С привкусом любви и страсти

Не спалось. Чувство тревоги и чего-то плохого не отпускало, заставляя тело онеметь и с особой чувствительностью прислушиваться к каждому шороху. События дня крутились в голове каруселью и угнетали. Ворох вопросов требовал ответы, отсутствие которых её пугали. Полное незнание, чего ожидать дальше и страх перед неизвестностью кутали сознание. Девушка откинула одеяло и села на кровать, свесив ноги. Лунный свет просачивался сквозь лёгкий тюль и, обратив на это внимание, у неё возникла мысль: не сбежать ли во двор. Ночные размышления вкупе с переживаниями дали свой эффект. Со дна души поднялось забытое и самое неприятное, чего бы очень не хотелось вспоминать. Сердце бешено застучало в груди, ладони вспотели, а волны жара разносились по телу. Вики нервно окинула взглядом настенные часы, показывающие полночь. Заламывая пальцы от бушующих эмоций, она подошла к окну и осторожно отодвинула штору, несколько минут вглядываясь в ночную тень. Во дворе было тихо, ни одной живой души не наблюдалось. Стараясь не разбудить соседку по комнате, Вики быстро переоделась и залезла на подоконник. На всякий случай обернулась, убеждаясь, что Мими спит, и всё ещё не решалась спуститься. Высота была не слишком огромной, но колени подкашивались и руки неосознанно пробирало мелкой дрожью. Сейчас главное: плавно приземлиться и не дай, Шепфа, раскрыть крылья с громким рваным звуком. Пока крылья всецело не подчинены ей и не стоит исключать тот факт, что что-то может пойти не так, потому некоторые сомнения присутствовали. Со временем непризнанная привыкает, что за спиной трепещут крылья и это необыкновенное, совершенно неземное чувство доступно ей в полной мере. Но она ещё не натренировала мышцы для беспроблемных полётов и не совсем поняла, какого подарка судьбы удостоена. Медленный вдох, медленный выдох, прыгнула. Крылья раскрыла сразу, чтобы не падать камнем, и мягко опустилась. На девушку обрушилось облегчение, откликающееся расслаблением в теле, и глуповатая улыбка появилась на лице. Смогла и сделала всё как хотела. Не это ли маленькое счастье? Незаметность сейчас превыше всего, поэтому, озираясь по сторонам, Вики продвигалась к укромному и излюбленному ею месту. Это местечко влекло к себе бессознательно, и она, не сопротивляясь самой себе, тихо шла туда, юркая от куста к кусту, чтобы не увидел кто-нибудь. В школе Вики сравнительно недавно, но уже успела полюбить ночные вылазки, хоть они были не так часты, как хотелось бы. И это самая первая вылазка, когда она абсолютно одна. Девушка свернула с дорожки в сад Адама и Евы, направилась к беседке. Не желая ютиться на лавочке, села на траву рядом. Ночное время на небесах поистине прекрасно, нежели на земле. Миллиарды звёзд рассыпались на небе глубокого оттенка и так красиво блистали, что оторвать от них взгляд было бы преступлением. Здесь они и ярче, и ближе, что, кажется, протянешь руку и возьмёшь звёздочку в ладонь. Полная Луна, тонкая в своём очертании, ясно освещала мягким светом всё вокруг и время от времени скрывалась в дыму облаков. Под лунным светом тени становились жутковатыми, и Вики старалась долго в них не вглядываться, чтобы не накручивать себя ещё больше. Тишина была какая-то пугающая, звенящая и каждый шорох травинки, покачивание ветви дерева воспринималось остро для слуха. С очередным вдохом и выдохом дышать становилось легче, чем в помещении. Клубок мыслей распутывался, голова яснела. Ты можешь быть сильным на глазах у всех. Сжимая до скрежета зубы, стойко выносить на хрупких плечах трудности вечной жизни. Знать, что после падения должен быть взлёт. Идти напролом ради цели, невзирая на преграды. Но терпение имеет свойство заканчиваться и когда-нибудь захочется разрешить слезам скатиться по щекам, лишь бы почувствовать немного облегчения. Умирать, а потом узнавать, что, оказывается, твой путь ни в коем случае не закончен и является в своём роде началом — трудно. Это не та жизнь, которая была на земле, она со своими подарками, не всегда приятными. Нужно подстроиться под течение, свыкнуться и адаптироваться, принять свою новую сущность и заново обзавестись целями, надеждами и мечтами. И Вики бы всё вынесла, справилась, на секунду не сомневаясь в себе, только вот самая сильная и главная надежда разбилась вдребезги по крупицам. Она терпела весь день, копя внутри себя жгучую обиду, которая становилась невыносимее с каждым разом, когда она слышала за спиной перешёптывания учеников о случившемся событии. В голове не укладывалось, как мамочка, тот самый родной и дорогой человек, что когда-то ласково гладил её по голове и пел колыбельную на ночь, заплетал косы и с любовью обнимал, мог так низко пасть в глазах. Это было одно сплошное разочарование. Вики в большей степени уже безразличны деяния матери и не важно, что она делала ради статуса. Но такое равнодушие к ней выбивает весь воздух из лёгких. Неужели так просто можно забыть о дочери? Столько надежды, желания увидеться, бессонных ночей, в которых она прокручивала их первую встречу спустя годы, а в итоге разочарование и тоска тяжёлым камнем на дне души. Детское наивное сердечко запомнило маму другой, тем ангелом, коим она сейчас являлась на первый взгляд, и гулко колыхнулось в груди от осознания, что она теперь не та. Ребекка властная и коварная, а не белая и правильная, как казалась. Осознание всего приходило медленно, а когда пришло окончательно, то прорвало на слёзы. До последнего не хотелось верить. И вот уже время давно за полночь, а она до сих пор плачет, уткнувшись лицом в свои колени. Столько слёз не было даже, когда она поняла, что мертва, а сейчас этим вселенским потопом можно залить всё вокруг. И глубоко погрузившись в себя, Вики не услышала тяжёлых шагов и тихое хлопанье крыльев. — Непризнанная… — раздалось над ухом, и кто-то ухватил её за плечи. Прикосновение было смелым, но даже толику грубости не имело. Девушка вздрогнула от неожиданности, и слёзы застыли в глазах. Сердце чертыхнулось, ударившись о рёбра, а дыхание замерло на мгновенье. От плеч и до кончиков пальцев ног прошлась волна сильнейшей энергии, на которую всё тело предательски откликнулось и готово было разлететься на мелкие куски. Почувствовав это, Вики отчётливо поняла, кто стоит за спиной. Щеки зардели от смутных воспоминаний о смятых простынях, их потных телах, томных вздохах и сладостных стонов, как она острыми ногтями проводила по рельефной спине, где оставались красные борозды, и податливо прогибалась под ним в пояснице, ощущая горячее дыхание в районе лопаток. Она прикрыла пылающие щёки ладонями. — Чего дёргаешься? — Люцифер засмеялся. Так глубоко, бархатно, разрезая тишину ночи. Вики подняла на него глаза и стала резкими движениями рук стирать поблёскивающие, мокрые дорожки. Солёная влага каплями стекала по подбородку на декольте, и убрать это всё в один миг было невозможным. — Почему ревёшь? — демон перелез через небольшое ограждение беседки и уселся рядом. Шмыгнув носом и продолжая вытирать припухшие глаза, грубовато выделяя каждое слово, бросила: — Я не реву! Демон ловко схватил Вики за подбородок и развернул к себе. Большим пальцем нежно погладил кожу, отмечая все последствия истерики. Взгляд девушки забегал по его лицу. Брови грозно нахмурены, глаза алели с каждой секундой, а губы сердито поджаты. Столкнувшись с ним глаза в глаза, несколько кристальных слезинок самовольно сорвались с пушистых ресниц. Ещё одна обида вылезла наружу. Уже пожалела, что тогда не отпрянула от него, а подалась на поводу у чувств, получив демонстративную невзаимность и привязанность, которая почему-то росла при виде его. — Эй, — опомнившись после минутного зрительного контакта с демоном, попыталась сбросить его руку и выбраться из оков, — Отвали! — щёлкнула зубами, намереваясь укусить его за палец. Люций хмыкнул и отпустил её подбородок. Его забавляло такое вражески настроенное поведение девушки и скверный характер, коим она обладала. В глазах демона Вики злой пушистый котёнок, над которым хочется посмеяться от умиления и не более, угрозу эта непризнанная не излучала. Ему взбрело в голову опять зажать её голову в тиски и собственнически впиться в губы, как пару часов назад… И почему он не может забыть? Почему опять тянет на это помутнение разума? Между ними возникла неловкая пауза. Вики вновь уткнулась лицом в колени, подобрав их ближе к себе. Плакать рядом с Люцифером — выглядеть слабой, никчёмной, какой-то униженной и беспомощной. Одним словом — стыдно. Здесь нужно быть сильной, а не сопли на кулак наматывать, показывать свою уверенность и стойкость, либо унизят, сожрут с потрохами и пикнуть не успеешь. В груди демона образовалось что-то неприятное, давящие, лицезреть её слёзы вдруг стало для него чем-то небезразличным. Гадать о причинах ему долго не пришлось, хотя он и не попал в самую суть. — Если ты из-за того случая, то я ясно дал понять… Вики нахмурила брови, разворачиваясь к нему вполоборота. Ещё слово об этом, и непризнанная была готова расцарапать ему лицо. Слушать, что она плачет из-за какого-то мужика, с кем разрешила взять чувствам волю над разумом, не слишком приятно для женского самолюбия. — О, Шепфа, нет! — рявкнула Вики, сбивая его с толку, — Я же сказала, что бегать за тобой после секса не намерена. Избалованный вниманием женщин, привыкший, что после порывов страсти они бегают за ним и вымаливают любви, до невозможности уверенный в себе, Люцифер приятно удивился. И что в этой особе не так? Или же его чарам она не подвластна? — Тогда какова причина твоих горьких слёз? — спросил он, внимательно и изучающе вглядываясь в созвездия на небе. — Я просто не… — приглушённый всхлип, — Не ожидала, что… — тонкий девичий голосок умолк и растворился в тишине ночи, — Да какая тебе разница? Ты то проявляешь интерес, то снова холоден… И тут её понесло, хотелось выговорить всё, что о нём думает, не стесняясь оскорблений и не боясь его ответного «удара». Его поведение странно и непредсказуемо. Постоянные качели уже выводят из себя. И пусть он отстанет от неё или же больше не лезет, не проявляет интерес к обычной непризнанной, с которыми он якобы не спит. Чем его так влечёт к ней и почему он не может оставить её в покое? Неужели это так сложно? Скоро голос Вики начинал хрипеть и подрагивать, слёзы стали душить и она не сдержалась. Расплакалась, захлёбываясь. И наплевать, что он подумает, не важно, как отреагирует. У Люцифера всё сжалось при виде расплакавшейся девушки. Раньше такое состояние противоположного пола не вызывало у него желание утешить, а здесь же… А здесь же захотелось сгрести её в охапку. — Чего ты ждёшь? Иди куда шёл! С этими словами она опять уставилась на него сквозь пелену слёз и, не увидев никакого действа с его стороны, сама начала подниматься с места. Он же схватил Вики за руку и потянул на себя. Девушка не удержала равновесия и свалилась ему на колени, заревев пуще прежнего. — Не смей огрызаться и так со мной разговаривать! Я тебе не ровня, — на гране рыка говорил Люцифер и крепче сжал её в тисках. — Отпусти-и, — начала корябать мужские руки ногтями, вырываясь. Стальная хватка не ослабевала, и девушка выбивалась из сил, стараясь ей противостоять, брыкалась, как только могла. — Я думала она святая, пример для меня… Я надеялась, всё будет как раньше… Что мы семья, — шепча, постепенно обмякала и меньше сопротивлялась, зато больше откровенничала, раскрывая демону душу, — А она… Она… — Смирись. Ребекка уже не та мать, которую ты знала. Люций поднял её лицо, чтобы сказать ещё кое-что прямо в глаза, и медленно, вглядываясь в черты, убрал за спину волосы, смахивая прилипшие пряди.  — Если ты будешь проявлять слабость и реветь по таким пустякам, то так и останешься на дне. В тебе должен быть стержень, — аккуратно вытер слёзы тыльной стороны ладони, — Покажи чего стоишь, не жалей себя и иди напролом, — притянул за затылок ближе и поцеловал в лоб. Вики не знала что сказать, лишь открыла и закрыла рот в растерянности. Набравшись смелости, обняла его за шею. И она сама жалась к нему этой ночью, утыкаясь носом в ключицу и вдыхая терпкий запах парфюма. Грубоватые, мужские руки гладили её по пояснице и плечам. Он рядом, такой тёплый, вселяющий уверенность и сил, разрешает обвить себя за шею и рыдать, пока не надоест. Её совершенно не волновала быстрая смена настроения Люцифера и эти вновь появившиеся «качели». И пусть они завтра даже не поздороваются в коридоре школы, и он также будет презирать жалкую непризнанную, менее холодно и высокомерно смотреть, но почему бы ей сейчас не насладиться его очередным помутнением рассудка?