Шоу (Show)

Мне повезло, что меня выпустили отсюда первым – полагаю, дело в профессиональной этике. И теперь я иду вслед за ней, не поднимая глаз; ее сапоги на высоких каблуках ритмично стучат по линолеуму. Когда она ответила на телефонный звонок, ее голос звучал встревоженно. Хотя это было уже после трех часов ночи – должно быть, она спала. На ней надета кожаная куртка и поношенные джинсы, подчеркивающие стройность ее ног, а вокруг шеи в попытке оградиться от ноябрьского холода повязан шелковый шарф. Она до сих пор не проронила ни слова. Под ее молчаливым надзором я забирал свой бумажник и разную мелочь из пластикового пакета, протянутого мне сержантом. Ключей нет. Следуя за ней на парковку, я напрягаю память, пытаясь вспомнить, где они могут быть, но безуспешно. Скорее всего, я их потерял. Первым делом она отпирает дверцу со своей стороны, а затем звук сработавшего центрального замка дает мне знать, что и я могу сесть в машину. Пристегнув ремень, я бездумно гляжу на игру света уличного фонаря на капоте. Она забирается в автомобиль и прежде, чем тронуться с места, включает левый поворотник, даже несмотря на полное отсутствие какого-либо движения в этот час. Я все жду, что она скажет что-нибудь. Что угодно. Облизнув губы, я готовлюсь к этому, хотя и понятия не имею, что же отвечу ей. Однако она продолжает молчать, и в полной тишине мы минуем три светофора и выезжаем на Кольцевую, пропуская пару съездов, по которым я никогда не ездил. Отсутствие вопросов с ее стороны – самое ужасное. Это придает ее молчанию оттенок смирения, и в конце концов я не выдерживаю. - Скалли, я должен объяснить, - выпаливаю я. Я наблюдаю за ее профилем в ожидании реакции: она хмурит брови и поджимает губы. За годы нашей совместной работы я научился читать ее выражения, как свои собственные, и сейчас вижу на лице напарницы разочарование и смирение. Боль. Некоторое время я смотрю на маячащие впереди темно-красные фары едущих перед нами автомобилей и размышляю. Боже, чем только я не готов пожертвовать, лишь бы… Набрав побольше воздуха, я предпринимаю еще одну попытку. - Скалли, пожалуйста. - Четырнадцать, Малдер. Эта девочка, ей было… От унижения у меня перехватывает дыхание. - Клянусь тебе, Скалли, я не знал. Я не знал этого, когда шел туда. Просто увидел вывеску, заплатил за вход… я не знал… Парень у дверей спросил, пришел ли я посмотреть «особое шоу», и я… кажется, я ответил «да». Боже, я жалею, что больше не пьян. Или же, что не выпил больше – тогда я бы просто отделался тем, что проблевался где-нибудь в темной подворотне. Я ощущаю желчь, поднимающуюся в горле, и на секунду меня пугает мысль о том, что я все же испачкаю чистую машину Скалли. Затем приступ тошноты отступает, но я все еще чувствую себя невероятно жалким. К тому моменту, когда в заведение нагрянули копы, я даже не успел снять куртку – просто стоял позади толпы, бездумно глядя на девочку посреди маленькой, заполненной сигаретным дымом комнаты. На ней были стринги и доходившие ей до середины бедра слишком широкие сапоги с острыми носами. Девочка стояла, покачиваясь и слегка отвесив нижнюю губу. Кажется, кто-то покрасил соски ее не слишком большой груди губной помадой или румянами, впрочем, не особо удачно. Живот девочки тоже был измазан чем-то темным. Глядя на нее, я понял, что облажался; до меня дошло, почему вывеска снаружи этой темной, темной дыры гласила не «Горячие женщины», а «Горячие девочки», что оказалось сущей правдой. Черт, мне вовсе не хотелось знать, чем же окончится это «особое шоу». Но оно закончилось как раз сразу после того, как я туда попал, прибытием полиции, размахивающей металлическими наручниками, словно кастаньетами. Скалли останавливает машину напротив моего дома, но не заглушает двигатель. Не рискуя снова взглянуть на нее, я говорю, что потерял ключи. Ее пальцы скользят по связке, но вместо того, чтобы просто снять мой ключ и отдать его мне, она глушит мотор и выбирается из машины. Я снова плетусь за ней, на этот раз к моей квартире. Молча мы поднимаемся на лифте, и я чувствую волны разочарования и гнева, исходящие от нее. Слегка наклонившись, она вставляет ключ в замочную скважину, а я наблюдаю, как яркие пряди ее волос скользят по белоснежной коже шеи. Она делает пару шагов внутрь моей темной квартиры – немного, однако этого достаточно, чтобы ко мне вновь вернулся дар речи. - Скалли? Я, правда, не… - Я запинаюсь. – Спасибо. За то, что приехала внести залог. Спасибо. - Пожалуйста, - отвечает она, и в слабом свете, льющемся из коридора, я замечаю, что ее взгляд направлен куда-то вглубь комнаты. - Скалли? – Я знаю, что мой голос полон отчаяния. Я в отчаянии. Я закрываю за нами дверь, и ее глаза встречаются с моими. Мне стоит немалых усилий не отводить взгляд. - Почему ты пошел… туда? Она заслуживает искреннего ответа. - Я думал, это стрип-клуб. Легальный. Ее пальцы шевельнулись, словно она пыталась ухватить истину. - Я не знала, что ты ходишь по стрип-клубам, - произносит она ничего не выражающим голосом. - Обычно я этого не делаю. Она глубоко вздыхает. - Тогда почему пошел сегодня? - Потому что… - Я на мгновение прикрываю глаза. Она дает мне шанс оправдаться, и я просто обязан воспользоваться им с умом. Подойдя к своему рабочему столу, я включаю лампу, и теперь мы по крайней мере видим друг друга. Я снимаю пальто и жестом прошу ее сделать то же самое. Скалли не следует моему предложению, но она хотя бы не уходит. Сев на краешек дивана, я поднимаю на нее глаза. - Я был в баре «У Кейси» - пошел, просто чтобы выбраться из дома. Выпил немного… кажется, несколько стаканов. Ее волосы слегка взъерошены, словно в спешке она не успела расчесаться. Несмотря на отсутствие сережек в ушах и часов на запястье, она, тем не менее, накрасила губы и загримировала родинку над верхней губой. Хотя, нет, думаю, она сделала это, ожидая зеленого света на одном из перекрестков на пути в участок. - Мне даже не особо хотелось смотреть стриптиз. В ответ на мои слова Скалли вопросительно выгибает бровь. - Это правда. Но все же шансы встретить парочку обнаженных женщин в стрип-клубе довольно велики. Это все, чего я хотел. С темной улицы, окутанной ноябрьским холодом, не доносится ни звука. Лишь одинокие люди проводят такие ночи вдали от дома, ища компанию в неоновом свете и комфорт в дешевых мотелях. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу яркую вывеску того заведения, будто выжженную изнутри моих век. - Ты хотел увидеть обнаженную женщину и поэтому отправился смотреть на стриптизерш, но при этом тебя не интересовал стриптиз? Я тру глаза, пока не начинаю видеть пятна. - Я сидел в баре. Какая-то женщина пыталась привлечь мое внимание, но я игнорировал ее, и в конце концов она ушла. А вокруг меня нормальные люди хорошо проводили время, просто наслаждались своими нормальными жизнями. И я подумал: «Малдер, жалкий ты сукин сын, когда ты в последний раз видел обнаженную женщину вживую?» Теперь я не могу смотреть на нее, а потому разглядываю свой же кофейный столик. - Я начал вспоминать, и оказалось, что это было около пяти лет назад. Пять лет. И в то же время, когда в нас последний раз стреляли? Наверное, четыре или пять дней назад? Вот так. Я ожидаю ее реакции, внимательно разглядывая поверхность стола, однако она продолжает молчать. - Вот и все. Я даже не думал о сексе. Я просто… Прошло пять лет. Вот и все. И мне жаль, что тебе пришлось приехать и забрать меня, Скалли. Мне правда жаль. Разглядывая пятна, оставленные высохшей водой в углу столика по левую руку от себя, я чувствую себя униженным, однако теперь мне дышится легче. Интересно, похоже ли это на те чувства, что испытывает Скалли после исповеди? Она откашливается, желая привлечь мое внимание, и я поднимаю на нее глаза. - Завтра я позвоню детективу Арбело, - произносит Скалли, и в ответ на мое недоумевающее выражение лица поясняет: - Дело об убийстве Каппа, помнишь? Кажется, его зовут Цезарь. Это его участок, так что я попрошу его проследить, чтобы твое имя не проходило по этому делу. Уверена, он окажет нам эту услугу. Я киваю с облегчением. Не из-за того, что смогу выйти сухим из воды, а потому что она сказала «нам», потому что ее голос приобрел те интонации, которые я слышу в нем в то время, как она пытается решить сложную проблему. Она больше не злится на меня. Скалли раздумывает, и я вижу, как ее брови несколько раз сходятся у переносицы. И в следующее мгновение она протягивает руку к застежке своей кожаной куртки. Не сводя с меня серьезных глаз, Скалли расстегивает молнию, снимает верхнюю одежду и кладет ее на спинку кресла. Моим глазам открывается надетая на ней простая черная кофта с пуговицами. Ослабив узелок на своем бело-голубом шарфике, Скалли стягивает его, и легкая ткань медленно опускается на пол. Мой взгляд теперь прикован к молочно-белой коже ее шеи. Скалли расстегивает верхнюю пуговку, затем следующую. Глядя в ее такие голубые глаза, я пытаюсь осознать, что вижу перед собой. И не могу. Она спокойно смотрит на меня и продолжает неторопливо расстегивать пуговицу за пуговицей до тех пор, пока полы кофты не повисают свободно по ее бокам, и моему взгляду не открывается бантик в центре ее кружевного бюстгальтера. Бантик темно-коричневый, а кремового окраса чашечки обрамлены тонкими кружевами шоколадного цвета. Все вместе это напоминает мне изысканную сладость. Скалли касается застежки джинсов и расстегивает их. Она начинает стягивать штаны, но вдруг останавливается и краснеет. Поколебавшись мгновение, она неловко скидывает сапоги и носки, продолжая другой рукой придерживать джинсы, а затем снова замирает, глядя на пол. - Пожалуйста, - мягко прошу я, и она заканчивает начатое. Ее трусики подходят к бюстгальтеру – тонкие, атласные, кремового цвета с коричневыми кружевами и маленькими бантиками по бокам, а сквозь полупрозрачную ткань я вижу ее светлую кожу. Подняв джинсы, Скалли складывает их пополам и кладет на стол. Свет настольной лампы скользит по изгибам ее тела, словно покрывая их поцелуями. Скалли заглядывает в мое лицо, и увиденное заставляет ее снять кофту и расстегнуть застежку бюстгальтера на спине. Положив и то, и другое поверх джинсов, она просовывает большие пальцы под тонкую ткань на своих бедрах. И в следующее мгновение моя невероятно изящная напарница стоит передо мною обнаженной. Пять лет прошло, и, кажется, теперь я начинаю вспоминать, что послужило причиной столь долгого воздержания: никто не может сравниться с ней. Скалли закусывает губу, и я понимаю, что она нервничает. - Хочешь, я повернусь кругом? Я отрицательно качаю головой, упиваясь зрелищем, представшим моим глазам. Скалли перестает покусывать губу и наблюдает за тем, как я смотрю на нее. - Малдер? Я поднимаю взгляд на ее прекрасное лицо. - Ты не спросил, как долго это было для меня. Как долго это было для… ох. Ох. - Шесть лет. Она великолепна, блистательна, но я не могу оторвать глаз от ее лица. Она улыбается, и эта таинственная озорная улыбка заставляет меня вспыхнуть внутри. - Твоя очередь, Малдер.