка за плечами говорила о том, что Юнги куда-то отправляется. — Не я, а мы. Идём, у меня есть, что тебе показать, — альфа взял ладошку Чимина и повёл в сторону хлева. Омега с непониманием смотрел на спину мужчины. Чимин всю жизнь бывал в этой конюшне и что такого нового тот хочет ему показать? Переступив порог, он всё же понял, что имел ввиду альфа. Перед ним, близ противоположной стены, стояла невероятной красоты лошадь белого цвета. Она была грациозна, с длинной гривой, цвета дневных белых облаков. Она мило фырчала, жуя сено из кормушки, а Чимин не мог отвести от неё взгляда. — Она теперь твоя. Её зовут Жемчужина, — Чимин посмотрел на него с непониманием, но Юнги лишь покрепче сжал его ладонь и подвёл к лошади, — ну же, поздоровайся с ней, — прошептал в самое ухо. Он взял ту самую руку омеги, что сжимал, за запястье и направил руку, чтобы та легла Жмчужине на мордочку. Чимин немного дрожал, потому что, хоть с самого детства и помогал Юнги с этими животными, но никогда ближе метра к ним не подходил. Эти создания были такими большими и красивыми. Чимину сейчас было и страшно, и невероятно одновременно. Его ладошка, что всё ещё была в пяти сантиметрах от лица лошади, была такой маленькой, по сравнению с большой мордой Жемчужины. Но лошадь, понимая, что перед ней её новый хозяин, что имеет лишь добрые намерения, доверчиво потёрлась своим носом в ту самую маленькую тёплую ладошку. У Чимина чуть ли слёзы по лицу не потекли. — Она такая хорошая, Юнги, такая красивая… — всё ещё шептал омега, будто боясь повысить голос. Альфа лишь содрогнулся в ухмылке и зарылся носом омеге в волосы: — Как и её новый хозяин, впрочем… — и пока омега не успел сообразить, он подхватил парня за талию, поднимая в воздух, — заползай давай. Омега чуть не захлебнулся в возмущении. Его так бесцеремонно закинули на лошадь, которой он и управлять-то не умеет. — Эй! Мин Юнги! — пищал Чимин, смотря на альфу, что в это же время моментально забрался на чёрного жеребца по имени Гром. — Что такое? — Да я же не умею ничего! Ты в своём уме? — всё не унимался омега, обнимая лошадь за шею, боясь упасть. Юнги, направив коня, поравнялся с белой лошадью. — Ничего сложного нет. Возьми поводья в руки, — Юнги показывал как нужно правильно, — не сильно натягивай. Да, вот так, — комментировал он действия омеги, — теперь сделай вот так и направляй лошадь, а потом… Юнги ещё некоторое время продолжал объяснять и когда стало понятно, что у Чимина хорошо получается, то они направились на лошадях вдоль поля, дальше в лес. — Так куда мы направляемся? — поинтересовался омега, чувствуя себя более уверено на лошади. — Не так давно я напоролся на одно место и очень хотел бы, чтобы и ты там побывал, — он с улыбкой посмотрел на омегу, что ответил ему такой же улыбкой, — кстати мы почти приехали. Проехав ещё метров двадцать, когда чаща леса поредела, перед их глазами раскинулась невероятная картина. Озеро, в которое сливалось несколько маленьких водопадов, отблёсткивало множеством разноцветных солнечных лучей. Чимин завороженно рассматривал пейзаж и произнёс: — Красиво… Юнги же намного интереснее было рассматривать профиль омеги в метре от него: — Да… красиво. Привязав лошадей к дереву, Юнги расстелил плед на песке. Они долгое время сидели и наслаждались пейзажем. Голова омега находилась на плече Юнги, а их руки лишь нежно поглаживали друг друга. Чимин тихонько произнёс. — Юнги… у меня есть кое-какая новость, — он чуть приподнял глаза на альфу. Мужчина лишь вопросительно поднял бровь, не желая нарушать такой тихий момент. — Я… ношу малыша. Нашего малыша, — прошептал. Юнги замер. Вроде бы это было такая не неожиданная новость, но… всё внутри альфы застыло. Он не знал как реагировать. В это же время Чимин, что всё ещё держал его ладонь в своей, направил её в сторону своего живота. Он приподнял ткань и положил чуть холодную огромную ладонь на свой чуть припухлый животик. — Тут растёт твой сын… — в голосе Чимина были слышны слёзы, но в глазах их не было. У Юнги не было слов. Не было слёз. Он просто сидел в ступоре, ощущая ладонью биение сердца Чимина в животе, что делится теперь ещё на одного маленького человека. Их сына. — Я… — Давай искупаемся, — Чимин, не дав ему договорить, подскочил. И не успел Юнги сориентироваться, как Чимин уже избавился от сорочки и расшнуровывал своих штаны. — Что ты… — те самые штаны скатились по нежным ногам, являя всего Чимина, — делаешь… — Догоняй, — Чимин, кокетливо виляя своими бёдрами, направился нагишом к озеру. Юнги наблюдал за Чимином. В какой-то момент он наконец заметил то, чего, дурак, столько времени не замечал. Чимин и вправду изменился. Стал ещё прекраснее, чем был, хотя куда уж больше. Его поцелованная солнцем кожа была такой нежной даже на взгляд, про ощупь говорить даже не стоит, настолько она была прекрасна, настолько Юнги наслаждался прикосновениями. Эта хрупкая спина, что переходила в невозможнее упругие ягодницы, с чертовыми ямочками на пояснице. Эти пышные бёдра, которые хотелось лишь целовать и дарить любовь, сейчас медленно погружались в воду. Наконец, зайдя по пояс, Чимин повернулся. И, ох Боже, у Юнги просто нет слов. Лицо такое гордое и решительное, но с легким румянцем. Эта тонкая шея, плечи, что омега расправил. И его грудь. Грудь, которая стала чуть больше, что похоже на один из симптомов беременности. — И долго ты будешь там рассиживаться? — укоризненно произнёс омега. Ну и кто Юнги такой, чтобы заставлять своего любимого ждать.