barriers are not a problem for love

Чимин начал просыпаться от того, что ему стало немного прохладно. Лишь лёгкая простынка укрывала его, поэтому он, поджав пальчики на ногах, попытался скрутиться в комочек, чтобы дать себе тепла. Он уже немного проснулся, но лежал с закрытыми глазами. Он уткнулся носиком в матрас, вдыхая слившиеся запахи: его и альфы. Покрывшись мурашками, он вспомнил прошедшую ночь, что была незабываема. А потому, улыбнувшись мыслям, он и не услышал скрип у входа. — Проснулся? — раздался хриплый голос альфы. Чимин лениво приоткрыл глаза. Юнги сейчас стоял в дверях, опять одетый в свои безразмерные балахоны, что никогда не снимал. Вдруг Чимин понял, что вчера увидел альфу раздетым (в смысле: дальше, чем по локоть) в первый раз и от воспоминаний невольно залился краской. Омега был окрылён произошедшим ночью. Неужели его хён, его мечта, правда ответил ему взаимностью? В это было трудно поверить, поэтому он сейчас, немного по-глупому, улыбался, умиротворённо смотря на Юнги. За своими сладкими мечтаниями он и не замечал настоящий настрой альфы. — Чимин. — резко сказал альфа и Чимин кинул на него недоуменный взгляд. Альфа был нахмурен и, скорее всего, зол, — Оденься. Омега всё ещё непонимающе смотрел на Юнги, но всё же решил подчиниться и поднялся с постели, не стесняясь наготы. Альфа же, учтиво отвёл взгляд, как только дневные лучи пробежались по кремовым ягодицам. Как только омега был готов, он присел на краешек импровизированной кровати, а Юнги, взяв стул, сел напротив него. — Чимин, объясни, что это вчера было. Омега нахохлился, ему не нравится тон альфы. — Был хороший секс, Юнги, или ты до этого не знал что это такое? — ухмылялся тот. — Не ёрничай. Я спрашиваю что на тебя нашло? Зачем было это всё? — Как… зачем? — омега растерялся, — Юнги, я просто люблю тебя и хотел, чтобы… Но Чимин не договорил, ведь был прерван злым выкриком альфы. — Любишь?! Так зачем ты это сделал, я ещё раз спрашиваю? — Юнги был словно в ярости. А Чимин лишь сжался под натиском альфы. И снова он всё сделал не так, снова он во всём виноват. Слезинки начали собираться в его глазах. — Ну нет, Чимин, хватит реветь, когда мы с тобой уже нормально поговорим-то, без твоих слёз, — альфа потирал переносицу, явно был раздражён. А из Чимина вырвался первый всхлип. — Я… я п-просто хочу хорошую семью… с… любимым мужем, т-тобой… — Чимин продолжал всхлипывать и плакать, но пытался поддержать разговор, который так и хочет провести с ним альфа, — я х-хочу, чтобы у нас… были детки, — он дрожащими руками обнимает свой абсолютно плоский живот, — я просто х-хочу быть счастливым… разве я так многого х-хочу? — он поднял свои мокрые глаза на Юнги. Тот уже успокоился и был даже растерян такой вот честностью омеги. Ему было больно и чувство несправедливости разгоралось в нем с каждым днём всё сильней, но то, что произошло вчера его действительно испугало. Испугало то, насколько они не готовы к последствиям. Он — всё ещё изгой деревни, а Чимин — всё ещё опутан оковами чужих убеждений. Пара из них, косвенно, никакая, но какая разница для любви? Юнги разозлил эгоизм Чимина. Кто принимает такие решения, не обсудив при этом с партнером? Самый худший для них исход сейчас — это если Чимин действительно забеременеет. И это, вскоре, должно было произойти, с вероятностью в 95%, ведь сцепка предвещает собой удачное оплодотворение. Сейчас Юнги тяжело выдохнул и придвинулся к омеге, обнимая и утыкая носом в собственную грудь. — Ладно, прости меня, вспылил. Но и ты не подарок. Такое вытворять, не обсудив со мной. — он положил ладонь на подрагивающую маленькую спину. — Угу… После этого, посидев ещё чуть-чуть в таком положении, Юнги, все же, решил продолжить разговор. Омега, успокоившись лишь кивнул и начал свой рассказ. Рассказ о том, как когда Юнги покинул деревню, Чимин был в отчаянии, а потом решил плыть по течению, под указки родителей, начиная сближаться с Вонхо. Альфа был правда хорошим, учтивым, всегда уделял Чимину внимание и тому было приятно. Они гуляли, разговаривали, но Чимин всегда давал понять, что дальше держаний за руки они пока не зайдут, всегда будто подсознательно избегая каких-то действий со стороны Вонхо. Так и шли дни за днём: Вонхо всегда был рядом, а Чимин принимал это как само собой разумеющееся, будто так было и должно быть. Альфа и правда был хорошим, любил его. Но вот только в день свадьбы Чимин понял, что за этим всем лежит какая-то не такая любовь. Он заметил то, как именно альфа смотрит на него. Словно на свою собственность, словно Чимин должен только лишь сидеть дома, а сейчас ещё и служить инкубатором для выноски его детей. Такая прекрасная кукла, которая теперь законно его. И самое ужасное, что никто будто не замечает всего этого, будто всё так и должно быть. Но так быть не должно. Чимину больно, как они все этого не понимают? Да, Чимин эгоист, раз так поступил с Юнги, но что он мог ещё? Лучше уж залететь от любимого, с которым не сможешь быть, чем от нелюбимого, с которым придётся прожить всю жизнь. — Понятно… — альфа выдохнул, переваривая сказанное Чимином. Это было очень тяжело. Принимать правильное решение сейчас было, скорее всего, просто невозможно, потому что правильного пути просто нет. Ситуация паршивая и он, понимая это, мог хоть как-то рационально мыслить, а вот Чимин, что идёт на поводу на эмоциях, не подумал о последствиях. — И что ты собираешься делать? Чимин, ты понимаешь, что забеременеешь от меня? — Чимин активно закивал и его пушистые шоколадные волосы нежно подпрыгивали, вторя движениям головы. Омега закутывал свои ладошки в рукава рубахи, чтобы согреться, или потому, что такова была привычка. Юнги не выдерживает, Чимин ведь еще такой… ребёнок. — Ты скажешь всем, от кого твоё дитя? — Юнги, всё понимаю. Ты же сказал, что после свадьбы уходишь навсегда. Сейчас ты задерживаешься лишь из-за меня. Так что я решил, что ты можешь оставить мне хоть что-то в напоминание о себе, — грустно улыбнулся Чимин. Юнги застыл. Он и не думал, что Чимин поступит именно таким образом. Он уже подумал, что омега будет удерживать его здесь, шантажируя ребёнком, а он… лишь хотел оставить хоть какую-то частичку их недолгой любви. Чимин же сидел стойко. И Юнги думает о том, какой же омега на самом деле сильный. — Я не уеду. Я останусь с тобой. — О-останешься? — растеряно произнёс Чимин. — Да, я думал об этом уже где-то неделю. И теперь… просто не знаю даже как правильнее поступить, Чиминни. Я надеюсь ты понимаешь, в какой затруднительной ситуации мы оказались, — тот кивнул в ответ, — нам нужно будет хорошенько подумать о будущем, ты слышишь? — омега будто слушал сквозь себя. — Да, я всё понимаю, — Чимин снова активно закивал, — я просто немного… много рад? — он попытался выдать неловкую улыбку. Юнги смотрит на своего мальчика и одновременно так много чувств плещется в нём, что никто не в силах интерпретировать их на нормальный язык, объясняя ему как поступить или что сделать. Единственное, что он знает — он должен защищать Чимина. Не важно как выстроится их судьба, главное: чтобы Чимин был здоров, был в порядке и в безопасности. — Будешь завтракать? — тихо спросил Юнги, беря ладошки Чимина в руки, в оберегающем жесте. Омега резко поднял на него смущенный взгляд. — Я бы с удовольствием, но… Вонхо скоро проснётся, мне нужно домой. Эти слова будто разрушили ту атмосферу идиллии, что была между ними. На пару минут им обоим показалось, что это они замужняя пара, что никуда сейчас спешить и нужды-то нет. Что альфа сейчас тихонько приготовит завтрак в этой уютной атмосфере, в комнате, освещённой только-только вставшим солнцем. Как хорошо было бы отдаться этой маленькой иллюзии… но они не должны забывать. Поэтому Чимин неловко встал, отряхнувшись, и взяв Юнги за руку, протопал к выходу из хижины. Альфа облокотился плечом об косяк двери, наблюдая за омегой, что стоит лишь в шаге от него, повернувшись спиной и наблюдая за раскинувшемся пейзажем редкого леса, за которым виднелось небольшое поле, на которое они всегда выводили лошадей пастись. Юнги смотрит на эту хрупкую фигурку и отпускать-то не хочется. Вместе с Чимином из дома уходит и задорный смех, словно перезвон колокольчиков, и тёплые ладошки, что всегда берут его под руку, а так же и запах Чимина, что сразу напоминает Юнги, что он действительно дома. Он подходит к Чимину сзади, кладя руки на талию и омега не вздрагивает, будто только и ждал этого прикосновения, словно так и должно быть. Юнги положил подбородок на плечо, чуть поворачивая голову, утыкаясь носом в шею. Чимин немного хихикает и чуть отстраняется, но лишь потому что щекотно. Омега медленно поворачивается лицом к альфе, а тот так и оставляет руки на чужой талии, лишь придвигает Чимина ближе к себе. Тот нежно смотрит на него и кладёт руку на щёку мужчины, поглаживая. Такой интимный момент и разделённый только для них двоих. Не понятно, кто из них подался вперёд первым, хотя, скорее всего, оба. Юнги накрывает пухлые губы Чимина своими, сразу принимаясь посасывать их поочерёдно, играясь. Омега улыбается в поцелуй и старается не отставать, кладя уже две руки альфе не крепкие плечи. Их губы долго и нежно исследуют друг друга, пока альфа, всё же, не решает остановится, нехотя отстраняясь. Чимин же, всё так же нежно улыбается, даже когда разворачивается, чтобы уйти, лишь шепчет: — Настанет и для нас час быть счастливыми. И после, его силуэт медленно растворяется на тропинке меж деревьев. *** — Чимин! Омега дернулся от повышенного голоса Вонхо. Тот сейчас стоял в дверях их хижины. Чимин так увлёкся воспоминаниями сегодняшнего утра, что не заметил альфу, что сейчас, скорее всего, собирался уходить на охоту. — Ты почему не отзываешься? — альфа подходит ближе, а Чимин лишь отворачивается и продолжает собирать посуду со стола. Чимин чувствует ладони на своей талии и нос, что зарывается в волосы на макушке. Он застывает, ведь альфа всё не отходит. — Да просто задумался, — отвечает. — О чём? — игриво спрашивает альфа, мурча в затылок. Чимин поворачивается и так хочется ему съязвить, но он лишь добродушно улыбается и отвечает: — Да так, о делах на сегодняшний день. Ты на охоту? — спрашивает он, со скрытой надеждой. — Да, думаю где-то к вечеру вернусь, — улыбается в ответ альфа, после целуя омегу, — всё, я пошёл, не скучай. Когда за Вонхо захлопнулась дверь, Чимин выдохнул и устало сел на стул. Теперь, зная о существовании той самой стороны альфы, Чимину неспокойно рядом с ним каждую секунду их времяпрепровождения. А когда Вонхо касается его, то тело подсознательно напрягается, а внутренняя омега сжимается в клубочек, словно в страхе. С этим нужно было срочно что-то делать. *** Юнги чувствовал себя неспокойно, после того, как Чимин ушёл в деревню. Пока всё было хорошо, но было такое ощущение, что скоро что-то должно было случится. Целый день альфа провёл в починке своего дома и лишь только к закатному солнцу решил пройтись в деревню, чтобы попросить у кого-то лишние стройматериалы. Пройдясь по парочке домов ему лишь отрицательно качали головой и альфа думал почему. Либо и вправду ни у кого нет и лишней доски, либо ему говорят «нет» лишь потому, что это он. Выдохнув, Юнги сел на скамейку у колодца, что находилась посреди главной площади. Он устремил взгляд в оранжево-красное небо. Такое прекрасное и ужасающее одновременно. «Завтра будет ветрено…» сделал вывод альфа, а после внимание его привлекла компания охотников, во главе с Намджуном. Они, видимо, возвращались с патруля, на что указывает многочисленная добыча в руках у половины отряда. Намджун что-то задумчиво обсуждал с Вонхо, а после, дав ему какие-то указания, повернул в стороны своей хижины, что находилась как раз в той стороне, где сейчас находится Юнги. Именно поэтому где-то через минуту их взгляды пересеклись и Мин неловко отвёл его в сторону. После недолгого созерцания брусчатки он услышал шаги, а после и тяжелый вздох альфы, что сел подле него на лавку. Юнги краем глаза посмотрел на главу, тот тоже сидел, устремив взгляд вверх, на небо. — Всё-таки остаёшься? — нарушил тишину главный альфа. Юнги лишь напрягся. — Да. Простите. — пристыжено. — Неделю назад, когда я был дома, ты мне клялся, что уйдёшь, — несмотря на разговор, Намджун был расслаблен, говорил спокойно, всё ещё смотря на небо, — обещания держать ты не умеешь, прямо как твой отец, — глава наконец провернулся к нему и фраза эта была сказана не со злом, а меланхолично, с улыбкой к воспоминаниям. Юнги было неловко, ведь об отце никто никогда с ним не говорил. Несмотря на то, что случилось всё, когда Юнги был в достаточно сознательном возрасте, отца он почти не помнит. Помнит лишь то, что тот хоть и был строг в воспитании, но был действительно хороший человеком. Какие-то фрагменты детства конечно есть в воспоминаниях Юнги, но это всё ни в коей мере не может ответить ему, каким же человеком на самом деле был его отец. Почему так поступил? Что сподвигло на такое? Этого уже никто никогда не узнает. — Да… наверное. — всё, что он мог ответить. Джун лишь грустно улыбнулся. — Знаешь, сколько бы я на тебя не смотрел — я всегда вижу его. Ваши лица как две капли воды, я не шучу. Мы с Югёмом с пелёнок были вместе и… ты и вправду его сын. — Почему вы сейчас… говорите мне это? — Юнги было максимально неловко, ведь глава Ким и вправду всю жизнь избегал с ним взгляда и альфа думал, что это всё потому, что тот зол на него. А оно, получается, вот так? — Ну, знаешь… — Намджун вновь вернул взгляд наверх, — я полторы недели был в походе, часто смотрел на небо и много думал. Спустя два года ты вернулся и меня поразило то, как ты можешь быть одновременно так похожим и непохожим на него. И мне жаль, что мне так много лет понадобилось, чтобы понять, что ты — это не он, — глава вернул взгляд обратно на него и Юнги увидел в его глазах печаль и раскаяние. Юнги не знал что сказать. Он никогда не держал зла на главу Кима, ведь тот дал ему какой-никакой кров. Его мотивация в избегании была понятна, ведь это большое потрясение, когда твой самый лучший друг предаёт тебя, покушается на твоего супруга с ребёнком, устраивает революцию в деревне. А после этого ты убиваешь его собственными руками. И тебе приходится нести это бремя на себе, ещё и следить за его ребёнком, что остался сиротой. Юнги понимает, почему Намджун тогда отправил его в другую деревню, он бы тоже не смог бы смотреть на точно такое же лицо. Юнги всегда понимал, что он не виноват, но обстоятельства и всеобщее осуждение всегда давили на него. И множество раз он хотел уйти из этого мира. У него было так много шансов и можно было не переживать, ведь никто бы не переживал об его уходе, никто не оплакивал бы. Вот только был один ребёнок, что каждый день наведывался к нему и было бы неловко, если бы он напоролся на труп. Именно поэтому Юнги всё больше оттягивал свои планы. С каждым днём всё дальше и дальше, на подкорку своего сознания. А ребёнок всё приходил и приходил, не переставал улыбаться, несмотря на какие-то свои проблемы в жизни. Именно это и вдохнуло в Юнги желание жить. Он жил лишь от встречи до встречи с мальчишкой, потом дни перетекли в месяца, а месяца — в года. А теперь он здесь и человек, что приходится отцом того самого ребёнка, что вдохнул в него жизнь, не стал тем же самым для него. Намджун мог бы сказать ему хоть раз «Не переживай, Юнги, всё наладится. Ты не в чём не виноват». Но он этого не сделал, когда было так нужно. — Ты простишь меня? — спросил Намджун. Юнги, выдержав паузу, ответил: — Мне не за что вас прощать. «Потому что вы ничего не сделали».