barriers are not a problem for love

Для Джина никогда ничего важнее не было, чем семья. Он любил своих родителей, ведь они были для него дороже всего. Продолжал их любить даже тогда, когда ему сказали о помолвке с молодым альфой из соседней деревни, что должен был в будущем стать следующим вожаком. Джину не нравился Ким Намджун. Он был весь такой напыщенный, считал себя самым умным. В детстве общаться с ним было просто невыносимо, поэтому после долгих и, не обвенчавшихся удачей, попыток завести с альфой дружбу - Сокджин просто стал его игнорировать. Омега хотел как лучше, ведь им когда-нибудь предстояло стать супругами и лучше бы было им сесть и поговорить. Потому что лучше так, чем потом страдать всю жизнь. Но Намджуну, как молодому альфе, было не до разговоров. Ему бы лучше на охоту пойти, чем общаться с каким-то выскочкой-омегой из другой деревни. Так думал Джин, но он просто не понимал, что альфа всего-навсего слишком смущен, чтобы остаться с таким прекрасным омегой наедине, а сказать об этом в слух - неумолимый стыд. Когда они подросли, к сожалению, легче не стало, ведь они так и не поговорили. Один - слишком занят своими амбициями, а второй - просто ждёт, когда же наступит тот самый момент, когда альфа начнёт действовать. И этот момент наконец настал, когда им было по пятнадцать. Всё началось с простого: букет из полевых цветов за обеденным столом на веранде, где Сокджин любил время от времени почитывать книги. Потом подарков становилось всё больше, а мест куда их можно было положить - всё меньше. - И долго ты будешь прятаться? - сказал спокойно омега, поймав Намджуна за подкладыванием очередного подарка. Плечи альфы дернулись от неожиданности, а после тот медленно обернулся и застал Джина, что в ожидании, сложив руки на груди, оперся об косяк двери. - Я... просто мимо проходил. «Какая же тупая отмазка» - пронеслось в головах обоих. Джин закатил глаза и медленно направился к парню, что держал в руках подарок, что был предназначен ему. Омега встал напротив альфы и, протянув руку, взял его. Это был сложенный плед из очень мягкого меха, наверняка новый. Сокджин как раз в последние пару дней страдал от прохлады, ведь зима близка, а в его комнате ужасный сквозняк. «Надо же, он заметил.» с улыбкой подумал Джин и поднял глаза на альфу. Тот был уже не тем мальчишкой, что бесил своим нравом и горделивостью. Это был уже формирующийся крепкий мужчина, что смотрел на него не надменно, а... с нежностью и теплотой. Джин растерялся на секунду, но сразу взял себя в руки и чуть наклонил голову в благодарности. - Спасибо господину Киму за такой подарок, он очень кстати, - Омега снова посмотрел на альфу, но тот стоял так же неподвижно, поэтому Джин позволил себе вольность и, привстав на носочках, чмокнул альфу в щёку и прошептал, - ...правда, спасибо. И, развернувшись на пятках, он с красными ушами потопал к выходу как можно скорее, стараясь не замечать тот шокированный смущенный взгляд, что был направлен ему вслед. Став ещё старше - они наконец смогли поговорить. Наконец смогли понять как сильно любят друг друга. Со временем, Джин понял, что любить кого-то сильнее, чем своего ребёнка - невозможно. Как только он узнал о своём положении, то подождал как только его альфа закончит собрание, чтобы сообщить ему о наследнике. Так много слёз, сколько он и Намджун вылили в тот день, они не выливали за всю свою жизнь. Это были слёзы счастья и такого долгого ожидания. Чем больше проходило времени - тем больше рос его живот, тем больше росла его любовь. Все в деревне ожидали наследника, что должен был родиться. Джин за это время видел не так много людей, потому что старался не перенапрягаться: беременность забирала все его силы и ничего больше, чем дела по хозяйству делать он не мог. Знахарка говорила, что его тело слабо и нужно быть аккуратнее и главное: меньше переживать. Поэтому скрашивали его затворные будни лишь его любимый супруг, знахарка, что следила за его состоянием и лучший друг Намджуна - Мин Югём. Альфа Мин и Намджун были всегда неразлучны и в молодости именно Югём был тем, кто подтолкнул молодого альфу на какие-то действия, за что Джин по сей день подшучивает над мужем, говоря спасибо его другу. Мин был правда хорошим альфой, но, к сожалению, слишком рано стал вдовцом. Его супруг скончался при родах единственного сына, которого Югём воспитывает один. Маленький Юнги рос добрым мальчиком, но Джин видел, насколько отец был с ним строг, но и поделать с этим ничего не мог. Мин Югём правда был хорошим. Правда и он не смог противиться природе, ведь захотел власти. Тот день Джин запомнил навсегда. До сих пор он ощущает сильное альфье тело сзади, что дышит озлобленно в затылок. Помнит руку у своего живота и, направленное в него, лезвие. Омега тогда ни о чем не подозревал, поэтому был так легко пойман в ловушку, за что винит себя по сей день. Нужно было внимательнее следить, нужно было что-то предпринять. Но всё, что он тогда мог - это молить в слезах о том, чтобы его ещё не родившуюся крошку не трогали. Всё, что происходило дальше Джин помнит смутно. Помнит растерянного Намджуна, но помнит и стрелу, что просвистела около уха и вошла прямиком в лоб Югёму. Помнит, как от волнения и слёз не заметил сокрушительную боль в животе, а после - кровь, текущую по ногам. Помнит страх, что накрыл с такой силой, что всё, о чём он мог думать - это чтобы его сын был жив. Омега настолько сильно хотел этого, что готов был свою жизнь отдать и не раз, только лишь бы тот дышал. Очнувшись на следующий день Джин не видел ничего из-за пролитых во сне слёз, но когда схватился за живот, который отсутвовал, то сразу подорвался, чтобы узнать где его сын. Падая и ползая, он добрался до двери, но та открылась сама собой и перед ним, на пороге, стоял его любимый муж со свёртком в руках. Джин смотрел снизу вверх на такого уставшего, замученного, но такого счастливого альфу и понимал, что больше всего на свете любит его и этот маленький сверток, что был жив. Джин больше всех на свете ненавидел Мин Югёма. Почему-то не важно было, что этот человек был так приветлив, приносил ему соседские пирожки, вместе с ним шутил над Намджуном. Важно было то, что из-за него его сокровище могло не увидеть этот мир, а Джин бы не мог видеть мира без него. Омега ненавидел его и всё, что с ним связано. Поэтому идею мужа об отправлении Юнги в другую деревню, он поддержал. Позже Джин узнает об обещании, что в порыве сказал Намджун тому человеку, что спас и его, и сына, запустив ту роковую стрелу. «Мой сын, если окажется омегой, клянусь, выйдет за твоего сына.» - сказал тогда Намджун Сон Хёну, отцу Вонхо, в слезах укачивая только родившегося Чимина. Джин любил своего сына больше всех на свете и так же сильно хотел его защитить. Поэтому Вонхо, такой сильный и надёжный альфа, был идеальной кандидатурой. Дети росли и когда настал тот самый момент, когда все узнали, что Чимин - омега, Джин с облегчением выдохнул. Омега - значит будет в безопасности, ведь будет сидеть дома, а не лезть в неприятности. Но тогда Джин не знал, что так, как он хочет - не будет. Чимин оказался абсолютно неусидчивым и активным ребёнком. Он постоянно лез с альфами в лес и няньки, что должны были сидеть с ним, приходили жаловаться на такого неспокойного ребёнка. Джин надеялся, что это возрастное и скоро пройдёт. Ко всем молитвам, и правда прошло. Няни, правда, продолжали жаловаться, что Чимин сбегает, но теперь хотя бы не в опасный лес. К сожалению, как бы Сокджин не хотел проводить больше времени с Чимином, он этого просто физически не мог. В деревне настало трудное время: посевы не взошли, мельница господина Ли сгорела, где-то не досчитались скота, а где-то просто двое жителей что-то не поделили. Джин и Намджун были слишком заняты и не могли заниматься воспитанием сына. Сами это понимали, но сделать ничего не могли. Так проходили года, Чимин становился старше и Джин всё больше мечтал о его свадьбе. Сокджин видел каким взглядом смотрел на его сына Вонхо. Он хорошо знал этот взгляд, ведь его собственный муж смотрел на него точно так же. Вот только Чимину было всё равно, он словно делал это ему, Джину, назло. Он думал, что это снова возрастное. Чимин слишком молод и не понимает, что Вонхо - идеальная партия, ведь альфа сильный, смелый и, самое главное, любит Чимина. Джин слишком сильно любил и оберегал своего сына, потому и не заметил, что Чимин всё-таки любит. Правда не того. Чимин всё больше расцветал, словно прекрасный цветок и Джин был готов защищать этот цветок до самого конца. Он ни за что не позволил бы выродку из рода Мин обхаживать его сына. Джину было не важно, что Юнги, по сути, ничего плохого ему в жизни не сделал, но то самое чувство страха, тот миг, в который он мог потерять своего ребёнка, остался в подсознании старшего омеги на всю жизнь. И он сделает всё, чтобы это никогда не повторилось. Поэтому, Вонхо был для него словно спасителем. Тем самым, которого, Чимин, дурак, не замечал. Но Чимин ли был дураком, что ничего не замечал? Дальше - только хуже. Казалось бы, младший Мин добровольно покинул деревню и по прошествии стольких лет Вонхо и его Чиминни наконец-то сыграют свадьбу. Но... «Когда этого Юнги не было, было так хорошо. И стоило только ему появиться, как вместе с ним начали появляться проблемы.» - думал тогда Джин. Ненависть - чувство, застилающее глаза. Когда ты ненавидишь - для тебя не существует оправданий, нет аргументов поступкам. Но пошатнула мировоззрение Джина как раз таки свадьба, которую он планировал много лет. Беззаботное, лишенное страха, будущее, что он строил для своего сына всю его жизнь. Всё это разрушилось в один миг, когда на пороге его дома посреди ночи появился всполошенный Вонхо, что смотрел на него виноватыми и взволнованными глазами, произнеся слова, от которых у омеги чуть не остановилось сердце: - Чимин, он... в лазарете. Простите меня... Джин бежал тогда не разбирая дороги и когда добрался до места назначения - его сердце чуть не остановилось вновь. Его маленький Чимин лежал на кровати, бледный и весь в укусах. Джин бы всё понял и принял: они молоды и страстны, могли случайно переборщить. Вот только если бы не явные следы насилия на нежной коже его любимого сына. Если бы не синяк и опухшая щека того самого нежного личика, мягкостью которого хотелось любоваться и целовать-целовать. Смотря на своего сына на койке лазарета, Джин начинал понимать, что где-то, всё же, допустил ошибку. Именно после этого момента, Джин решил наблюдать. Правильно ли он поступал? Вонхо всё равно не выглядел плохим человеком, как бы омега не старался заметить за ним что-то неладное. Но какое-то чувство всё равно настойчиво сосало где-то под ложечкой. Через время все опасения исчезли, как только знахарка оповестила о положении Чимина. Джин тогда, не помня себя от радости, обнял молодоженов крепко-крепко и шептал безостановочно слово «спасибо». Старший омега ещё долго ходил, свыкаясь с мыслью, что станет дедушкой. Казалось, будто только вчера он покачивал в своих руках маленькое тельце своего сына, а теперь он сам скоро станет родителем. Перемены пугали, но Джин знал, что всё будет хорошо. Из Вонхо и Чимина получатся отличные родители. Именно сегодня Джин решил сделать себе выходной и поухаживать за Чимином. С того момента, как все узнали, что молодой омега носит наследника, прошло чуть больше месяца. Намджун и Вонхо, во главе своих отрядов постоянно уходили из деревни и вся забота о жителях легла на плечи главного омеги. Джин не был слаб в политических вопросах или решении бытовых проблем, даже наоборот - сам Намджун часто спрашивает его совета. Просто сейчас много чего накалилось и Джину было правда тяжело. Он очень хотел видеть Чимина почаще, но тот словно избегал его, если появлялась возможность пересечься в деревне. Он даже предлагал сыну пожить немного с ним, пока альфы в разведке, но Чимин ловко переводил темы и говорил, что не хочет мешать ему, ведь : «у папы много работы». «Ты тоже скоро станешь папой и поймёшь, что эта работа намного труднее» - улыбаясь, думал Джин, попутно собирая корзину с фруктами для Чимина. Он хотел целый день провести с сыном, поэтому все никак не мог собраться, переживая. Они давно не проводили времени вдвоём и он, как папа, волновался, что что-то может пойти не так, что они снова поссорятся. Этого ему очень не хотелось, потому он собрался с мыслями и направился к дому Вонхо и Чимина. Но постучав пару раз в дверь и не получив ответа, Джин заволновался. Где сейчас Чимин? Раньше его можно было найти ухаживающим за садом или занятым бытовыми делами, но знахарка прямо сказала, что заниматься тяжелым трудом омеге в данный период противопоказано. Джин, взволнованный пропажей сына, решил обойти всех соседей на наличие информации о его местонахождении. Наконец, спросив у последнего из жителей, он узнал, что Чимина видели направляющегося к тропинке, сквозь чащу леса. Именно этого Джин и боялся. Ведь именно эта тропинка лежит прямо к дому младшего Мина. С каждым новым шагом Джин настраивал себя на то, что то, что он увидит - не будет тем, о чем он думает. С каждым шагом злость Джина росла, ведь опять этот проклятый Мин портит жизнь его единственному сыну. Но когда он всё же ступил на крыльцо ветхого дома, с целью разразиться ругательствами - он в один момент застыл, не в силах вымолвить и слова. Улыбка Чимина на протяжении долгого времени была такой фальшивой, натянутой. Не такой, какой Джин её помнил. Но сейчас старший омега наконец смог застать ту самую улыбку. Улыбку, полную счастья и глаза - такие искренние, что смотрят так, словно перед глазами смысл его жизни. Чимин, облокотившись о подушки, что, явно были подложены под спину для удобства, кем-то другим, сидел на кровати и нежно-нежно перебирал пряди альфы, что лежал головой на его коленях. Омега не замечал, что в их идиллии появился кто-то другой, поэтому продолжал касаться альфы, что так же, с нежностью, поглаживал уже большой животик, чуть приподняв сорочку. Оба выглядели настолько счастливыми, что словами и не передать. Джин лишь затаил дыхание и попытался скрыть свой запах, чтобы продолжить наблюдение. Чимин тихонько посмеивался, словно разнося по маленькой комнате звук перезвона колокольчиков. - Дорогой, твой сын сегодня очень активный, - тихо прошептал он на ушко альфе. Но Джин слышал. Так отчётливо, что корзинка, что он принёс для сына, чуть не выпала из рук и не рассыпалась фруктами, по, мокрой от росы, траве. Послышался тихая ухмылка альфы, говорящая, мол: «А ты как думал, он же мой сын» Сокджину больше ничего не нужно было. Он всё услышал. На крыльце осталась лишь маленькая корзинка с фруктами. __________ - Дорогой, ты уверен? - в шоке Намджун опустил на стол хрупкую чашку с громким стуком. Напротив него за обеденным столом сидел Джин, закрыв лицо ладонями и сжимая корни волос, зарывшись кончиками пальцев. - Я... я правда не знаю, что делать. Моё сердце так болит... - отчаянно шептал омега, - но... я не могу это так оставить. Просто не могу. Сделай с этим что-нибудь, прошу... Намджун наблюдал как его любимый муж смотрел на него глазами, полными слёз, что никак не могут пролиться. Ох, как же сильно он ненавидел это выражение на его лице. Как же сильно он хотел забрать всю боль из его жизни, чтобы это прекрасное лицо, которое он любил любым - никогда не искажалось в эмоциях, подобных этим. Страх, незнание, боль и... такая сильная любовь. Альфа посмотрел на свою чашку, раздумывая о том, что нужно сделать. Хотя, что он мог сейчас сделать? Нужно было что-то делать тогда, давным-давно, и, может, ничего этого бы не случилось. Но он ничего не сделал. Снова. Он сжал чашку с такой силой, что казалось, будто та сейчас разлетится на осколки, но неожиданно на его руку нежно опустилась другая и он сразу поднял глаза обратно на мужа. Джин смотрел на него отчаянно: - Забери его от нашего сына. - Что- - Джун, я серьезно, - омега вцепился в альфу с отдачей, - забери его. Отгороди. Сделай что угодно, иначе он его убьёт... - О чём ты говоришь, - Намджун с шоком смотрел на мужа. Джин резко отпрянул и на секунду смотрел потерянным взглядом, будто и не на альфу смотрел будто. Через минуту пришло осознание и старший разошёлся в рыданиях. У Намджуна навернулись слёзы и он ничего больше не мог сделать, как встать и подойти к подрагивающему мужу, что зажимал рукой рот в истерике. Они сидели в объятиях очень долгое время, пока слёзы у обоих не высохли, пока Джин не уткнулся отчаянно в шею своего мужа, ища успокоения и защиты. Тишина давила, но Намджун не налегал на омегу, давая тому время перевести дух, но вскоре послышался хриплый голос: - Я... я схожу с ума. Намджун крепче прижал мужа к груди. - Да... ,- отчаянно, - Я всегда хотел лишь... защищать его, потому что то, что с нами произошло в тот день осталось навсегда в моей голове. Оно... будто разъедает меня, вызывает паранойю. Я прекрасно понимаю, что Юнги не он, - Джин поднял свои заплаканные глаза на альфу, сильнее сжимая ткань на сильной спине, - но он так чертовски похож на него. Клянусь, когда я смотрел на них, на их тени, я четко видел его. Его, с ножом в руках, что держит над нашим сыном. - Руки, что были обёрнуты вокруг омеги резко напряглись. Это всегда была для них больная тема и говорили они о ней очень редко, не желая восстанавливать воспоминания об этом кошмаре. Но они всегда понимали, что призраки прошлого будут преследовать их всегда. И, к сожалению, всё это оборачивалось в очень трагическую картину. - Джуни, наш сын так смеялся... - дрожа, со слезами на глазах шептал омега, - он был таким... счастливым с ним. Но я просто не могу... Намджун, чувствуя, как его омега распадается на осколки, дрожит, хватаясь за его сорочку - отчётливо понимал лишь одно. Да, он ничего не сделал тогда, когда должен был. Возможно, потому что просто не знал, но незнание - не освобождает от ответственности. Важно, что сейчас он точно знал, что делать: он должен спасать свою семью.