Трудности совместного проживания

Когда Ацуши взглянул на дисплей телефона — он сильно удивился. Время упорно ему показывало шесть утра. Со времён приюта Ацуши привык просыпаться в пять и неважно, был ли он сильно уставшим или нет. Организм сам пробуждал его в это время, ему даже не приходилось ставить будильник. Ацуши встал с постели, отметив плед, что укрывал его всю ночь и который он точно не доставал — даже не знал, что он есть. Скорее всего, это был Дазай. Ацуши мысленно поблагодарил наставника, достал мыло, зубную пасту, щётку и полотенце и как можно тише вышел из комнаты. Вчера, перед тем как отправится на работу, Дазай показал ему, где расположена ванная и туалет. Он прокрался в ванную, вздрагивая от каждого неловкого движения. Краем глаза Ацуши отметил спящего на диване Дазая — ноги наставника находились на подлокотнике, а руки свисали, едва касаясь пола. Ацуши отметил, что спать так, должно быть, очень неудобно. Вот он бы уместился, рост и худощавая фигура это вполне позволяли. Но наставник отказался селить своего гостя на диван, и вряд ли согласится потом. Возможно, стоит поговорить с ним о футоне? Ацуши было не сложно после работы зайти в общежитие и привезти свой. К тому же, ему ещё нужно забрать постельное бельё. Подросток включил кран, ополоснул лицо и принялся тщательно чистить зубы. Промыв рот, он ещё раз умылся, уже холодной водой, и выключил воду. Протерев лицо полотенцем, он кинул взгляд на шкафчик, находившийся над раковиной. Мальчишка чувствовал себя неуютно, открывая его и заглядывая внутрь. В шкафчике были две полки: на одной стояли, по всей видимости, вещи Дазая: бинты, шампунь, зубная паста и щётка, перекись и мыло. Ацуши привстал на носки, силясь разглядеть то, что он не заметил, но не нашёл ничего занимательного. Вторая, нижняя, полка была полностью пустой. Ацуши нахмурился. Если он займёт её, это будет не хорошо? Всё же он не спросил разрешения. Но носить с собой вещи каждый раз не хотелось. Ацуши принялся расставлять свои вещи, уговаривая себя, что обязательно спросит разрешения и если Дазай будет против — он всё уберёт. Он ведь занял не так уж много места. Верно? Хотя, если учитывать, что ему выделили личную комнату, занимать ещё и полку, да, он определённо занимает слишком много места. Переговоры с совестью потерпели сокрушительный крах. Закрывая дверцу, Ацуши усилием воли заставлял себя не забирать банные принадлежности. Но полотенце в комнату всё-таки забрал — несмотря на то, что в ванной была пустая петелька. В комнате Ацуши переоделся в повседневную одежду, сложил плед и положил в шкаф из которого, по всей видимости, его и достали. Он в очередной раз проверил время —половина седьмого. Прислушался к звукам из соседней комнаты — тихо, было слышно лишь сопение Дазая. Ацуши решил пока его не будить — но на работу Дазая он непременно приведёт, потому что выслушивать недовольство Куникиды он совершенно не желал. Не с утра. Ацуши даже на мгновение пожалел, что судьба отвернулась от него и теперь ему предстоит жить с Дазаем, хотя тот ничего плохого ему и не сделал. Но Куникида будет спрашивать с Ацуши за каждое опоздание его соседа. Тигр завертел головой в разные стороны, отгоняя от себя все мысли. Он сложил пижаму и убрал её в шкаф. Собрал сумку: проверил всё то, что они смогли вчера найти. Прикусил щёку изнутри, вспоминая всё ли собрал, и почувствовал, как живот засосало. «Есть хочу», подумал Ацуши как бы между прочим. Он кинул неуверенный взгляд на дверь. Живот протяжно завыл. Обречённо вздохнув, Ацуши пошёл в соседнюю комнату. Как бы он ни хотел дать Дазаю больше времени на сон  — организм его мнения не спрашивал. Одно дело занимать пустую полку и совершенно другое — лазить по чужой кухне. Ацуши не был настолько наглым. Он присел возле старшего. Сейчас, во сне, он казался спокойным, умиротворённым, что ли? Наверное, точно также он бы выглядел после смерти. После, наконец-то удавшейся попытки суицида и наверняка с какой-нибудь прекрасной женщиной. Сердце невольно сжалось после представленной смерти наставника. Дазай многое значил для Ацуши — он был тем, кто помог ему(хотя, это как посмотреть), когда он остался совершенно один. Он помог найти работу, дом и друзей (и тут ещё стоило подумать над тем, каким именно образом он это сделал). Дазай помог ему осознать, что он — не чудовище (фантомные боли от оздоровительной пощёчины нет-нет, а давали о себе знать). Он всегда был рядом… Хорошо, Ацуши осознавал, что его наставник далёк от идеала, хотя по началу он так и думал. Идеальный человек, идеальный детектив. Но это было не про Дазая Осаму — совершенно не про него. Но он был рядом и этого, казалось, было достаточно. Ацуши осторожно убрал прядь спадающую на лицо наставника, кончиками пальцев провёл по щеке и осторожно обхватил острое плечо, хлопнув пару раз, Ацуши проговорил: — Дазай-сан, просыпайтесь, — но ответом ему была тишина. Тогда Ацуши решил действовать всерьёз и уже более настойчиво потряс мужчину за плечо, — Дазай-сан! Просыпайтесь. Но тот лишь нахмурился, одним движением сбрасывая руку Ацуши с своего плеча. Это незатейливое действие разозлило Ацуши. Время утекало сквозь пальцы, скоро нужно было отправляться на работу, а Дазай спал и словно в насмешку улыбался сквозь сон. Ацуши попытался ещё несколько раз осторожно разбудить наставника, но это не принесло никакого результата. Разозлившись, чего за ним не так часто можно наблюдать, он с силой стукнул того по плечу и пригрозил, что если Дазай не проснётся, он позвонит Куникиде и тот наверняка придёт, чтобы лично проконтролировать поход нерадивого сотрудника на рабочее место. Дазай нехотя открыл глаза, обиженно взглянул на Ацуши сквозь снова упавшую на глаза чёлку и зевнул. Сквозь зевок, он поинтересовался, который час и ответ ему явно не понравился. — Ты жестокий человек, Ацуши –кун, — Дазай принял вертикальное положение и потянулся, — Ты что, не знаешь, спящих людей всегда будят поцелуем. Карие глаза хитро сверкнули. Ацуши недовольно нахмурился. — И вам доброе утро, Дазай-сан, — Ацуши сел на кресло и сложив руки на груди, недовольно пробормотал, — В следующий раз вылью вам на голову стакан холодной воды. Дазай встал с дивана, его сгорбленная фигура, петляя, поплелась в сторону ванной комнаты, стоя около двери, он недовольно прокричал: — Ацуши-кун, Кёка-тян на тебя плохо влияет! И зашёл в ванную, негромко хлопнув дверью. Ацуши почувствовал, что перегнул палку. Дазай явно не выспался — об этом говорил бледный цвет кожи, синяки под глазами, полопавшиеся капилляры глаз и общий вялый вид. Обычно Дазай более активен, но это в дневное время. И часто он так не высыпается? Или, возможно, он всегда такой после пробуждения, а не бессонная ночь виновата. Ацуши задумался об этом, и видимо очень крепко, раз пропустил появление наставника. Дазай остановился посреди комнаты, пристально вглядываясь в молчаливого Ацуши. Тот скорее почувствовал, чем увидел, что с него не сводят глаз. Переведя взгляд на наставника, Ацуши лишь робко улыбнулся, в нервном жесте отдёрнув длинную прядь волос. Дазай смотрел на него нечитаемым взглядом, но Ацуши казалось, что в нём скрывалось скрытое осуждение. «Почему ты всё ещё сидишь тут? Почему ты не поел? Хотя бы не заглянул в холодильник?». Уголки губ начали подрагивать в нервной усмешке. Зрительный контакт длился не больше десяти секунды, хотя для Ацуши они были равносильны и часу, по его же собственным ощущениям. Впрочем, Дазай лишь обречённо выдохнул, снял полотенце, которое до этого покоилось на его шее, и прошествовал к холодильнику. Заглянув внутрь, он недовольно цокнул. — А еды совсем нет. — Совсем? — с беспокойством спросил Ацуши. Сдерживать голод он умел, но когда привыкаешь к хорошей жизни начинаешь забывать старые привычки. К тому же, что скрывать, а покушать Ацуши любил. Однако, не смотря на то, что кормили его регулярно и достаточно плотно (Кёка строго следила за его питанием), вес набирать он так и не начал. «Не в коня корм», — говорил Куникида, строго осматривая сотрудника. — Ну, что-то, конечно, есть. Но не так сытно, как хотелось бы, — Дазай пошарил в холодильнике, достал пакет молока и поставил на стол. После чего принялся шарить по шкафчикам. Достав две тарелки и коробку хлопьев, он довольно улыбнулся, — Не королевский завтрак, но и так сойдёт. До агентства должно хватить, а там сходим в «Удзумаки». Вот так незатейливо завтракая, Ацуши, между тем, включил ещё один пункт в списке дел на сегодня — поход в продуктовый магазин. Если он закупится самым необходимым сегодня, то до зарплаты они как-то доживут. А оставшихся денег должно хватить на проезд. Кстати о делах. — Дазай-сан, я у вас в ванной, в шкафчике, полку занял, простите, что не спросил Вашего разрешения. — Ацуши-кун, ты не должен спрашивать меня о таких пустяках. Полка в ванной — не конец света, — Ацуши облегчённо выдохнул. — Хорошо. Дазай-сан, — Ацуши пристально посмотрел на наставника, но тот будто ничего не замечал, спокойно доедая хлопья, — Вам же неудобно на диване. Дазай пожал плечами. — Если ты хочешь поменяться местами, то нет. Я не поменял своего решения со вчерашнего дня. — Я понимаю это. А что, если я предложу вам другой вариант? — Какой же? — наставник поставил пустую тарелку на журнальный столик и с явным интересом взглянул на Ацуши. Тот сглотнул, неуверенность, что Дазай оценит такую его заботу, вновь вернулась к нему. Он пальцами вцепился в края тарелки и сглотнул. Поздно отступать. — У меня в общежитии остался футон. У вас в комнате много места и я подумал … это же лучше, чем на диване. А мне не трудно его забрать, всё равно нужно зайти за постельным бельё. Если вы не против? Ацуши чувствовал себя дураком. Его речь была абсолютно бессвязной, и ему казалось, что наставник и не понял, что он имел в виду. Но Дазай, на удивление Ацуши, улыбнулся. — Думаю, футон — не плохая идея, Ацуши-кун. Ты прав, на диване спать — такое себе удовольствие. Хорошо придумал. Ацуши почувствовал, как внутри него узел сомнения, наконец, чуть ослаб. Однако, он не исчез полностью, что в будущем ещё принесёт проблемы. И как он мог подумать, что Дазай его не поймёт? Его наставник был на редкость проницательным человеком, несмотря на его повседневное поведение. Ацуши восхищался его умению из, казалось бы, совершенно бессвязной информации выудить нужное. Из дома они вышли в восьмом часу. Весь путь до станции Ацуши пытался подготовить себя к большому столпотворению людей, однако, оказавшись на нужной платформе, понял, что все его усилия потерпели поражение. Людей было не просто много, а очень много. Так много, что когда электричка остановилась возле платформы, всех просто заталкивали внутрь специально обученные люди. Ацуши казалось, что вздохнуть — нереальная, невыполнимая задача. Сделаешь вздох — и люди обступят тебя ещё плотнее, хотя куда уж. Помимо невероятной тесноты, чуткий нос тигра слышал каждый запах в маленьком вагоне, и их сочетание приносило Ацуши мигрень. Цветочный запах духов, запах пота, еды, алкоголя смешивался с неприятным запахом изо рта. Ему казалось, что ещё немного, и сознание его покинет. Невероятными усилиями (и поминутными извинениями), Ацуши смог поднять руку и прикрыть ею чувствительный нос. Запахи ослабли, но всё ещё щекотали рецепторы. Он старался не дышать носом, поминутно делал вздохи-выходи ртом, но от больной головы его это уже не спасёт. На очередном повороте их повело, и все кто стоял, как по команде, накренились вправо. Ацуши почувствовал, как сзади к нему кто-то прижался. Рёбра сдавило, он стиснул зубы от неприятного чувства чужого тела рядом, но ничего не сказал. Только после того, как поезд выровнялся и люди под силой движения перестали прижиматься друг к другу он смог разжать зубы и выдохнуть. Ацуши не смотрел на лица людей вокруг, взгляд его всё это время был устремлён вниз. Он лишь отдалённо мог припомнить, что Дазай должен находиться где-то рядом, но поднять голову, что бы проверить это, он не мог. Не хотел. Любое лишнее телодвижение — принесение неудобств людям, даже если это простое поднятие головы. И так сойдёт. Хотя, возможно, из-за большого количества пассажиров Дазай давно затерялся и уже не находится рядом. От этой мысли стало тошно. Ацуши на удивление ловко умел накручивать себя, чего только стоит тот случай с мафией, когда он решил, что из-за его присутствия агентство может пострадать, а потому лучше податься в бега. Или тот случай с Кью, когда он твердил, что не достоин жизни. И даже сейчас. Как только Ацуши допустил мысль, что находится в совершенном одиночестве, в толпе незнакомых людей, его тело пробрала мелкая дрожь, а лицо потемнело, хоть видно этого и не было. Его мысли грызли его, постепенно выворачивая душу на изнанку, доводили его до ощущения собственной ненужности и эфемерного одиночества среди толпы незнакомцев. Когда Ацуши почувствовал на своём плече чужую ладонь — он вздрогнул. Когда его с силой притянули к чужому телу — захотел вырваться. Он резко поднял голову, и так и застыл. Карие глаза Дазая смотрели на него успокаивающе, и Ацуши почувствовал, как его тело расслабляется. — Боялся, что ты потеряешься, — объяснил своё поведение он, тут же отворачиваясь, — Потерпи, осталось недолго. Ацуши почувствовал такую всепоглощающую признательность и благодарность к своему наставнику, что и не заметил, как губы его расплылись в улыбке. Он позволил себе окончательно расслабиться и привалиться к боку Дазая всем телом. На секунду в голове появилась мысль, что Дазай не любит обниматься. Но это и не было объятием — скорее покровительственный жест. И Ацуши был благодарен даже за это. Сейчас, с сильной рукой на плече, под боком знакомого человека, он и думать забыл о всех тех людях, что продолжали окружать его, прижиматься к нему. К тому же близость с Дазаем избавила его от сверхчувствительности и все те запахи более его не тревожили. — А вот и наша станция, — внезапно оповестил Дазай и перехватив Ацуши покрепче за плечо стал продираться к выходу. Ацуши только и успевал извиняться перед людьми и слышать грязную ругань за спиной. И всё же, стоило им оказаться вне тесных стен электрички, он почувствовал ни с чем несравнимое ощущение свободы и лёгкости во всём теле. Он, наконец смог вздохнуть полной грудью. Они вышли со станции метро и неспеша продолжили путь. Дазай искренне возмущался, что их агентство начинает свою работу с девяти, а не с часу, как нормальные люди. На что Ацуши лишь посмеивался, и возражал, что нет ни одного агентства на всю Йокогаму, которое начинало бы свою работу с часу дня. Дазай лишь опечалено вздыхал, а после начинал своё возмущение заново, только уже в сторону Куникиды. Дескать, теперь житья ему, Дазаю, не даст, пока Ацуши живёт у него. — Бедный Танидзаки-кун. Не повезло ему с соседом! — посочувствовал Дазай, - Куникида — кун наверняка с порога начал терроризировать его сводом правил о проживании на его территории. Если бы такое случилось со мной — я бы тут же повесился, прямо на входе! — А вы и так можете повеситься, Дазай-сан, на дереве или балке, или ещё на чём ни будь, — Ацуши с укоризной взглянул на Дазая, — Вам только повод дай, тут же себя убьёте. — Неправда, Ацуши-кун, — Дазай расплылся в мечтательной улыбке и сложив ладони в замок, прижал их к груди. Он приподнял голову, прикрыл глаза и с вожделением пропел, — Умирать одному — это слишком грустно. А я хочу… — … Совершить суицид с красивой женщиной. Да, я в курсе, — Дазай встал, как вкопанный, с наигранным удивлением посмотрел на Ацуши, после чего заключил его в своих тощих руках, прижав к груди. Это можно было назвать объятиями, но у Ацуши просто язык не поворачивался так назвать это свето-представление. Сначала казалось, что Дазай просто повис на нём всем своим весом. Это было неприятно, но терпимо. Как-то невзначай вспомнился случай с галлюциногенными грибами, или что там съел наставник в первые две недели, как Ацуши приняли на работу? Тогда он тоже «обнимал» Ацуши, да так крепко, что тот сам почти поверил, что является радужным котиком. Всё, что угодно, лишь бы этот цирк закончился. Однако, сегодняшний цирк ещё не вступал в свои законные права. Дазай перестал наваливаться на него всем своим немалым весом и Ацуши уже хотел выдохнуть, посчитав, что внезапный порыв Дазая исчерпал себя. Но тот выпрямился, обхватил его плечи по крепче одной рукой, другой закопался в седые волосы ученика и с придыханием начал: — Ох, Ацуши-кун, я всегда знал, что ты меня понимаешь, — радостным тоном начал он, интенсивно тряся бедного Ацуши из стороны в сторону, да так, что половина информации проходила мимо его ушей, — Суицид с красивой девушкой на закате, как тебе идея? — он остановился, с улыбкой вглядываясь в недоумевающее лицо ученика. Ацуши глупо моргнул, фокусируя зрение. — Очень романтично, Дазай-сан, отпустите меня, я земли под ногами не чувствую. Дазай спохватился, тут же отпуская его и отходя на шаг назад, выставляя перед собой руки. Почувствовав опору под ногами, Ацуши чуть покачнулся. — Прости, прости, но я был так растроган, — Дазай положил руку на сердце, второй же коснулся лба тыльной стороной , — Ты настолько хорошо меня знаешь, что уже продолжаешь за меня мои мысли, ах, это так мило! — А как по мне это — дурное влияние, — заметил Ацуши, продолжая путь, — Вы так часто говорите о суициде с красивой женщиной, что закончить вашу фразу — не так сложно. — Хочешь сказать, что я — предсказуемый? — Дазай поравнялся с Ацуши, засунув руки в карманы плаща. — Отчасти. Мне никогда не понять, о чём вы на самом деле думаете. Как-то так, за разговорами и шуточным поведением Дазая, они дошли до офиса вооружённого детективного агентства. Ацуши сразу же направился в сторону входа, намереваясь приступить к отчёту за вчерашний день, к тому же, ему нужно было поговорить с Наоми и её братом, по поводу этого дела и решить, что им следует предпринять сегодня. Неплохо было бы ещё раз просмотреть найденные записи. Он уже было потянулся открыть дверь, но был остановлен Дазаем. Наставник положил руку ему на плечо и мягко, но настойчиво остановил, заставив сделать шаг назад. — Ацуши-кун, как на счёт перекусить, прежде чем заняться работой? Ацуши недовольно взглянул на Дазая, выражая весь свой скептицизм по поводу этого предложения. — Нет, Дазай-сан. Мы уже опаздываем, Куникида-сан будет ругаться. — Куникида-кун будет ругаться в любом случае, вне зависимости, прибудем мы вовремя или же чуть-чуть опоздаем. Зато у нас будут силы для работы, — авторитетно заявил Дазай. Ацуши понимал, что наставник прав и всё-таки, у него не было уверенности, что Дазай всё-таки явится. Ему казалось, стоит только отвернуться — и он воспользуется возможностью, чтобы испариться и прийти, когда ему захочется. Поняв, в чём причина недоверия его ученика, Дазай чуть наклонил голову к плечу и, взглянув на Ацуши сквозь спадающую на глаза чёлку, заявил: — Я никуда не сбегу, — его голос звучал на удивление строго, ему хотелось верить и, вздохнув, Ацуши направился к входу в «Узумаки». Дазай радостно воскликнул, тут же последовав за ним. Ацуши корил себя за свою веру в этого человека, каждый раз напоминая себе, что это может обернуться для него чем угодно. И постоянно наступал на одни и те же грабли с начала вступления в агентство. В это время в «Узумаки» было малолюдно. Хозяин кафе приветливо махнул им рукой, отвлекаясь от протирания стаканов, а хозяйка тут же подошла к их столику, что бы принять заказ. Ацуши любил уютное кафе на первом этаже и считал, что у него своя, семейная атмосфера. Было ли тому виной факт, что бизнесом управляла семейная пара — он не знал. Да и какая разница? И хоть с появлением Монтгомери-сан приходить в кафе ему стало — как минимум — неудобно, он ни разу не поменял своего мнения. Кстати о ней. — А где Монтгомери-сан? — поинтересовался Ацуши, как только хозяйка записала их заказы. Она с теплотой на него посмотрела, и ответила. — Монтгомери-сан сегодня на доставке, недавно уехала, вы бы с ней встретились, если бы пришли немного раньше, — и тут же удалилась на кухню. Ацуши не мог понять, что он ощущает: облегчение от того, что рабочий день начался не с колких комментариев вздорной англичанки, или некое сожаление — ему бы хотелось наладить с ней дружеские отношения, но стоило ему что либо сказать, даже самое безобидное, как Монтгомери начинала огрызаться и злится. Под таким напором, Ацуши терялся и не мог вымолвить ни слова. — Дазай-сан, а как наладить отношения с человеком? — поинтересовался Ацушия, старательно рассматривая скудный пейзаж за окном. — С каким именно человеком ты хочешь наладить контакт? — заинтересованно уточнил Дазай, чуть наклонившись корпусом к сидевшему напротив Ацуши. Это не уменьшило расстояния между ними и всё же произвело должный эффект. Ацуши почувствовал, как что-то на подобии паники поселилось у него в душе, и отклонился к спинке сиденья, будто это могло как-то его спасти, хотя спасать, по сути, было и не от чего. — Понимаете, — неуверенно начал он, — Монтгомери-сан… она… злится на меня. Постоянно. Да вы и сами видели, помните — первый день её работы в кафе и наша встреча, — Дазай сделал вид, что задумался, тут же кивнув. Он отлично помнил тот момент — не смотря на то, что едва чувствовал себя живым после сражения с Гильдией, — Чтобы я не сказал или сделал, и я не знаю… я хотел бы стать ей другом. — Ох, Ацуши-кун, ты совсем не понимаешь девушек, — расстроенно заявил Дазай, покачав головой. Ацуши почувствовал, как краска стыда заливает его лицо. Ему захотелось возразить, он понимал девушке — не то, чтобы очень хорошо. Но он отлично ладил с Йосано-сан и Кёкой-чан, а они тоже, между прочим, девушки. — Когда девушки хотят обратить на себя чьё-то внимание, они ведут себя вызывающе. Это не обязательно означает, что они надевают короткие юбки, высокие каблуки и кофты с большим разрезом на груди, — Ацуши недоуменно вскинул бровь, явно не понимая, о каких таких девушках идёт речь. Дазай лишь кротко улыбнулся, прикрыв глаза ладонью. Его веселила неосведомлённость Ацуши в таких вопросах. Именно в такие моменты он напоминал несмышлёного ребёнка, невидящий жизни, — Не задумывайся об этом, Ацуши-кун. Так вот. Когда девушке понравился… парень, она ведёт себя несколько вызывающе. Конечно, это в большей степени зависит от характера. Кто-то смущается и не может связать и двух слов, кто-то постоянно шутит, стараясь казаться забавной. Есть и кокетки, стреляют глазками, накручивают локоны волос на пальчик и смеются над каждой твоей шуткой — даже если она не смешная. А кто-то проявляет свою симпатию, ругаясь, применяя грубую силу и краснея. У каждой свой «особый» подход в таких ситуациях. — Личный опыт? — уточнил Ацуши. Пока Дазай разглагольствовал о проявлениях внимания со стороны девушек, хозяйка уже принесла их поздний, более плотный завтрак, чему Ацуши был очень рад. Услышав речь Дазая, хозяйка лишь закатила глаза, усмехнулась на уверенного в своих выводах мужчину и удалилась, сказав на прощание «балабол», но Дазай её не услышал, самозабвенно продолжая вещать о странном проявлении заинтересованности со стороны девушек. — Может быть~ — Подождите, вы хотите сказать, что я нравлюсь Монтгомери-сан? — удивлённо распахнул глаза Ацуши. Такая реакция ученика позабавила Дазая. — А почему нет? Ты сильный, на тебя можно положиться, да и внешностью ты не обделён. Могу понять Монтгомери-сан, — Ацуши почувствовал, как его щёки горят огнём. Он отвёл взгляд в сторону, в смущении закусив губу. Ацуши никогда не думал, что кто-то может проявлять к нему такую заинтересованность. Он в принципе не думал о любви и отношениях — не до того было. Он так же не понимал, что значит любить кого-то или встречаться. В приюте, в моменты, когда нужно было спрятаться от воспитателей и просто побыть одному, он часто скрывался в библиотеке и читал. Читал разные книги, которые в свои восемнадцать мог вспомнить отрывочно, не полностью. Название или автор, спросите его — он не сможет дать ответа. Кроме детских книг для его возраста, там так же находились и другие: детективные, ужасы и, конечно, романтические книги. Ацуши восхищался теми трудностями, которые приходилось преодолевать двум влюблённым сердцам на пути к своему личному счастью. Но себя на их место не ставил — лишь был сторонним наблюдателем. У него никогда не возникало мысли после прочтения «я хотел бы так же» или «я хочу, чтобы меня полюбили и я полюбил в ответ». И что совершенно не важно, кто это будет — женщина, мужчина. Он не мечтал об этом восхвалённом поэтами чувстве. Он лишь хотел, что бы его оставили в покое, а впоследствии понял, что просто не достоин любви. Кто он такой, что бы его полюбили? Мальчик из приюта, тигр-людоед, совершенно бесполезный, не нужный, чуть не умерший от голода на берегу реки и лишь благодаря чуду сумевший выжить. И чудо это — Дазай-сан — сидел напротив, смотрел своим пронзительным взглядом и лишь от этого по спине бежали мурашки. — Это невозможно, Дазай-сан, вы просто надо мной издеваетесь. — уверенно заявил Ацуши, решительно взявшись за ложку и принимаясь за еду, всем своим видом показывая, что не хочет продолжать этот разговор, который уже успел испортить ему настроение. — Ацуши –кун, почему ты считаешь, что тебя невозможно полюбить? — Потому что это невозможно, Дазай-сан. Невозможно, полюбить такого как я, — Ацуши чувствовал, как медленно закипает. Дазай-сан сам прекрасно знает почему. Он несколько раз был свидетелем провалов Ацуши. К тому же, он не смог выполнить обещание данное Монтгомери, он не смог её спасти. Ацуши даже не подумал, что в том не было его вины ведь к тому времени, девушки на «Моби Дик» уже не было. — Но я люблю тебя, Ацуши-кун! — возмущённо воскликнул Дазай, хлопнув ладонями по столу и приподнявшись, через стол наклонился к ученику, пристально вглядываясь в его глаза. Ацуши не знал, куда деться, как спрятаться, а самое главное — как перестать краснеть?! Дазай-сан явно переигрывал в своём представлении для одного зрителя, — Как и ребята из агентства! Ты всем нам очень дорог, Ацуши-кун! Так почему ты считаешь, что тебя невозможно полюбить?! — Дазай-сан вы сейчас еду со стола снесёте, перестаньте! — вскричал Ацуши вскочив со своего места и вцепившись в плечи Дазая, настойчиво толкая его назад. Лицо наставника при этом выражало крайнюю степень возмущения и недовольства, но он послушно опустился на своё место, сложив руки на груди и отвернув голову. — Ацуши-кун просто не понимает своей привлекательности, — пробурчал недовольно Дазай. Ацуши почувствовал, как его глаз начинает слегка подрагивать. — Я не хочу слышать такое от вас, — раздражённо заявил Ацуши. Оставшуюся часть «завтрака» они просидели в гробовом молчании. Ацуши хотелось бы сказать, что это была уютная тишина — но на самом деле, это было далеко не так. Обиженный и недовольный Дазай всем видом старался показать, как он страдает. То поминутно тяжело вздыхая, то пристально смотрел на Ацуши. От такого взгляда кусок в горло не лез, а наставник, будто специально, выбирал именно те моменты, когда еда уже оказывалась в полости рта ученика. Ни выплюнуть, ни проглотить. Вертись как хочешь. К концу Ацуши успел пожалеть и о том, что сам начал этот разговор, и о том, что вообще согласился пойти в кафе с этим человеком. — Идёмте, Дазай-сан, — Ацуши позвал хозяйку и расплатившись за свою порцию встал, вышел из-за стола и, как охранник какого-нибудь преступника, встал над Дазаем, дожидаясь, когда тот наконец выйдет. Тот же попросил записать свою порцию в свой долгоиграющий долг, улыбнулся недовольной хозяйке и вышел, последовав вслед за Ацуши. До дверей агентства они дошли в таком же нервном напряжении. Ацуши оборачивался каждые десять секунд, не до конца уверенный в том, что наставник не сбежит. Даже когда Дазай в очередной раз заверил его, что он никуда не денется, Ацуши не перестал оборачиваться. — Ацуши-кун, ты заработаешь себе косоглазие, — авторитетно заявил Дазай, — Если так тебе будет проще, то, — и не договорив, взял Ацуши за его слишком длинный ремень который, как знал Ацуши, сам же ему и выбрал. Дазай пару раз навернул его на своё запястье и сжал в руке. Ремень натянулся, Ацуши почувствовал, как что-то несильно тянет его назад. Это чувство придало ему мнимое спокойствие и он перестал оборачиваться настолько часто. Двери агентства приветственно распахнулись перед ними и тут же, будто имея особое чутьё (чего нельзя было отрицать) их встретил разъярённый Куникида. — Дазай! Снова прогуливаешь, — взревел он, сверкнув своими очками. — Да как же прогуливаю, Куникида-кун? Вот же я, на работе, очень рано пришёл и готов к труду и обороне! — Дазай поднял руки, как бы говоря, что вот он я, я сдаюсь. Но его поведение наивного простачка могло обмануть кого угодно, кроме Куникиды. Что он и продемонстрировал, взяв Дазай за шкирку и насильно отволок к его рабочему месту. — Раз такой работоспособной, то садись и пиши отчёт! — Но, Куникида-кун, я только что поел, а после еды нужно немного поспать, чтобы всё, что ты успел съесть переварилось! — заканючил Дазай, обиженно выпятив губу, — Куникида-кун совсем не знает, как нужно правильно питаться! — Я знаю всё о правильном, сбалансированном питании, это прописано в моём «Идеале»! — Тогда почему там не написано, что после еды нужно обязательно поспать! Об этом все знают! — Дазай пару раз отрывисто кивнул, пытаясь быть максимально убедительным в своих словах. — Правда? — Правда-правда, — уверил его Дазай и с насмешливой ухмылкой стал наблюдать, как Куникида раскрывает свой блокнот и достаёт ручку. — Здравствуй, Танидзаки-сан, — тем временем, Ацуши подошёл к мирно сидящему на диване Танидзаки. — Здравствуй, Ацуши, — Танидзаки потянулся, зевнул, — Какие наши планы на сегодня? — Нужно написать отчёт о вчерашнем дне и отнести улики в полицию, ещё я думал, стоит навестить мать потерпевшего и попробовать расспросить её. — Думаешь, отец рассказал нам не всё? — уточнил Джуничиро. Ацуши покачал головой. — Нет, но у каждого человека своё восприятие ситуации. Возможно, Камадо-сан знает что-то, чего не знает её муж. — Хм, звучит логично, хорошо, тогда так и поступим. Кстати, нужно будет забрать Наоми после школы. Примерно после часа дня. — Это не проблема. Тогда, как заберём Наоми, отправимся в больницу, а оттуда — в участок, — договорившись о делах, они разошлись по своим рабочим местам, но стоило Ацуши только подойти к своему столу, как его резко схватили за плечи и перевернули, использовав как преграду… чему? Ответ нашёлся так же быстро, как возник сам вопрос, и всё же, Ацуши был в растерянности, когда увидел перед собой гневное лицо Куникиды. Тот тяжело дышал, рот его скривился от злости, а в глазах читалась жажда убить. Он сделал что-то не так? Но ведь, Ацуши только что пришёл и просто не могу успеть сделать это самое «не так», он успел только поговорить с Танидзаки о делах, а Куникида разбирался с… — Д-Дазай-сан, отпустите меня, — нервно попросил Ацуши, сглотнув. — Нет, Ацуши-кун! Он меня убьёт, точно тебе говорю. Спаси меня! — и вцепился в плечи ученика ещё сильнее, Ацуши сжал зубы. — Вы же хотите умереть, Дазай-сан! Вот и отличный шанс, — он слегка поёжился, проверяя хватку, но та всё ещё была достаточно крепкой. Не выбраться. Тем временем, Куникида пытался обойти преграду в видя Ацуши, но, предвидя каждое его движение, Дазай мастерски уворачивался, не забывая при этом использовать ученика как живой щит между ним и реальной угрозой. — Ацуши-кун, я хочу совершить быстрое, безболезненное, а главное — эффектное самоубийство с красивой девушкой, — он нервно посмотрел из-за плеча ученика, — А здесь я получу адскую боль и долгую и мучительную смерть в одиночестве! — Да хватит уже! Куникида-сан, хотя бы вы успокойтесь, — воззвал к благоразумию более умного в этой ситуации человека Ацуши. — Я успокоюсь, когда убью его! Дазай, ублюдок, а ну выходи! — Ацуши не понял как, даже и не заметил, но вот, в один момент Куникида делает резкий рывок вперёд, Ацуши на голых рефлексах делает шаг назад. А уже через секунду, его плечи не чувствуют чужих касаний, когда как сам Дазай валяется спиной на полу. Громко охая и возмущаясь. — А теперь марш работать, не хотел писать отчёт, значит захочешь покопаться в архивах. В них давно уже никто не разбирался, — Куникида отряхнул руки, поправил очки и перевел свой суровый взор на Ацуши, — А ты чего стоишь?! Марш работать! Икнув, Ацуши стрелой метнулся в сторону своего рабочего места, резко открыл ноутбук и принялся за отчёт. Он лишь краем уха слышал, как Дазай продолжил свой театр возмущения и драмы, как Куникида, не слушая никаких «не хочу», «не буду» и «это жестоко», самолично отволок его в сторону выхода. Казалось, Дазай смирился со своей участью, но тут будто что-то вспомнив, он оживился, без особого труда выбрался из стальной хватки Куникиды и вновь подошёл к Ацуши, который был увлечён работой, что не помешало ему заметить приближение наставника. — Кое-что забыл, — Дазай залез в карманы своего длинного плаща, с сосредоточенным лицом начал поиски чего-то, а когда нашёл, победоносно вскрикнул, и положил на край стола искомый предмет. Это был небольшой металлический ключ, с тигром-брелоком, — Вот, ключ от дома. Даже если бы Дазай не озвучил такой очевидной вещи — Ацуши далеко не глупый. Он мог бы и сам догадаться, но корил себя за свою забывчивость. Если бы наставник не вспомнил про запасной ключ, он снова мог ночевать на лестничной клетке. Если учитывать грандиозность его планов на сегодня, это было бы как минимум неудобно. Правда, этот брелок с тигром. Попеременно, но каждый в агентстве, так или иначе напоминал ему о его способности. По началу это было крайне смущающее, но со временем приелось и вызывало что-то около раздражения. Правда, таких случаев не было довольно давно — за всеми этими миссиями по спасению Йокогамы, которую пытаются уничтожить чуть ли ни каждую неделю (Как будто других городов нет), просто было не до того. Поэтому, когда Ацуши увидел, что находится на его ключах, он пришёл в тихое недоумение. — Спасибо, Дазай-сан, — Ацуши взял ключи и положил в карман бридж, Дазай выпрямился, хмыкнул, всем своим видом показывая «что бы ты без меня делал». — Не за что, Ацуши-кун ~ — Ра-бо-та-ть, — по слогам прошипел Куникида, чем не мало удивил своих коллег. Не только своим внезапным появлением, скорее тоном. Дезориентированные, Ацуши и Дазай замерли, чем и воспользовался Куникида. На этот раз он не стал тащить Дазая за шкирку. Зачем, если его блокнот может создавать что угодно и верёвка — далёко не проблема. Связав Дазая потуже, чтобы на этот раз не сбежал, они снова начали преодолевать не такое уж и большое расстояние до архива, не переставая ругаться. Ацуши просто надеялся, что скоро это закончится. Иногда, в своих попытках заставить персонал работать Куникида не замечал главного — криками работать не заставишь, а ещё мешаешь тем, кто уже работает. Но, в защиту его сказано будет — не так часто он и орал, но если и начинал — то основательно. Когда дверь за напарниками закрылась, Ацуши наконец почувствовал долгожданную тишину. Он взглянул на время, отметил, что у него есть ещё два часа, чтобы закончить с отчётом, и с удвоенной силой принялся за работу.