В нашей школе, в нашем классе

Разбег, толчок — и полет. Полет! Эти мгновения Леня любил больше всего в жизни. Тот миг, когда он отрывается от земли, когда земное притяжение утрачивает власть над ним. Когда за спиной словно незримые крылья вырастают. А потом — песок прыжковой ямы, влажный после вчерашнего дождя, и голос тренера: — Два восемьдесят три! Опять не дотянул! Леня встал, отряхнул песок с треников. Сказал виновато: — Видно, я и не дотяну, Юрий Евгеньич… — Что?! — Евгеньич сгреб его за плечи, яростно сверкнул глазами. — Чтобы я этих капитулянтских разговоров больше не слышал! Что значит не дотянешь? Мы с тобой не на чемпионат мира готовимся, не на Олимпиаду — всего-то на золотой значок ГТО! Тысячи мальчиков могут, а ты не можешь? У тебя такие же руки-ноги, как и у них! — Руки-ноги у всех одинаковые, — возразил Леня, — а у меня уже месяц никакого прогресса. Видно, это мой потолок… — Да ты просто сам себя так настроил, убедил, что не способен! Тебе надо поверить в себя! Потом Леня объяснял лучшему другу Славке: — Евгеньичу легко говорить — поверь в себя. А как? Как я поверю, что могу прыгнуть на два восемьдесят пять, если я не могу? — Но ведь он прав, — возражал Славка. — Ты можешь. Это я не могу на два восемьдесят пять… я и на два метра не могу. А тебе не хватает пары сантиметров, это такой пустяк, в пределах статистической погрешности! Ты — можешь! — Ну давай ещё ты мне скажи, что я должен поверить в себя, — обиженно проворчал Леня. — Если ты такой умный, то объясни, как? Славка задумался. — А ты знаешь про аутотренинг? Про самовнушение? — Я спокоен, я совершенно спокоен, — дурашливый голосом проговорил нараспев Леня и уже по-нормальному уточнил: — Ты про это, что ли? — Это смотря что именно надо внушить, — пояснил Слава. — Кому-то надо спокойствие, кому-то что-то другое. Вот попробуй, внуши себе, что ты Валерий Брумель! — Он в высоту прыгал, — возразил Леня. — Ну, тогда — Боб Бимон! А между прочим, он как раз говорил, что победы и поражения куются в мозгах, а не в мышцах! — Я попробую, — серьезно ответил Леня. Дома Леня сразу сел за компьютер. И стал читать про Бимона. Ну, чтобы представить себя кем-то — надо об этом «ком-то» знать побольше! Нет, про сам «прыжок в 21 век» Леня знал, конечно. Только глаза закрыть — и он видел как наяву. Видел и прыжок, похожий на полет, в сложной технике «ножницы», и то, как Боб ждал потом результата… Видел замерший в недоумении стадион, видел тысячи лиц, устремленных к табло. Видел замершего в недоумении Боба, не знакомого с метрической системой… Видел, как он, оглушенный собственным успехом, падает на колени почти без сознания… Но это все — уже после, а Лене надо представить себя на его месте до прыжка! Он просидел перед компьютером полтора часа, добросовестно стараясь представить себя высоким жилистым негром. Если не смотреть в зеркало, то получалось неплохо. Он смог даже представить себе, что тренирует его не Евгеньич, а Славка… — Ленечка, иди кушать! — ласково окликнула его мама. Папа привычно взьерошил его вихры, спросил: — Ну, как в школе? С математикой больше проблем нет? И Леня понял, что ну никак не сможет представить себя нищим голодным сиротой, живущим в притоне с жестоким отчимом-алкоголиком… Выслушав его сбивчивый рассказ, Славка задумался. Поежился от холода, смахнул с лица капли дождя. И предложил: — А тогда представь себе, что ты кенгуру! — Что?! — изумился Леня. — Ну, а почему бы и нет? Давай попробуем! Леня закрыл глаза. И представил себе жаркое солнце, и бескрайнюю долину, поросшую высокой травой, и стаю кенгуру, огромными прыжками убегающих от собаки динго… Затылку стало жарко от стоящего в зените солнца. В лицо дохнуло горячим пыльным воздухом. Леня разбежался и прыгнул… — Два восемьдесят шесть! — сообщил Славка. — Ну вот, а ты сомневался! Они возвращались с соревнований. Лене было очень стыдно и перед Евгеньичем, и перед всей командой — за то, что он так их подвёл. И ещё за то, что сам он вовсе не был расстроен. Он старался скрыть это, но в душе жила радость. Хотелось петь. Хотелось летать. — Зря вы не оспорили, — возмущался Славка. — Надо было на принцип пойти, пусть бы проверяли! Пусть бы искали пружины и брали кровь на допинг! — Брось, — устало отмахнулся Юрий Евгеньевич. — Нам бы все равно никто не поверил. Своим глазам не поверили бы! Ну, не прыгают люди на восемнадцать метров в длину. Он вдруг взял Лёню за подбородок. Поднял его голову, заглянул в глаза. — Ты переживаешь, что ли? Брось! Какие твои годы! Это не последние соревнования, всё ещё успеем. Лучше скажи, как тебе это удалось! Леня на мгновение вспомнил, ощутил этот свой прыжок. Незримые крылья за спиной и восторг, переполняющий душу… — Я представил себя птицей, — ответил он.