Pastel

Тони знает, что выпадает из реальности, но ничего не может с собой поделать. Приступы размышлений и «взглядов в прошлое» всегда неожиданные, спонтанные, и контролировать их никак не получается. Казалось бы, самый обычный «ленивый» вечер в его жизни. Таких было множество. Таких будет ещё столько же, если не больше. Однако Тони никак не может сосредоточиться на просмотре фильма или еде. Даже Питер, на которого он украдкой смотрит, кажется прозрачным. Тони смотрит одновременно на парня и сквозь него, и будто в мутной полупрозрачной пелене мелькают кадры из прошлого, подкидываемые памятью. Тони никак не может поверить, что всё происходящее - реальность. Никак не может поверить, что в данную минуту он действительно счастлив. Конечно, он не сомневается в самой реальности как таковой и не думает, что умер и попал в рай, но временами мысли о том, за что ему на голову свалилось такое большое счастье, заполоняют голову и не позволяют отвлечься. В прошлом осталось много трагических событий. Много ссор, недомолвок, криков и упрёков. Это связано с семьёй. Это связано с девушками. Это связано с деловыми партнёрами. Тони помнит частые стычки с отцом. Помнит, как в запале кричал мужчине обидные слова. Помнит, как порой срывался на мать, пытающуюся помирить их. Помнит боль, переполнившую его, довёдшую до отчаяния, алкоголя и депрессии, когда родителей не стало. Тогда казалось, что это конец. Казалось, что в его жизни никогда и ничто больше не принесёт радость или облегчение. Казалось, сама жизнь кончена. А плен? Жаркие пески, режущий глаза свет выжигающего всё вокруг солнца и вкус крови на языке навсегда остались в памяти, первые годы после спасения возвращаясь в ярких реалистичных кошмарах. Дальше - хуже. Пеппер. Красивая, умная, стойкая, решительная и предприимчивая Пеппер, очаровавшая его красотой и острым умом. Потрясающая женщина, в которую он влюбился, и которая отказала ему. Отказала, стоит заметить, в самых грубых выражениях. Тони знает, что сам виноват, ведь свалил на неё всю работу в компании, а сам в какой-то момент ушёл в загул, однако позже стало ясно, что для Вирджинии это был лишь удачный повод. Она не любила так, как любил он. Может, не верила ему. Может, не верила его чувствам. Может, всё дело в её личном охраннике, за которого она выскочила спустя год после их разрыва. Только это ничего не меняло для Тони на тот момент. Он был брошен, одинок и с разбитым сердцем. Опять. Тогда Старк решил, что просто не заслуживает счастья, ведь самые близкие и родные люди так или иначе оставляют его, чтобы он ни делал для того, чтобы удержать их рядом. Он поклялся самому себе, что больше никогда никого не подпустит близко. Подпустил. Мстителей. Стива, чтоб ему икалось, Роджерса, Наташу и остальных. Подпустил, а они воткнули нож в спину. Тони даже не почувствовал ничего особенного, не удивился. В глубине души он знал, что так будет. Он был готов. - Мистер Старк, всё хорошо? - робкое прикосновение к руке. - Тони? Встряхнув головой и проморгавшись, Тони уже более осмысленно смотрит на севшего ровно Питера, смотрящего на него с волнением и привычным теплом. Вот оно, его счастье. Сидит рядом в безразмерном бледно-ежевичном свитере и чёрных шортах. Взъерошенные мягкие каштановые кудри. Светло-карие глаза с зелёными вкраплениями. Чуть порозовевшие из-за всё ещё непривычного «Тони» щёки. Закушенная в волнении губа. Тёплые подрагивающие пальцы поверх его руки. Тони до сих пор не может поверить, что Питер есть у него. Или что он есть у Питера. Тут с какой стороны посмотреть. В прошлом было столько потерь, страха, отчаяния и тоски. В прошлом было столько боли, что мужчине порой казалось, он просто захлебнётся в ней. Беды валились на голову одна за другой, и казалось, что чёрная полоса не закончится никогда. Тони забывался в алкоголе. Тони забывался в компании красивых женщин. Тони творил невесть что, позоря своих спутниц, друзей и Пеппер - в зависимости от временного промежутка своей жизни. Он думал, что всегда будет один. Что никогда больше не полюбит. Что не найдётся человека, который примет его таким, какой он есть. А теперь мужчина сидит в гостиной родной Башни, и это место больше не кажется громоздким и пустым, давящим обилием коридоров и комнат, потому что рядом с ним сидит Питер. Семнадцатилетний мальчишка из Куинса, который готов отдать Тони всего себя, ничего не требуя при этом взамен, но которому Тони хочет подарить весь мир лишь за то, что мальчишка ходит с ним под одним небом. - Всё хорошо, Паучок, - отвечает Тони и переворачивает руку ладонью вверх, переплетая их пальцы. - Точно? - с сомнением уточняет Питер, отметивший рассеянность мужчины, и Тони усмехается. С Питером всегда так. Доверяй, но проверяй - это про мальчишку. Странно, но все эти переспросы не раздражают и не вызывают желание плеваться саркастичными шуточками на тему той же глухоты. Раньше Тони всегда бесило, когда Пеппер включала режим наседки: причитала из-за режима, отчитывала из-за кофе, упрекала в сидении в мастерской сутки напролёт. С Питером всё по-другому. Может, потому что мальчишка чётко понимает, когда можно лезть не в своё дело, а когда нет. При всём своём желании быть рядом и получать как можно больше внимания, Питер считается с его личным пространством и желанием побыть наедине с самим собой, даже если это означает ограничение доступа в мастерскую на несколько дней. В такие моменты Питер просто просит Пятницу напоминать Тони съедать хотя бы один несчастный сэндвич в день и больше не беспокоит, не стоит над душой, не скребётся в закрытые двери, не упрекает, не угрожает и не заваливает бессмысленными сообщениями. Золото, а не человек. Тони так повезло с ним, что до сих пор просто не верится. - Ну... Может, и не точно. Может, мне прямо сейчас не хватает обнимашек, а ты только и делаешь, что смотришь в телевизор, - притворно ворчит Старк и начинает медленно тянуть парня за руку на себя. Питер предсказуемо краснеет щеками и весь напрягается. Такой неловкий и смущённый каждый раз, стоит только разговору зайти об их отношениях и обо всём, что имеет к ним отношение. Тони насмотреться не может. Сколько они знакомы? Сколько ходили вокруг да около? Сколько времени Питеру понадобилось, чтобы подобраться к нему вплотную и поразить в самое сердце? Сидит сейчас рядом весь такой немного сонный и взъерошенный. Кудряшки, свитер пастельного цвета, румянец на щеках - хорошенький. Но Тони знает, что скрывается под маской. И что скрывается под маской, которая скрывается под верхней маской. В первую очередь, Питер тихий покладистый школьник. Во вторую, Человек-Паук, охраняющий покой мирных граждан. А вот в третью, хитрый засранец, умеющий добиться того, чего хочет. Когда Пеппер узнала об их отношениях и закатила скандал, крича о том, что Старк совсем из ума выжил, раз совратил школьника, Тони был искренне оскорблён. Это не он совратил. Это его совратили. И, стоит заметить, Тони очень долго и очень стойко сопротивлялся. Да только толку? Крепость всё равно пала. - Вы выглядели так, будто что-то серьёзно обдумываете. Не хотел мешать, - признаётся Питер, по инициативе мужчины забираясь на его колени. - Такой заботливый Паучок, - мурлычет Тони на ухо мальчишки и оставляет за ним первый поцелуй. Питер тут же обвивает руками его шею и смущённо прячет лицо, утыкаясь лбом в плечо. Такой стеснительный и робкий, немного неловкий, чистый и невинный. Что бы там ни кричала Пеппер, между ними ещё ничего не было. Не то чтобы Тони не хочет и не то чтобы не хочется Питеру. Просто Старк решил дождаться совершеннолетия парня. К тому же, со всем своим богатым опытом мужчина прекрасно понимает, что Питер ещё не готов. Язык его тела просто кричит об этом. Стоит только определённо коснуться, и в глазах парнишки отражается страх и паника, мышцы каменеют, а внутри включается таймер отсроченного действия под названием «бежать и как можно дальше», и это нисколько не связано с банальным страхом перед первым разом и неизвестностью. Первое время Питер из-за этого много волновался и даже пытался просить прощение, но Старк сразу дал понять, что для него это не так уж и важно. И сам себя удивил честностью этого признания, потому что раньше для него всегда на первом месте стояло собственное удовольствие, но с появлением Питера всё кардинально изменилось. - Мистер Старк... Тони... - едва слышно выдыхает Питер и прогибается в пояснице, когда Старк забирается ладонями под подол свободного свитера. Чувствительный. Невероятно чувствительный. Исследовать гибкое податливое отзывчивое тело для Тони намного интереснее, чем просто заниматься сексом, чтобы после раскатиться по разные стороны постели и уснуть или пойти отмываться в душ. Питер так чутко реагирует на каждое прикосновение. Касание ладоней к пояснице - прогибается. Цепочка поцелуев по шее - бессознательно откидывает голову, подставляясь под ласку. Скользнувшие по животу пальцы - дрожь и мурашки по всему телу. Прикосновение к бёдрам - тихий стон и помутневший взгляд. Питер кажется инструментом, и, касаясь его, Тони чувствует себя виртуозным музыкантом, извлекающим из него вздохи, всхлипы и стоны, из которых рождается чувственная симфония, порождающая шквал эмоций внутри. - Такой красивый, карапуз, - шепчет Старк, пробираясь ладонями выше по чужой груди. Цепляясь пальцами за его плечи, Питер негромко выдыхает от удовольствия и немного отстраняется, позволяя задрать на себе ткань свитера и коснуться рёбер и сосков, обласкать их шершавыми подушечками пальцев. Жмурится и кусает губы. Уши покраснели. Грудная клетка ходуном ходит из-за сбитого дыхания. У Тони от картины перед ним дух захватывает. Сжав затвердевший сосок, добившись несдержанного стона, мужчина опускает ладонь над сердцем мальчишки и чувствует переполняющую неясную радость лишь от того факта, что может почувствовать его суматошное сердцебиение. Цепочкой поцелуев проходится по торчащей из слишком широкого ворота свитера ключице. Трётся носом о доверчиво подставленное горло и скользит ладонью на поясницу Питера, прижимая теснее к себе и толкаясь бёдрами. Питер от этого движения тонко скулит на одной ноте, а после порывисто обхватывает его лицо ладонями и целует. Всё ещё немного неловко и смазано, влажно, сталкиваясь зубами. Краснеет сильнее, жмурит глаза, а у Тони от этого поцелуя фейерверк взрывается в груди. Пусть излишне влажные и всё ещё неловко-кусачие, но поцелуи Питера принадлежат только ему одному. Если бы не запрет на тисканье в мастерской, инициатором которого стал его карапуз, ненавидящий отвлекаться от работы, Старк давно бы научил мальчишку правильно целоваться, но нет же. Не даётся, юркий Паучок, и каждый раз сбегает. Но сейчас не сбежит. Тони не отпустит, даже если на Землю явятся очередные всадники апокалипсиса, и его вызовет Фьюри. Руки сами сжимают мальчишку крепче. Целуя мягкие губы, сладкие после перетасканных с гавайской пиццы ананасов, прикусывая и посасывая кончик чужого языка до тех пор, пока Питер не начинает захлёбываться своими стонами, Тони мягко скользит ладонями от его колен, расставленных по бокам от его ног, до бёдер, пробираясь под ткань свободных шорт. Царапает внутреннюю сторону, наслаждаясь горячей тонкой кожей и дрожью, прошившей податливое тело, нажимает костяшками пальцев на мошонку сквозь ткань нижнего белья, а после опрокидывает простонавшего Питера на спину и запускает ладонь под резинку его шорт и трусов, обхватывая член ладонью и обводя влажную головку большим пальцем. У мальчишки от столь откровенной ласки краснеет шея. Краска постепенно стекает на ключицы и плечи, и Тони не может сдержаться, стаскивает свитер с плеча обвившего его шею руками Питера и оставляет на горячей коже несколько меток, которые почти сразу же наливаются ярко-красным, а позже разбавятся фиолетовым, синим, бордовым и зеленоватым. В тон любимых свитеров Питера, в которых мальчишка каждый раз кажется псевдохрупким и слабым, податливым и таким притягательным, что сил нет держать руки при себе. - Тони... - на выдохе зовёт его Питер и притягивает ближе к себе, тычется носом в щёку, трётся губами о скулу и втягивает в поверхностный влажный поцелуй. - Тони... Отзывчивый и невероятно горячий. Кожа мягкая и бархатная. Кудри взмокшие и совсем растрепавшиеся. Тони накрывает льнущего мальчишку своим телом, придавливает весом, терзает сладкие припухшие губы, проглатывая чужие стоны. Внизу живота тянет и горит, скручивает от того, как Питер в забытье возбуждения начинает толкаться в его ладонь бёдрами. Как стонет и скулит в его губы, как лижется щенком в уголок губ, как прикусывает подбородок, пыхтит и сопит от удовольствия, а в глазах пелена и сверкающие в молочной дымке мириады звёзд. Невероятный. Самый лучший. Великолепный. И принадлежит только ему, Тони Старку, отчего в груди сладко тянет и хочется занежить мальчишку до несдержанных криков и полного помутнения рассудка. Тони сделает это однажды. Когда Питер позволит ему приблизиться вплотную, смести последние границы, Старк раскрасит его кремовую кожу отпечатками своих губ и пальцев: жадными прикосновениями, несдержанными укусами. А пока он лишь плотнее сжимает пальцы на влажной от предэякулята головке члена и ускоряет движение ладонью, втягивая Питера в очередной поцелуй и собирая с его губ вырвавшийся громкий стон в тот момент, когда парень кончает, заливая его пальцы и ладонь спермой. - Это... Были не обнимашки, - едва слышно выдыхает Питер спустя несколько тихих минут, наполненных попытками восстановить дыхание. И довольно сыто улыбается, сверкая хитрыми глазёнками, как будто это не он тут только что краснел, смущался и едва не пищал от стыда. Тони на это замечание лишь смеётся и на мгновение сгребает парня в охапку, оставляя на его лбу поцелуй. Наверное, он никогда не перестанет удивляться этой метаморфозе. Конечно, минут через пятнадцать Питера отпустит, и он вновь превратится в стеснительную ромашку, однако сейчас парень нисколько не скрывает своего удовольствия, льнёт ближе и даже не прячет лицо за ладонями, когда Тони перегибается через него, чтобы взять салфетки с кофейного столика и вытереть руки. Это безмерно радует мужчину. Настолько, что радость от того, что Питер не сбегает, как порой делал раньше, а остаётся рядом и всем своим видом напрашивается на настоящие объятия, постепенно гасит огонь возбуждения в Старке, освобождая мужчину от траты времени на нежеланный поход в душ. - Моё сокровище, - довольно мурлычет Тони, устраиваясь поудобнее и вновь крепко прижимая парня к своей груди. - Если бы я только мог словами передать, как ты дорог мне, карапуз. - Не дороже, чем ты мне, - улыбается Питер и легко целует его в губы, тут же утыкаясь лицом в шею. Счастье. Истинное счастье в человеческом обличии, комфортно свернувшееся у него под боком. Тони ни за что не отпустит и не упустит его. До конца их дней Питер лишь его. Или он лишь Питера. Этого хитрого изворотливого Паучка. Тут с какой стороны посмотреть.

|End|