Пейринг

- Наш пейринг уже не заходит фанатам, Чимин-и...       Прокуренный голос рэпера запускал толпы мурашек по телу. Пака грубо скрутили в коленно-локтевую. Ткнули головой в подушку и рывком раздвинули ноги. Слегка повернув в сторону лицо, преодолевая сопротивление сильных пальцев, Чимин взглянул на хмурое лицо и плохо скрытую ярость хена. Не теряя времени, Шуга вставил сразу два пальца. Насухую. - Юн…ги…ааа.. аа-ах, - Чимин задохнулся от резкого вдоха. Он заскулил и не сдержал непроизвольную реакцию на боль – слеза покатилась по щеке, залитой румянцем возбуждения. – Что ты… зачем...       Мин, не прерывая глубоких настойчивых движений в залюбленной им дырке, не смог не заценить эстетичность открывшейся его тяжелому взгляду картины. Блядкие джинсы, облеплявшие обычно, как вторая кожа, ноги парня, сейчас спущены до колен, фиксируют того в неудобной позе. Изящный изгиб спины как произведение искусства, задница (самая совершенная задница в этом мире и во всех соседних!) кверху, пепельные пряди, краснеющее лицо и - чеееерт! – искрящаяся в световом пятне лампы слезинка как вишенка на торте.       Черт. Идеально.       Юнги уже нашел привычными рывками внутри пылающего тела нужную ему зону и надавил сильнее. Пак застонал: - Ааааа! Юн...ги! ... Что... слу… чилось? - Я знаю твое тело так хорошо, - рэпер усмехнулся и продолжил давить и массировать глубоко внутри, заставляя тело под ним дрожать и извиваться.       Чимин закусил кожу на своем предплечье от нарастающего наслаждения, которое медленно вытесняло дискомфорт от внезапного и грубого вторжения. Да, Шуга знал его тело слишком хорошо.       Смазку найти не проблема в комнате, где постоянно трахаются. Она здесь в нескольких экземплярах - валяется в изголовье кровати, на тумбочке, в шкафу, даже на полу. Значит, рэпер его наказывает. Хотелось бы понимать за что. Схватив дрожащей ладонью наполовину опорожненный тюбик, попавшийся ему между подушек, Чим не глядя протянул его назад. - Я расскажу, сладкий, все сейчас расскажу, - пообещал-прошипел Юнги, вытаскивая пальцы. Обхватывая тюбик, Шуга переплел свои пальцы с милыми детскими пальчиками Чимина, погладил неожиданно нежно.       Пак Чимин замер, не смея обернуться, ощутив эту легкую ласку. Возможно, его сейчас выебут не совсем до смерти.       Юнги прижался всем телом к спине своего парня, своего любимого, своего невозможного Чимин-и. Склонился ниже, потянулся к их соединенным ладоням. Прикусил зубами большой палец Пака, засосал, поиграл языком, облизал его тщательно, как любимый леденец. Вспомнил про чупа-чупсы, которые трахать на камеру своим ртом так сильно любит этот чертенок. Зарычал. Вытряхнул смазку, сбросил чужую руку.       Качели. Вот что ощущал Чимин с Юнги постоянно и сейчас, в частности. Эмоциональные качели от нежности и ласки к грубости и жестокости. В физическом плане он чувствовал, как к его входу приставили откупоренный флакон и унизительно выдавили холодную смазку прямо внутрь между разработанными мышцами. Большая часть, естественно, потекла по бедрам, добавляя неприятной дрожи. Пак сжал зубы, чтобы не показать как ему обидно. Он все еще надеялся получить обоснуй происходящей херне.       Крепче сжав пряди волос Чимина, Мин скользнул напряженным членом внутрь самой-охуенной-задницы слитным движением, растягивая и заполняя. И замер. Выдыхая, несколько мгновений рэпер потратил на возвращение самоконтроля и зависание под невыносимые звуки, вырывавшиеся из глотки Чимина. Тот стонал как шлюха, не стесняясь и не приглушая голоса. Никогда не. Мин любил его и за это тоже.       Ну, все, хватит соплей.       Юнги взял неспешный темп, насаживая гладкое, трепещущее, горячее тело на свой твердый член. Попка Чимина принимала его словно была создана только для этой цели, нежно и туго обволакивая стенками, сжимая, втягивая в себя. Да, только для этого, блять! А не для того, чтобы по ней текли фанатки и фанбои, и облизывали взглядами все кому не попадя. Юнги стонал сам как шлюха. Ему сейчас так классно, так непередаваемо чудесно, что просто нет сил удерживать мычание, рвущееся из горла.       От накрывающего удовольствия Юнги практически забыл отправную точку мероприятия.       Ах, да… вспомнил. - Сейчас пользуются спросом, – злобно рычал между фрикциями Юнги, задыхаясь и хрипя прямо в ухо распластанного под ним парня, – чи…гу…ки, бляяять! – Шуга разделил ненавистное слово на несколько глубоких и жестких рывков.       Чимин взвыл в подушку, пачкая слюной ткань наволочки. Ему было хуево и кайфово одновременно, он кусал губы и задыхался от нехватки воздуха, от властного захвата твердой руки, которая сжимала его шею сзади, удерживая голову.       Слова дошли не сразу. А когда дошли - волна безудержного облегчения и легкой эйфории накрыла комфортным покрывалом все взбаламученное внутри. - Пха…ха-ха! – Чимин не смог не рассмеяться.       Блять, это реально так… смешно. И мило, и прекрасно, и невероятно. Хен его ревнует – так наивно и так по-детски. Он щаз кончит от простого осознания. - Аахх… Ха-ха! Хе-е-он! Даааа!       Шуга резко потянул за волосы, заставляя выгнуться: - И что такого охуенно смешного?! Гхх! – рэпер куснул покрасневшее ушко и языком (тем самым, «гонконговским»!) скользнул в нежную раковину, которая - на секундочку! - была ну очень эрогенным пунктиком у Пака.       Вокалист взял очередную высокую ноту от манипуляций старшего: - Юнни, ах! Хен… еще!       Юнги усмехнулся, продолжая вылизывать и даже иногда попадая в ритм движениям своего тела.       На сцене у младшего так легко голосить никогда не получалось. Надо будет как-то попробовать простимулировать перед выступлением – и нервы лишние убрать, и расслабить, и уверенности в собственной неотразимости добавить.       Хотя последнего и так завались. Мин опять вспомнил о выкидонах Пака на последнем концерте: как выгибался, трахая воздух, обнимался со всеми мемберами, раскидывал флюиды секса на камеру и в жаждущие лица фанатов… И как часто (слишком часто!) лип к макнэ…       Сильнее прикусив мочку Чимина, потянул за колечко сережки, крепче перехватил покрывшуюся испариной талию. Завтра этот секси-бой на танцевальную практику точно не попадет. Даже его упрямство-упорство и непреходящий перфекционизм и завышенная ответственность не помогут сползти с кровати.       Цель поставлена – Мин Юнги не будет сам собой, если ее не достигнет.