С привкусом любви и страсти

Далеко в чарующем и величественном небе мерцали звёзды, и их неземная красота заставляла поднять голову вверх и мечтать… А о чём мечтать? Если только о светлом будущем. Прохлада осенней ночи, приятная свежесть от близости реки, тишина, нарушаемая треском догорающих дров, тусклый свет от костра, который играл тенями на стенах деревянного дома, тёплый плед на плечах и две родные души, окруженные кромешной тьмой и нежащиеся в объятиях друг друга. Мия перевела свой взгляд с завораживающего ночного неба на его лицо и стала всматриваться в такие родные и до одури любимые черты, удобней устроившись на коленях оборотня. Почувствовав шевеление девушки, Макс крепче обнял её за хрупкие плечи и прижался щекой к щеке, потеревшись чуть уловимой щетиной о нежную девичью кожу. Мия легонько поглаживала его по крепким плечам и зарывалась пальцами в белокурые волосы. Женская рука замерла, когда он трепетно и почти невесомо поцеловал её в уголок губ. Щеки зардели румянцем, и девушка оглянулась через плечо, убеждаясь, что нет никого, кроме них. Фолл кротко улыбнулся от такой реакции и мельком глянул в окна дома, где свет уже давно погас и все обитатели мирно спали. Поцеловал уверенней, мягко раскрывая розоватые губы со вкусом персика от бальзама. Оторвавшись от столь желанных и манящих губ, Макс посмотрел в её глаза, серый цвет которых напоминал ему ещё не густые, а только наступающие сумерки или холодный рассвет. Он прошёлся большим пальцем по скуле и взял в свою ладонь её крохотную руку, на безымянном пальце которой в блёклом свете переливалось золотое кольцо с аккуратным драгоценным камешком. Макс прижал ладонь Мии к губам и трепетно коснулся, словно пламечко свечи, горячо и облегченно выдохнул. Внутри вся буря эмоций утихла, осталось безмятежное спокойствие и ни капли сожаления о содеянном, лишь в безграничной любви упивалось его сердце. Она согласилась навсегда переплести их жизни прочной нитью, быть его навеки и построить по маленьким кирпичикам слово «семья». Её заплаканное лицо со слезами счастья, шмыгающий нос, раскрасневшиеся щёки и уверенное «да», его онемевшие руки, надевающие на тонкий палец кольцо, которое он так старательно и долго выбирал, бешено стучащее сердце, и их совместное будущее, пока ещё размытое, но бесспорно благополучное. Сегодня Макс сделал ей не только предложение стать его женой, но и войти в крепкую и дружную семью, стаю Фоллов, где теперь она такая же родная для всех, как и для него. За этот год, что они вместе, изменилось и отношение стаи к пассии Макса, которая далеко не волчица, а тем более не человек. Долгое время горькая обида жглась внутри Мии, и малейшее упоминание о стае больно отдавалось внутри сознания. Она всё понимала, обо всём знала, что вовсе не пара ему по волчьим законам, но упорно доказывала свою истинную любовь и что она не хуже какой-либо волчицы. Её сильно ранили слова Ральфа о том, что он благодарен за спасения сына, но Макс сполна выплатил долг, — хотя не вожак это решает, а тот волк, который осознанно решил ей отплатить своей жизнью, — корректно и мягко намекнул, считая их отношения именно привязанностью из-за этого ритуала. Хоть дядя Джон помог в битве с разрешения Ральфа, но девушка затаила обиду и решила никогда более не переступать порог этого дома. С того дня она долго сюда не приезжала, ссылаясь то на занятость по работе, то спихивая всё на неудачные обстоятельства. Макс навещал родню, а вот девушки с ним не было, и в один момент Фоллы правда подумали, что конец той сказке, которая начиналась с таким рвением и с такой страстью. Всё продолжалось до тех пор, пока оборотень не потребовал от Мии объяснений, потому что не слепой, видел её нежелание там находиться. Они вдвоём откровенно поговорили, и девушка рассказала, что именно её беспокоит. Разговоры дали толчок к тому, чтобы она решилась приехать с ним в стаю, но Мия избегала разговоров, не попадалась на глаза и молилась ночами, чтобы они быстрее уехали домой, засыпая в одиночестве без теплых и таких привычных объятий. Время шло, и они по-прежнему лучились от счастья, которое скрыть от других волков попросту невозможно, как бы они не старались. Макс действительно был счастлив с этой девушкой, а для Ральфа на первом месте стояло именно счастье брата, и вскоре он отказался от идей породниться с какой-либо стаей. Уже никто и не помнит, как это случилось, но в один момент её приняли, совсем незапланированно и неосознанно. Если остальные хорошо к ней относились, то Ральф с Одри твёрдо стояли на своём. Но вот вожак сделал шаг навстречу, извинился при всех за свои слова, брошенные в чувствах смешанных, и далеко даже сейчас непонятных, а с Одри Мия ревела в обнимку, и волчица также просила прощения. Давно для них она родная, только скоро ещё и официально. Сделать предложение на семейном празднике, в кругу близких, было действительно верным решением и прекрасным моментом для такого ответственного шага. Со свадьбой они не стали затягивать и обменялись клятвами верности уже через неделю после этого события. Грандиозного и роскошного торжества не планировалось, Мия хотела чего-то простого, душевного и семейного, а Макс поддержал её в этом, взяв организацию на себя. Совершенно не верилось, что она уже невеста, а скоро и жена, ведь ей всего двадцать один год, да и колледж только недавно закончила. Каких-либо сомнений и раздумий по поводу того правильно ли она поступила, у неё не было. Их отношения развивались стремительно, и Мие было неважно торопятся они или нет. Когда рядом тот самый человек, с которым пережила страшное, всё остальное становится блёклым по сравнению с их безумным счастьем. Настал момент приятных свадебных хлопот, и девушка с особым энтузиазмом выбирала свадебное платье, таская везде с собой Тришу, как взгляд со стороны. И от пышных нарядов, и от длинной фаты, и от традиционного белого цвета она отказалась, выбрав удачный образ под тематику свадьбы на природе. Минимум макияжа, украшений и броскости, больше естественности, натуральности и женственности. Каких трудов ей стоило не показаться Фоллу в платье до свадьбы и тщательно прятать наряд, ведь он со смехом, шуткой выхватывая коробку из её рук, хотел «заценить» образ. Если Мия всё держала в строжайшем секрете, то парные свадебные кольца с инициалами и памятной датой Макс показал сразу, чтобы потом не менять, если ей вдруг не понравится. Но девушке они очень даже приглянулись и её помолвочное кольцо отлично сочеталось с обручальным при желании носить их вместе. Место для проведения церемонии выбрали идеальное, даже не споря, как когда заказывали торт. Тут столько всего запоминающегося и сокровенного произошло, поэтому решение было единогласным. Особой приятности этому месту придаёт одно дерево, где Шон выковырял в коре две буквы «М» с плюсом, наблюдая за Мией и Максом, которые прогуливались босиком по песочному пляжу и держались за руки, мимолётно целуясь. Конечно, мистер грозный дядя увидел сие творенье и был недоволен, что шустрый племянник подглядывает за ними, но надпись не стёр, оставил на память, ну, и чтобы потом лишний раз подшучивать над Шоном. Наступил долгожданный день, похожий на тот, который она представляла себе ещё в детстве, мечтая о будущем. Деревянная арка, украшенная живыми цветами и лёгкой тканью, развевающейся по тёплому и пахнущему травами ветру, стояла на мосту возле прозрачной глади реки. Небольшой шатер и тысячи ярких огоньков над головами в виде гирлянд, словно сами звезды рассыпались на ветвях деревьев в этот вечер для торжества, слух ласкала живая музыка и шелест листьев в кронах деревьев, спокойствие и безмятежность, уединение с природой, только близкие и родные. Невеста приковывала к себе взгляды и была поистине прелестна, воплощение хрупкого цветка и женственности, в воздушном платье цвета розовой пудры, излучающем струящуюся нежность. Открытые изящные плечи и острые лопатки выглядели невинно и ещё больше предавали образу утончённости. Аккуратный венок из белых роз, переплетённых с веточками гипсофила, раскинувшимися облачками кипенно-белых соцветий, и букет, собранный из набора тех же самых цветов, перевязанный розоватой атласной лентой. Волосы были слегка уложены и сами вились на концах от природы. Когда солнце клонилось к горизонту, загорался закат, приближалось время сумерек, и полная луна становилась видной более отчётливо, тогда они и обручились, говоря друг другу, как счастливы, что встретились в этой жизни. Совершенно ничего не изменилось после свадьбы, если только одна фамилия на двоих и запись в документах, что они являются мужем и женой, да и совместной жизни они давно вкусили. Мия всё также пыталась научиться готовить, под строгим руководством Макса, и подавала свои блюда ему на дегустацию. Совместная готовка по-прежнему заканчивалась их частым дыханием от бурной страсти, разбитой посудой на полу и уборкой под бубнёж Мии, которую иной раз раздражала его привычка скидывать всё и неожиданно заваливать её на кухонный стол. Но предательский румянец на щеках выдавал то, как девушке нравится его ненасытность и желание часто видеть её голой под собой. Ванная комната, когда то принадлежавшая холостому оборотню, всё снова и снова нагромождалась обилием баночек и тюбиков с кремами, масками, скрабами и прочей женской ерундой. И каждый раз Макс замирал на месте, сдерживая смачное ругательство, смотря, как одна баночка падает на другую от его неосторожности, и всё это валится с грохотом на пол, а затем в комнату залетала Мия с таким лицом, что ему желательно бы спрятаться от неё. Мия опять не хотела отдавать вещи Макса, надевая перед сном футболку, пахнущую его парфюмом и запахом тела, закидывала на него по-хозяйски ногу и забирала почти всё одеяло, кидалась в объятия, когда он приходил с работы, и висла на шее, прыгнув ему на спину сзади и обвив ногами талию, не желая отпускать в лагерь. Ему нравились их уже привычные ужины, пропитанные уютом и домашней атмосферой, когда они без умолку болтали о чём-либо, просмотры фильмов в обнимку, с обязательным приставанием к ней с его стороны. Её безумно радовали частые походы с Максом и детьми из лагеря или когда они только вдвоём уезжали за город на природу, как он играет походные песни на гитаре и заносит её спящую в палатку. Всё обыденное и давно имевшее место быть в их совместной жизни не докучало, а воспринималось легко и как в первый раз. Они жили и горели только ради друг друга, а остальное по сравнению с ними становилось тусклым и неинтересным. Мия любила Макса разным, злым на неё из-за того, что она скрыла от него проблемы, хмурящим брови и лоб во время работы за ноутбуком, улыбающимся или надувающим щёки от обиды, потому что она не оставила ему пирожное и всё съела одна. А Максу особенно нравилась такая домашняя Мия, растрёпанная, без макияжа и с кругами под глазами по утрам, в домашнем платье или в пижаме с единорогами, когда она сопит у него под боком или мямлит что-то во сне, сидит на кухонной тумбе, болтая ногами и наблюдая, как он готовит. Она нравилась ему абсолютно любая, в растянутой футболке и с гулькой на голове, в сексуальном платье на каблуках, что челюсть отваливается не только у него, безудержно весёлая или плачущая, с размазанной тушью на лице, припевающая и танцующая под музыку, когда убирается в квартире. С течением времени в их семье, состоящей пока из двух человек, появлялись традиции и привычки, которые только укрепляли связь между ними. Первая традиция появилась ещё на свадьбе, когда они не торопясь двигались в так музыки и заворожённо смотрели друг другу в глаза, читая там безграничную любовь и заботу. Макс поклялся, что каждый день станет ей говорить, как любит, начиная день именно с этих заветных слов, и если он однажды промолчит об этом, то значит чувства прошли. И даже если она прекрасно знает, какие к ней чувства он испытывает, то Фолл всё равно напомнит, прошептав их почти одними губами. Каждое утро выходного дня, перевернувшись на другой бок и обняв Мию, перед уходом на работу, когда поправлял ей одеяло и почти невесомо целовал в щёку, вдалеке друг от друга, находясь не рядом и скучая по запаху и теплу её тела, когда они валились от усталости и хотели просто уснуть, ненавидели весь мир и кричали, когда она колотила его по плечам и плакала, Макс тихо или громко говорил, чувственно шептал и писал в сообщениях: «я тебя люблю», — правда, иногда добавляя «моя истеричка». И она в те моменты была благодарна, что встретила его в своей жизни, говорила то же самое и придерживалась этой традиции так же, как и он изо дня в день, обнимала, словно делает в последний раз. Фолл ни разу этого не забывал, даже когда после бурной ссоры она выкинула ему в коридор одеяло с подушкой, и он спал один на диване, а на утро после этого Мия заваривала кофе только себе и обиженно отворачивала голову, он всё же подошёл к ней со спины, крепко прижал к себе, хоть она и вырывалась, сказал те самые слова. И Мия обижаться больше не смела, лишь твердила о том же и плакала от бушующих внутри чувств. Не важно где, не важно как, не важно кто находится рядом с ними, говорить прямо, смотря в глаза, шептать в губы или громко кричать с улыбкой, главное — слова и с какой искренностью они произнесены. Казалось, жизнь не могла быть ещё лучше, но тогда Фолл и решил исполнить три обязанности каждого мужчины, в принципе, на волков они распространялись: посадить дерево, построить дом и вырастить сына. Вечером, перед днём рождения жены он просматривал фотографии от рабочих, на которых был изображён купленный недавно им участок, где уже началось строительство загородного дома, как Мия подкралась сзади и поспешно обняла за шею со словами «чего там прячешь?». Сюрприз портить не хотел, но рассказать всё пришлось, — но так даже легче, скрывать то нечего, — ведь женщины существа такие, что без труда все тайны выведают, да и она стала чуять что-то странное, ведь после работы он подозрительно долго задерживался. Вскоре всё было готово и сложилось так, как Макс и мечтал. Частный дом в два этажа со всеми удобствами, баня на участке, большая беседка для вечерних посиделок, речка рядом, чистый и свежий воздух, простор, стая почти в двух шагах отсюда. Они начали обустройство своего семейного гнёздышка и, как считает Мия, это было куда сложнее пережить, чем её беременность, но Макс был обратного мнения. Они с неподдельной радостью вспоминают, когда разобрали последнюю коробку вещей и закончили ремонт, бухнувшись на диван и понимая, что это всё принадлежит им. В этот же вечер они сломали новую кровать, выбрать которую стоило огромных трудов и нервов Фолла, ведь Мие то цвет дерева не нравился, то она, оказывается, неудачно вписывалась в общий интерьер спальни. С горем пополам и под строгим надзором жены Макс собирал кровать, двигал её до тех пор, пока Мия не одобрила. А потом эта взбалмошная женщина на радостях начала проверять матрас, прыгала на кровати, потянув мужа за руку делать то же самое, и задорно дралась подушкой. Макс неудачно приземлился, свалившись на Мию, и с жалостливым хрустом низ сорвался на пол. В итоге, перо по всей комнате, смеющийся оборотень и девушка с округлившимися глазами от понимания того, что произошло. Она чуть ли не плача лежала под ним и шептала все непристойные слова, которые знала. Пришлось разложить диван в зале и отмечать новоселье, позабыв о неудачном казусе. Кровать всё же починили, но каждый раз Мия вздрагивает, когда Макс бухается на неё, разложив руки по обе стороны. Хоть ремонт закончен, а мебель на своих местах, в доме всё же не было того уюта и домашней атмосферы, что обитала у них в квартире, поэтому миссис Фолл стала срочно это исправлять. Так появилась их вторая традиция и стена с фотографиями в гостиной, подобной той, что была у Макса в старой комнате дома Фоллов. Туда попадали любые фото, но главное условие, что они должны быть наполненными памятью о приятных моментах жизни. Свадебные, к примеру, повесили первыми, потом их старые совместные, затем каждый год пополнялась коллекция рождественских, имели место там быть фотокарточки с отдыха и путешествий, дней рождений и праздников, только вот с их ребёнком ни одной не было. Пока они существовали только ради друг друга и наслаждались радостями жизни, но потом опомнились и поняли: пора жить и ещё для одного крохотного человека. Теперь их дом наполнился звонким детским смехом, топотом крохотных ножек и парочкой фотографий с сыном на той самой стене, да и качели во дворе, построенные недавно Максом, не пустуют, ещё игрушки раскиданы по всей гостиной, прибавилось бессонных ночей и забот, большинство мебели и обои стали эксклюзивны, точнее разрисованы по-особенному из-за юного художника. Но какая разница, если это маленькое счастье сидит в коляске и хохочет, дрыгая ногами и закрывая глазки ладошками? Да уж, Максу этот период было пережить сложнее, чем Мие, потому что её гастрономические извращения его пугали, и он во многом не мог угодить, но всё же старался это сделать. Капризы и истерики выносил стойко, а перепады настроения уже и привычными стали, но ведь ей тоже было нелегко, и он прекрасно понимал жену. Несмотря на всё это, рождение ребёнка только скрепило их отношения и сделало ещё счастливее. Мия не могла дождаться, когда родится её маленький волчонок и полюбила часами перебирать вещи для малыша, вносить корректировки в интерьер детской комнаты и говорить Максу: « Хм, чего-то не хватает», — наглаживая живот и, задумавшись, потирая подбородок пальцем. А оборотню оставалось глубоко вздохнуть и выполнять её прихоти. Макс, наверное, как и большинство мужчин хотел маленького мальчугана, но на возражения Мии по поводу того, почему он не хочет дочь, отвечал, что двоих непослушных девочек не потянет. Она обиженно надувала губы и хмурила лоб, назло приговаривая, какая красивая дочка у них скоро появится. Спорить долго не пришлось и все догадки волка по поводу пола ребёнка подтвердились, ожидалось рождение долгожданного волчонка. Но девушка даже и не расстроилась, продолжая также с радостью ждать день икс. Важное место в сердце Макса будет занимать то чувство, которое он испытал, когда привёз новорождённого сына домой и на руках заносил в детскую. Его маленькая копия лежала в кроватке и голубыми глазенками рассматривала незнакомую комнату с воздушными шариками, шевеля пальчиками и немного кряхтя. Он крепко обнимал жену, целуя её и поглядывая на кроху. Именно тогда до его понимания дошло, что он теперь отец и отвечает не только за себя с Мией, но и за это чудо. Шли дни, превращаясь в недели, потом и в месяцы. Майку уже год, а они и не заметили, как быстро он подрос. Время бежало неумолимо быстро и хотелось запомнить абсолютно всё, начиная с крошечных мелочей и заканчивая таким событием, как первое слово. Уже темнело, и Мия с облегчённым выдохом отодвинула от себя ноутбук, потирая пальцами уставшие глаза. Сегодня им на участок привезли саженцы, и Макс весь вечер занимался посадкой, а сын был с ним рядом на свежем воздухе, поэтому в доме обитала уже ставшая непривычной тишина. Накинув на плечи лёгкую куртку, она вышла на крыльцо, облокотившись на перила, стала наблюдать за ними и оценивать работу. Оборотень высаживал последнее деревце под окном и уже закапывал ямку, тихо смеясь вместе с Майком. Маленький волчонок сидел в коляске и держал в ручке детскую лопатку для песочницы, что-то неразборчиво лепетал себе под нос. Увидев маму, мальчик заулыбался и выронил лопатку, стал тянуть к ней ручки. — Как дела у садоводов? — спросила Мия, взяв сына на руки и поправляя ему задравшуюся куртку. — Отлично, с такими- то помощниками, — улыбнулся и посмотрел на сына, закатывая коляску на крыльцо. Сегодня у них один из тех уютных вечеров, которые бывают часто и запоминаются, грея сердце ещё долгое время. Приятный треск дров в камине, создающий ту самую атмосферу, приглушённый свет от огня и тускло горящие гирлянды для декора, тепло, душевные разговоры. Макс опять балует Мию кулинарными изысками и готовит что-то действительно вкусное и аппетитное, это она понимает по запаху, когда спускается по лестнице с сыном на руках, искупав его перед сном и переодев в пижаму. — Пробуй, — сказал Макс, поднося к её рту кусочек пирога на вилке. Мия слегка приподняла брови от восторга, прожёвывая еду. — Вкусно. Это тыквенный? — спросила она и села на барный стул, подогнув ногу под себя. — Да, — ответил волк и глянул ей за плечо, где через коридор увидел, как в гостиной сын пытается подняться на ноги и ухватиться за край дивана. Такая миловидная картина вызвала у него улыбку, особенно как Майк пыхтел и хмурил лоб, когда попытки становились тщетными. — И немного апельсина… — договорил Фолл и добавил пару слов, по поводу увиденного, — Пойдёт сегодня, — сполоснул руки прохладной водой. — Что? — взглянула на него девушка, до этого также смотря на сына. Макс взял поднос с ароматным пирогом и кружками чая. — Майк, говорю, пойдёт сегодня, — легонько щёлкнул её по носу. — Эй, — фыркнула девушка и поднялась со стула, следуя за ним в гостиную. Они включили какой-то старый фильм, который стал для них фоновым, потому что они, сидя в обнимку на диване, говорили обо всём, что приходило на ум, часто смеясь и поедая пирог. Становилось уже поздно, самое время пойти спать, а Майк всё ещё возился с машинками на пушистом ковре и никак не хотел заканчивать игру. И когда глава семейства уносил посуду на кухню, маленький волчонок встал на ножки, упёрся ладошками в колени мамы, чуть шатаясь и улыбаясь. Мия спустила ноги с дивана и села, взяв его за ручки, чтобы малыш стоял, не опираясь на мебель. Голубенькие глазёнки округлились от удивления, когда девушка повела его ближе к журнальному столику, чуть придерживая за спину. Осторожный шаг, ещё шаг, звонкий смех и маленькие ладошки касаются стеклянной поверхности. Макс с нескрываемым разочарованием, потому что по смеху и словам жены понял, что произошло, присел на корточки чуть подальше их и выставил руки вперёд, но лёгкое огорчение сразу же пропало, когда Майк повернул голову в его сторону и, улыбаясь, шагнул к нему. Мия почти не придерживала его, лишь её руки были на уровне пухленьких бочков, чтобы поймать, если сын вдруг оступится. Тихо, осторожно, шажочком за шажочком, более уверенней, уже не шатаясь, маленький волчонок дошёл до папы и попал в горячие объятия, звонко хохоча от первых успехов. Макс взял его на руки, целуя в румяную щечку. Девушка подошла к ним и прижалась, крепко обнимая. — Ну, всё, Майк Фолл, поздравляю, вы теперь большой волчонок, — оборотень легонько пощекотал ему животик, и мальчик заверещал, — Скоро по двору будем бегать. И было в этот момент так тепло на душе, Мия даже носом шмыгнула, стирая большим пальцем только проступившие слёзы от счастья. Маленький человек, который только недавно пинался у неё в животе, уже делает первые шаги и вовсю познаёт окружающий мир. А сколько времени прошло? Год? А они и не поняли, как быстро это случилось. Вся наша жизнь состоит из каких-либо мелочей. Приятные мелочи, к примеру, остаются в памяти на всю жизнь и греют сердце, напоминая о том счастливом времени. Ныне они по крупицам собирают моменты о детстве их сына и вспоминают прошлое, как впервые познакомились и как развивались отношения, когда окончательно решили, что не могут быть друг без друга и многое, многое другое. Но сейчас же Макс наблюдает, как Мия укачивает сына в кроватке и поёт ему колыбельную, а потом ласково гладит по светлой голове и выходит из комнаты, закрыв дверь. И ему хочется сказать: « Эй, время, пожалуйста, остановись. Я хочу побыть в этом моменте ещё». А оно бежит и бежит, и вот он задумался, что будет завтра и… Впрочем, пора вынырнуть из мыслей, ведь Мия уже распустила волосы и расстёгивает домашнюю рубашку, стоя босыми ногами на ковре перед камином и обнажая полную грудь. И вот сейчас прижаться к ней, вдохнуть запах волос, провести крепкой рукой по голой спине, видеть её затуманенный взгляд и сказать, что любит, стоит дорогого для сердца. Наутро, завтракая с семьёй или отправляясь за покупками и поглядывая на сына через зеркало, сжимая ладонь жены, он пожалеет, как ничтожно мало ему этого было, но такого уже не вернуть, и это останется вот тут, левее центра груди.