Воин Вереска

Волчий вой бореем уносил за собой следы лесных жителей с узких заросших троп. Ночное небо приветливо подмигивало миллионами ярких огоньков. Дивны летние ночи в своем дурманящем оперении цветочных ароматов! Эрика сидела на крыльце своего домика и скручивала в струны золото льна. В одной из тех немногих книг, что ведьмочка с детства хранила в доме случайно оказалась страница с отрывком из описания арфы, и уже который месяц Эрика уделяла вечера этой страничке, стараясь воссоздать чудный инструмент ее матерей и праматерей. И все это время звенела в ушах девушки музыка, лихим бесом выпрыгнувшая из череды детских воспоминаний. Вдруг ветер принес знакомый запах. Мертвой прохладой, кровью и вереском обьяло ночной воздух Ведьмочка вновь вспомнила ту ночь, то причудливое, волшебное видение. Не раз уже она припомнила с тех пор таинственную встречу с воином, все больше сомневаясь в том, что это был не сон. Да только таким странным казалось ей внезапное исчезновение незнакомца и вскоре она уверила себя: это произошло из-за венков белены. Внезапно, полотно ночной мглы рассекли несколько ритмичных ударов. Эрика взглянула с высоты дубовых опор и вздрогнула. У ворот стоял тот самый воин, так же ярко светилась лазурь голубых глаз, такими же могучими явились движения его. Эрика осторожно спустилась вниз, не отводя боязливого взгляда от незнакомца. — Кем будешь? С какого хутора? Воин слегка улыбнулся. — Я уже и не помню. Так давно покинул земли родные. А величают меня Воином Вереска. — А чего ты в лесах ведьминых ищешь? — Покоя ищу. Да только нет такого места в мире, где я упокоиться бы смог. Вишь, проклят колдуном вечно умирать в призрачных битвах. Каждая резня моей смертью заканчивалась, да только в пророчестве страшном говорилось, что спасет меня крылатая дева, тогда в последней битве тело призрачное станет плотью и смогу я отмстить за проклятие и с миром упокоиться. Благодарствую, юная ведьма. — Хм, ну, это мое предназначение — помогать каждому в этом лесу. Так ты пришел лишь поблагодарить? — Нет… мне бы… хотелось узнать о тебе. — Я не могу впустить тебя. Ты хоть и призрак, но душа твоя человеческая, мать мне говорила: «От людей добра не жди. Они любого беса страшнее». Филиция, проводи его до окраины леса. И Эрика вихрем взмыла вверх. Только стихли языческие песнопения предрассветных ветров, юная ведьма проснулась и окинув взглядом свои болота увидала Воина Вереска. — Эй, чего ты тут делаешь? — Жду когда проснешься. — Я ведь сказала тебе. Уходи прочь! — крикнула Эрика и захлопнула за собой дверь домика, а сама стала незаметно наблюдать за непрошеным гостем из окна. Облака скрыли утреннее солнце. Морозная прохлада шелком скользила по коже, дышать было легко и приятно. Ворожее пришлось выйти из дома. Схватив за руку воина она быстрым, напористым шагом направилась в чащу леса, ворча: — Раз ты такой упрямый… Я тебе покажу, объясню все, тем паче что пример наглядный имею… На поляне тем временем собрались уж духи лесные. Сновали они меж обугленных руин, поднимая в воздух облака мелкой золы. — Вот. Взгляни, что твой род сотворил. Видно, ведьму от беса лютого вы отличить не можете, да жжете всех подряд. Посмотри на них! Каждый жаждет помощи, а я осталась одна. Как я могу доверять тебе после такого? — Но я давно уж не человек, да не понаслышке знаю, как тяжело одиночество. Все эти годы люди сторонились меня. Видно чужд им тот, чей дух облик павших воинов обретает. Эрика закрыла лицо руками. — Просто уходи. Я никогда не смогу ужиться с такими как вы. В ответ на такие слова Воин Вереска улыбнулся, опустился на одно колено, сорвал желтый огонек мать-и-мачехи. Окликнув кашляющего кряхтящего норушку он отдал цветок лесному духу и прошептал: — Tussilago astro et facies morbus. Эрика удивленно раскрыла глаза. Она не знала никого, кто так же легко мог бы общаться с норушками, как ее мать. — Откуда ты знаешь их язык? Даже я не до конца разобралась в нем. — За столько лет бесцельных скитаний я многое узнал и мог помочь, если бы ты приняла мою помощь. Ты ведь спасла меня от бесконечных смертей и это лишь скромная благодарность. — Хорошо, помощь мне не помешает. Можешь остаться в лесу, но помни, я за тобой слежу. Прошел месяц. Тяжелыми тоннами нависли над лесом мрачные тучи, словно брови над глазами старца Феофана. Птицы в чаще стихли. Тянуло мертвым холодком и гнилой сыростью. Лето начало увядать необычайно рано. Эрика все больше и больше времени проводила с Воином Вереска, порой забывая о лесных духах, о пернатых друзьях, обо всем на свете. Уже не замечала она страдания леса, мысли ее и все естество были всецело подвласны чужаку.