Трудности совместного проживания

Запись с камер видео наблюдения была не чёткой, но она подтвердила их подозрения. Всё выглядело так, будто Камадо Тихиро сам вышел на дорогу в тот момент, как подъехала белая ауди. Ничего необычного, но если думать об этом чуть больше, чем о «несчастном случае» или «попытке самоубийства», то многое становится непонятным. Видимых причин для самоубийства у Камадо не было. Ацуши мельком проглядел его досье. Камадо вырос в среднеобеспеченной семье. Не сказать, что хорошо учился — в школе звёзд с неба не хватал, оставаясь где –то между «хорошистом» и «троечником», более склоняясь к последнему. По причине слабого здоровья спортом не занимался, в школьных клубах не состоял. Окончив школу поступил в медицинский университет на фармацевтический факультет. На данный момент является студентом второго курса, живёт с родителями и сестрой. Совершенно обычный. Ацуши не спешил делать выводы, но был уверен, что Камадо не хотел покончить с собой, и отметал эту мысль тут же, стоило ей только показаться на задворках разума. К тому же факты об этом не просто говорили, кричали. Люди, что желают покончить с жизнью…. Ацуши их не понимал, но знал точно, они всегда ищут удобный случай, зачастую до мелочей продумывают момент своей смерти. Некоторые продумывают самые мельчайшие детали: день, время, способ самоубийства, место, даже одежду и предсмертную записку. Другие же действуют по наитию, уставшие жить настолько, что уже и не важно: где и как. Главное, что поскорее и без шанса выжить. На светофоре, где стоял Камадо, Наоми отметила как минимум три удобных случая, чтобы можно было покончить с жизнью. Но Камадо ни разу даже не дёрнулся, чтобы сделать всего несколько шагов в сторону смерти. Просмотрев видео запись, офицер повернулся к ним, подтвердив, что дело тут явно не в простом несчастно случае, о котором они думали изначально — кто знает, возможно, водитель белой «Ауди» решил, что успеет проскочить, пока светофор ещё мигает красным. А из сложившихся фактов выходило, что и на самоубийство это похоже меньше всего. — Странное это дело, — задумчиво протянул офицер. — Офицер, мы хотели бы запросить разрешение на разговор с родителями Камадо-сана. Возможно, они что-то знают, — Танидзаки нахмурил брови и пусть весь его внешний вид говорил о внутренней неуверенности, голос звучал твёрдо и убедительно. Офицер насмешливо хмыкнул, в купе с суровым лицом, которое с момента просмотра видео с камер ни на минуту не потеряло некоего напряжения. Ацуши чувствовал, как невольно выпрямился, расправив плечи, боясь сделать шаг в сторону — не зная, что будет, от его неосторожного действия. Офицер тихо выдохнул, поднялся и сложил руки на груди. По его лицу нельзя было понять, о чём он думает и что скажет в следующий момент. — Хорошо. Я даю вам разрешение. Камадо живёт с родителями, его адрес прописан в досье. Завтра жду вас с отчётом о проделанной работе. Будет хорошо, если вы сможете узнать что-то важное, — офицер в два шага преодолел расстояние между собой и детективами и спокойно вышел из маленькой комнаты, освящённой тусклой лампочкой. Сотрудники ВДА не стали медлить. Выйдя из полицейского участка, ребята остановились, чтобы посмотреть адрес. — Это в нескольких кварталах отсюда, можно дойти пешком, но тогда потеряем много времени, — произнёс Танидзаки, отстраняясь от Ацуши, который всё это время держал досье. Выяснив адрес, он убрал ценные бумаги в сумку. — Значит, автобус? — предположил он, но увидев хитрый прищур Наоми, тихо сглотнул. Эта девушка вводила его в некое напряжение. — Почему бы нам не поехать на такси? — заискивающе протянула Наоми, невесомо проведя по линии челюсти своего брата кончиками пальцев, — А, братик? — её пальцы провели по горлу Танидзаки, прочертили ворот водолазки и пошли ниже. Ацуши чувствовал, как медленно краснеет, не зная, куда деваться. Он просто не мог привыкнуть к такому проявлению родственных чувств. У него не было ни братьев, ни сестёр, но ему казалось, что такое было не приемлемо. Но! Это не его дело. Совершенно не его, боги, что делать то?! Старательно отводя взгляд, он случайно приметил подъезжающий к остановке автобус. Она находилась не так далеко — если поспешить, они могли бы успеть. — Танидзаки, Наоми! Бежим! — резко развернувшись и на ходу проронив фразу, Ацуши сорвался с места, уверенный, что брат с сестрой последуют за ним. Так и получилось. Ацуши был выносливым — сказывались ли годы приюта или это тоже были способности тигра, а ещё он был быстрым. Бег давался ему легко — на самом деле он часто убегал. И только от собственных мыслей убежать ему так и не удавалось. Но не это было сейчас важным, главное — задержать автобус. Танидзаки и Наоми плелись где-то сзади, а это, возможно, последний автобус, на котором они могли уехать. Возможно, что следующий придёт только через пол часа — и тогда они потеряют драгоценное время. Дорога была недолгой и вполне уютной. Ацуши чувствовал, что может дышать — людей было не так много, как утром, фактически их и не было. Брат и сестра стояли возле большого окна, лениво рассматривая быстро сменяющиеся машины. Ацуши был чуть поодаль — держался за поручень, смотрел себе в ноги, и жалел, что не может в автобусе добираться до работы. Да и… Дазай явно дал понять, что утром в транспорте никогда хорошо не будет, а дойти пешком просто нереально. К Ацуши закралась мысль, что он мог бы добираться в тигриной ипостаси, но тогда был большой риск нажить себе неприятности, которые и так его преследовали с самого первого дня в Йокогаме. К тому же, его не радовала перспектива постоянно менять одежду — с его способностью её попусту не напасёшься. А денег на новые вещи у него нет. Им потребовалось двадцать минут, чтобы доехать до нужного квартала и ещё десять на поиски нужного дома и квартиры. Всё это время в голове Ацуши роились не радужные мысли о бесполезной трате денег и о том, что их не так много, как хотелось бы. Как-то не кстати в голову забрался Акутагава и их случайная встреча в продуктовом. Это было около месяца назад, и тогда Ацуши искренне позавидовал псу портовой мафии и нулям на его банковском счёте. Ему о такой сумме можно только мечтать, впрочем если он будет откладывать… то лет через десять — пятнадцать, может и накопит. В общем, Акутагава его изрядно бесил и раздражал, так что, дёрнув головой, Ацуши постарался выбросить из головы всяких собак которым впору носить намордник. К тому же, они уже стояли возле нужной квартиры, и отвлекаться сейчас было последним делом. Дверь им открыл высокий, на вид очень суровый, мужчина в возрасте от сорока лет. Его чёрные с серебряной проседью волосы были аккуратно зачесаны назад. Тёмно-серые глаза смотрели со всею строгостью и не пониманием. Он явно не ожидал увидеть группу школьников на своём пороге, а судя по его внешнему виду: задранные у щиколоток брюки могли говорить, что мужчина перед их приходом спешно надевал обувь. Не до конца надетое пальто с белыми кошачьими волосами — мужчина явно куда то спешил, и совершенно не обращал внимания на свой внешний вид. Но он обращал внимание на трёх незнакомцев, что отнимали его время, безмолвно стоя на пороге. Конечно, всех этих деталей Ацуши заметить не смог, но он хорошо чувствовал ситуацию вокруг, и понимал, что вероятность того, что их прогонят очень высока. Мужчина тем временем окончательно надел пальто, застегнув его на три пуговицы, и выжидающе глянул на подростков.  — Здравствуйте, мы из Вооружённого детективного агентства, — Наоми дружелюбно улыбнулась, пока Ацуши и её брат спешно доставали свои удостоверения и протягивали их мужчине. На его лице читалось явное сомнение, даже после того, как ему предоставили документы. Что бы школьники — и уже детективы? Бред какой-то! — Ну допустим, — с сомнением произнёс он, нахмурив брови, — Что вам здесь нужно? — Мы ведём дело вашего сына, — Ацуши старался выглядеть уверенно в глазах отца потерпевшего, но на деле, он думал, что выглядит скорее как котёнок, пытающийся быть котом: глупо и нелепо. Возможно, даже забавно, но уж точно не уверенно. И несмотря на это, его слова возымели эффект — если сначала Ацуши думал, что суровее быть просто не возможно, то сейчас он готов забрать свои слова назад — можно. Очень даже можно. — Что вы имеете в виду? Какое ещё дело? Это был несчастный случай, он выскочил на дорогу! — голос мужчины так и звенел от скрытого напряжения, а в конце и вовсе стал громче, будто он мог отрицать сам факт того, что его сын — не простая жертва случая. Он был как зверь? Ацуши было сложно понять, но кажется, что он был испуган? Вот только чем? Если Камадо-сан владел какой либо информацией, они должны были её узнать. — Полиция нашла некоторые факты, из-за которых прорабатывается новая версия происходящего, — попытался объяснить Танидзаки, — Камадо-сан, есть большая вероятность, что это был не несчастный случай. Мужчина застыл. Его плечи поникли, а глаза невидяще смотрели под ноги. Происходящее явно его обескуражило. Ацуши сочувствовал ему, но так же он помнил, зачем они пришли и как бы он не хотел проявить сочувствие и поддержку, он не мог. Им нужна была информация и они надеялись, что тут её смогут предоставить. — Камадо-сан, ответе на некоторые наши вопросы, это не займёт много времени. — Хорошо. Проходите, — он пропустил их внутрь, спокойно закрыл дверь и предложил пройти на кухню. Кухня была небольшой, вся в пастельно бежевых и голубых оттенках. И, откровенно говоря, для четверых тут едва находилось место. Ацуши, Танидзаки и Наоми заняли небольшой кухонный диван-уголок, а сам хозяин дома сел напротив них. Он поставил локти на стол, крепко сцепив ладони в замок и упёрся в них лбом. Ацуши не мог подавить жалость к этому человеку, у которого сегодня чуть не погиб сын. И всё же, они должны были начать. — Камадо-сан, — несмело начал Ацуши, прокашлявшись, и уже более уверенно взглянув на мужчину на против (он сидел между братом и сестрой Танидзаки) продолжил, — Ваш сын, скажите, каким он был? — Говорите так, будто он уже мёртв, — криво усмехнувшись, заметил мужчина, сложив руки перед собой, он выпрямил спину и вновь стал тем суровым отцом, что встретил их в самом начале. Ацуши вскрикнул, замахал руками и уже был готов начать оправдываться. Он не хотел задеть чувства этого человека ещё больше. Но тот остановил его одним лишь жестом и, покачав головой, заговорил. — Тихиро трудный ребёнок. Не хулиган, но его сложно заставить что-то делать, если он того не захочет. В школе из-за этого у него было много проблем с учителями. Если он поставит себе цель — то мало что будет способно остановить его. Именно так он и поступил в мед, на фармацевтический факультет, да и к тому же — со стипендией (в голосе Камадо-сана послышалась лёгкая гордость за сына, впрочем, он тут же посуровел). Однако в последнее время он начал меняться. — Меняться? — уточнила Наоми. — Да. Меняться. Он как будто замкнулся в себе, хотя поначалу ничего странного мы не замечали: он всё так же ходил на занятия, вовремя приходил домой и делал уроки, помогал матери, — мужчина задумался, нахмурившись. Он, отметил Ацуши, был похож на человека, который испытывает сильное чувство вины, — Но прошло время и Тихиро начал пропадать из дома, ничего не объясняя, но неизменно возвращаясь. Он выглядел и вёл себя отрешённо, запирался в своей комнате и отказывался с нами разговаривать. Когда я узнал, что его сбила машина, я был напуган, — мужчина прикрыл глаза ладонью, большим и безымянным пальцем растёр их и посмотрел на детективов с безграничной усталостью, тревога за сына, а теперь и эти откровения раз за разом выбивающие почву из-под ног,  — Но вместе с тем не усомнился, что мой сын сам прыгнул под машину. В своё время я увлекался психологией и много читал подходящей литературы. Я помню статью, в которой говорилось, что люди склонные к … тому, что бы убить себя постепенно закрываются в себе, не общаются с друзьями и родственниками, будто хотят, что бы про их существование забыли. Что бы потом было проще уйти из жизни. — И вспомнив поведение сына в последние месяцы, вы решили, что он решил покончить с собой. Проанализировав его поведение, вы пришли к таким выводам? — Именно так. Я решил, что у Тихиро была продолжительная хроническая депрессия, и он не нашёл лучшего выхода: людям в таком состоянии сложно что либо анализировать, и сложно думать, в голове крутится лишь то, что их волнует больше всего: я бесполезен, я устал, я хочу умереть. Они не видят другого выхода, не думают, что родственники и друзья их поймут: они уже отреклись от них. Не считают нужным обращаться к психологу, потому что не хотят, что бы им помогли. Такие люди убивают не только себя, но и тех, кто их любит. — Скажите, а могла ли у вашего сына быть причина, из-за которой он мог впасть в … «хроническую депрессию»? — поинтересовался Ацуши. — Причина. Да. У него была причина, — отрывисто изрёк Камадо-сан, сжав зубы до скрежета. Его взгляд потяжелел, а тело напряглось, как перед прыжком в длину. — Камадо — сан, расскажите нам о ней. Важна любая мелочь, которая поможет разобраться, почему Вашего сына хотели убить, — сказал Танидзаки, сжав ладони в кулак. Ацуши подумал, что это первый раз, когда они вслух сказали: да, Ваш сын не пытался покончить с собой. Его хотели убить. Мужчина обречённо вздохнул. — Я даже не знаю, с чего начать, — он растянул губы в вымученной, болезненной, улыбке, потёр переносицу, и вновь заговорил. Его голос был пропитан горечью и сожалением, а в глазах отражалась потаённая боль, — Почти три месяца назад пропала моя дочь — Аока, младшая сестра Тихиро. Они были очень дружны. Тихиро души не чаял в сестре, а та в свою очередь отвечала тем же. Он всегда её защищал, а она следовала за ним, словно маленький хвостик. И в более осознанном возрасте ничего не поменялось, разве что, Аока не просила внимания больше, чем Тихиро мог ей его дать. Раньше из-за этого было много ссор. Но три месяца назад… она пропала. Совершенно внезапно. Не было свидетелей или следов: её школьные подруги утверждали, что Аока ушла домой сразу, как только закончились занятия. Полиция обыскала весь наш район, но так и не смогли её найти. А через неделю, в реке, была найдена разорванная куртка Аоко. Поиски по реке также ни к чему не привели, но потом… — мужчина сжал руку в кулак и в ненавистью закончил, — потом, они объявили, что моя девочка мертва. Что её труп был найден в реке: распухший, изуродованный. Так, что и опознать с трудом можно было! — Вы думаете, — неуверенно подытожил Ацуши, с жалостью смотря на Камадо-сана, — что смерть сестры повлияла на психологическое состояние Вашего сына? — Я почти в этом уверен. Надеюсь, вы смогли узнать что-нибудь полезное. Ацуши коротко кивнул, задумавшись. — Вы говорили, что Ваш сын часто запирался в комнате и почти не контактировал с вами? — уточнил он, пытаясь обдумать полученную информацию. Кусочки пазла так и просились в руки, но стоило взять новый кусочек, как глаза начинали разбегаться в разные стороны, а мозг лихорадочно соображал, куда же его деть. Ацуши отдавал себе отчёт во многом: он не обладал наблюдательностью как Рампо, он не был целеустремлённым как Куникида, и он точно не был таким же хитрым как Дазай. Он был нерешительным, имел стойкую ненависть к себе и своим силам, и мог характеризовать себя лишь одним словом — бесполезным. С такой характеристикой, на работу его бы точно не взяли. Зачем нужен сотрудник, который не может себя порекомендовать? Доказать, что именно он достоин этой работы? И пусть вступительный экзамен в агентство был тем ещё спектаклем — Ацуши ни разу не пожалел, что попал сюда. К чему это всё? У него не имелось ни одного положительного качества, но он всё ещё мог выложиться, и доказать — он не зря работает в Вооружённом Детективном Агентстве, рядом с такими потрясающими людьми. — Да, так и было. — Можно нам осмотреть комнату Вашего сына? — поинтересовалась Наоми. Камадо-сан нахмурился, раздумывая над ответом. Ацуши мог его понять — вряд ли он хотел пускать незнакомых людей, пусть и детективов, в комнату своего сына. Но он согласился — с огромной неохотой и сомнением. Камадо-сан провёл их до комнаты сына и остановился в нескольких шагах от неё. Он сложил руки на груди, будто пытался понять — правильно ли он поступает. — Я не уверен, что вы найдёте в его комнате что-то полезное, — он широко распахнул дверь, пропуская их вперёд. Потом он ушёл, как предполагал Ацуши, на кухню. Видимо, не хотел становиться наблюдателем. Комната Камадо Тихиро не была подозрительной. Просто чистая комната, с аккуратно разложенными на столе книгами и тетрадями. Носки на полу или одежда не находились. Пижама была аккуратно сложена и располагалась на кровати. В общем, комната была обычной, и Ацуши не был уверен, что они смогут тут что-то найти. Если подумать, он даже не знал, что они ищут. И них не было цели, но была уверенность, что тут должно быть… что-то. Ацуши внимательно просматривал шкафчики стола. Из головы не выходили слова Камадо-сана. Наконец, он не выдержал и задал вопрос. — Как вы думаете, пропажа Аоко и покушение на Тихиро они … связанны? Повисло минутное молчание. — Вполне может быть, — ответил Танидзаки из другого угла комнаты, — Камадо-сан сказал, что брат с сестрой были очень близки. Что если… — Дети Камадо-сана пострадали, потому что их отец связался с чем-то не законным? — Именно. Ацуши вспомнил лицо Камадо-сана, скорбящего о своей дочери, и виноватое перед сыном. Он вспомнил его поведение: мужчина был суровым, даже грозным, не вспыльчивым, но рассудительным и спокойным. Сложно было поверить, что он мог связаться с криминальным миром. — Смотрите! — вскрикнула Наоми, показывая им потрёпанный ежедневник с множеством цветных закладок. — Где ты это нашла? — Танидзаки подошёл к сестре и аккуратно забрал у неё ежедневник, тут же пролистывая его, — Ничего. Список дел. Записи с лекций, зарисовки пейзажей … пусто, — он разочарованно закрыл книгу. — Тут, под матрасом. Если бы это был обычный ежедневник, он бы не стал хранить его в этом месте. — Ты права, на первый взгляд, тут нет ничего необычного, — он снова открыл ежедневник, пролистал до середины, где записи резко обрываются и вздохнул. — Зачем хранить ничем не примечательную книгу под матрасом? — Может, всё не так просто? — Ацуши внимательно изучал потрёпанную обложку, — Что если посмотреть с другой стороны? — С другой? — Танидзаки открыл последнюю страницу ежедневника. Она была пуста, но он решил, что стоит пролистать страницы. И не ошибся. На пятой странице была небольшая заметка, — «Я знаю, что она жива. Я это чувствую. Мне никто не верит — родители смирились с её смертью. Но я найду её. Я не сдамся». — Это … — Да. Он пытался найти свою сестру. Но почему он не пускал в комнату родителей? Тут должно быть что-то ещё, — изрёк Танидзаки, резко захлопнув записную книжку и убрав её в сумку. Они принялись с двойным усердием обыскивать комнату, но это казалось бесполезным: под матрасом более ничего найдено не было, как и в шкафу, под кроватью, в ящиках стола или книгах. Совершенно ничего. Но они не сдавались. Ацуши взялся за край стола с намереньем отодвинуть его. Возможно, Тихиро мог спрятать какие-то записи туда? Но, ухватившись покрепче, он вскрикнул, отойдя на шаг и затряс рукой в воздухе. — Ацуши, что случилось? — обеспокоенно спросил Танидзаки, подойдя к нему. — Я не знаю, кажется, за что-то зацепился. Подошедшая Наоми присела возле стола и заглянула под него. Она внимательно осмотрела место, пока не повернулась к ним, с довольным видом. — Ацуши-кун, ты зацепился за гвозди. Тут их четыре штуки. — Гвозди? — он присел рядом с Наоми и посмотрел. Действительно, четыре штуки. Ацуши аккуратно ощупал их, подёргал в разные стороны и понял, что они двигаются. Ацуши несколько раз стукнул по поверхности стола, прислушиваясь. Звук был глухим. Там явно было некое пространство. Он поделился этим с братом и сестрой Танидзаки и отодвинув стол, они стали аккуратно двигать гвозди, пока Ацуши придерживал дощечку. В тайном отсеке, который они обнаружили, находилось несколько таких же потрёпанных ежедневников и пачка фотографий. * Они ушли поздно вечером. Поблагодарив Камадо-сана, они направились в метро, на ходу обсуждая завтрашние действия. На станции, Наоми и Танидзаки помогли Ацуши сесть на нужной платформе и объяснили, когда ему нужно будет выйти, чтобы пересесть на другую электричку и доехать до дома Дазая. Поездка в метро заняла у Ацуши полтора часа. Он чувствовал себя уставшим, и мечтал поскорее оказаться в кровати. Людей было так же много, как и утром, что не радовало Ацуши. Он боялся лишний раз двинуться: приносить кому-либо неприятности он не желал. Как он дошёл до квартиры он не помнил: всё было будто в тумане. Он поднялся на нужный этаж, встал на против двери и дёрнул за ручку. Дверь не открылась. Ацуши, замер, по привычке залез в карман, в котором было пусто. Внезапно он понял, что Дазай не дал ему ключа от квартиры. Может быть, Дазай сейчас дома, а дверь закрыта из осторожности? Он позвонил в дверь. Один раз, другой. Когда количество звонков перевалило за десять, Ацуши в бессилии уткнулся лбом в прохладную поверхность двери, его руки свисали вдоль его тела. Дазая не было дома. Ключа у Ацуши тоже не было. Ацуши достал телефон и взглянул на время. Половина девятого. Где Дазая носит в такое время? Тут в его голове что-то щёлкнуло. Ацуши ощутимо ударил себя по лбу, спешно заходя в контакты и набирая нужный номер. Стоило сразу сообразить, что наставнику можно позвонить, но такое очевидное действие не сразу пришло к нему в голову. Хорошо, что он всё-таки догадался. Он прислонил телефон к уху и стал прислушиваться. После третьего настойчивого звонка, на том конце телефон всё-таки взяли. Ацуши облегчённо выдохнул. — Привет, Ацуши –кун. — Дазай-сан, где вы? — нетерпеливо спросил Ацуши. Он присел на лестницу, устало опустив голову. — Я в баре, а что такое? — Дазай-сан. У меня нет ключа от Вашего дома, — обречённо выдавил Ацуши. — Упс, — Ацуши ощутил, как его глаз нервно дёрнулся, он в раздражении сжал зубы, пытаясь себя успокоить. Дазай не виноват, это Ацуши должен был обеспокоиться ключом. Он слишком привык, что дома в такое время его ждёт Кёка. К тому же ключ ему особенно не был нужен, он у них был всего один и всегда находился у Кёки. — Прости, совсем забыл отдать тебе запасной ключ. А где ты сейчас Ацуши-кун? — Около Вашей квартиры. — Хорошо, жди там, я скоро буду, — сказал Дазай, тут же сбросив вызов. Ацуши какое-то время смотрел на дисплей телефона. В голове была каша, он чувствовал себя уставшим. Ацуши захлопнул телефон, убрал его и плечом облокотился о стену. Дазай, конечно, сказал, что скоро будет. Вот только скоро — это когда. Ацуши думал о том, что с ним случилось за день. Думал о переезде, о Камадо-сане и о том, что им удалось выяснить. Он думал о том, что Тихиро очень любил свою сестру и пытался её отыскать. Он вспоминал записи, что им удалось найти. Тихиро обладал пытливым умом, у него вышло выйти на след похитителей (или убийц). И он поплатился за это. Ацуши сидел возле своего временного места жительства, внутрь которого он не мог попасть. Его голова была переполнена множеством мыслей. — Ацуши-кун, не хорошо спать на лестнице, — послышался насмешливый голос, кто-то потряс его за плечо и Ацуши нехотя открыл глаза. Кажется, он уснул. Когда только успел? — Хорошо, что вы пришли, Дазай-сан, — Ацуши поднялся, опираясь о стену. Он чувствовал неприятную слабость в руках и ногах. Чувствовал, как голова его кружиться, а перед глазами всё расплывается. Так бывает, когда резко встаёшь. Дазай покровительственно улыбнулся, открыл дверь и без лишних слов пропустил Ацуши вперёд. Ацуши не запомнил, как снимал обувь или шёл до кровати. Он даже не хотел раздеваться, настолько устал, но решив, что в уличной одежде неудобно, нашёл в себе силы переодеться. Организм, уже вкусивший сонную негу требовал вернуться, поскорее закрыть глаза и провалиться в темноту. Стоило Ацуши коснуться подушки, как сознание его отключилось. * Дазай медленно закрыл за собой дверь, снял плащ и обувь. Он прошёл в гостиную и остановился, взглядом зацепившись за открытую дверь. Ноги сами понесли его в когда-то пустую комнату. Он остановился на пороге, облокотившись о дверь, и скользнул взглядом по мирно спавшему сожителю. Свет уличных фонарей освещал комнату. Благодаря нему Дазай видел, как Ацуши прижал к груди ноги, уткнувшись носом в подушку. Его спящее лицо завораживало. Сейчас он ещё больше напоминал ему наивного ребёнка. Дазай прошёл в комнату, припоминая, что в шкафу, на нижней полке, должен лежать запасной плед. И он не ошибся. Плед был не то, чтобы тёплый, но на одну ночь укрыться будет достаточно. Он встряхнул его от пыли, повернулся к кровати и накрыл ученика. Ацуши поёжился, одной рукой зацепился за край пледа и натянул до ушей. Дазай скорее почувствовал, чем осознал, что губы его растянулись в мягкой улыбке, а взгляд потеплел. Он не стал задерживаться, в несколько шагов дошёл до двери и, бросив последний взгляд на подопечного, отвернулся. Он притворил за собой дверь и тихо выдохнул. Для Дазая эта ночь будет длинной.