Превращение агнца

      Уиллу кажется, что его лёгкие наполнены стекловатой.       Мерзкие, колючие волны шумно ударяются о берег, отталкиваются от острых скал, смывая кровь со свежих ран Грэма. Он приоткрывает глаза и видит размытый блеклый шар вместо Луны, затем — его. Чёрная фигура с опасно раскинувшимися оленьими рогами кровоточит, но находит в себе силы наклониться. Зверь вдыхает в легкие Уилла воздух и возвращает к жизни.       Грэм кашляет, дрожит и проваливается в темноту.       Он успевает почувствовать, как кто-то поднимает его на руки и, хромая, уносит прочь от смертоносного места. Раненный Ганнибал обходит скалистую местность, собственная боль кажется ему милостью Божьей и напоминанием о том, что тот ещё жив.       Они живы.       Лектер падает на колени на мокрый, грязный песок, отрывает от рубашки несколько лоскутов ткани и делает перевязку Уиллу и себе, чтобы выиграть немного времени. Он понимает, что у него нет права потерять сознание, ровно как и вызвать скорую. Он верит, что если Бог не убил их сейчас, значит, не убьёт и завтра.       Значит, таков его замысел.       Ганнибал поднимается из последних сил в гору, тяжело дыша и держа своего агнца на руках. Земля сырая и скользкая, дорога кажется бесконечной, начинающийся дождь ухудшает обзор, а ветер продувает до костей через насквозь промокшую и вмиг потяжелевшую одежду.       Лектер чувствует, как от тяжести горят мышцы и отнимаются руки, но упрямо идёт. Уилл должен жить. Грэм — его наследие. Ганнибал чувствует биение сердца Грэма как собственное, и тепло его раненого тела даёт надежду на то, что они ещё могут успеть.       Ганнибал, преодолев подъём, всё же позволяет себе остановиться на несколько секунд, чтобы поправить жгуты и дать рукам отдохнуть.       — Ганнибал!       Лектер не сразу понимает, что это — завывание ветра или к ним действительно, на ходу сбросив с плеча винтовку, бежит Чийо. Он впервые рад её появлению и, помахав рукой, обессиленный падает на землю рядом с Уиллом, погружаясь во тьму.

***

      Сознание возвращается болезненно и постепенно. Сначала — видение большого красного дракона. И вот они с Ганнибалом нападают на зверя, вырывая из того куски мяса. Уилл ещё никогда не чувствовал себя таким живым и сильным, даже несмотря на ранение. Они ещё никогда не были настолько единым целым.       Это их превращение. Они изменяют друг друга.       Уилл Грэм обнаруживает себя в незнакомой спальне и, видя сидящего рядом Лектера, понимает, что впервые в жизни он по-настоящему дома. Первые несколько мгновений всё произошедшее кажется дурным сном и очередным нездоровым видением.       — Ганнибал?       — Если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется*, — изрёк Ганнибал, помогая Уиллу сесть.       — Ты снова приготовил мне суп? — слабо улыбнувшись, спрашивает он, наблюдая за манипуляциями Лектера. У него дежа вю.       — Да.       Грэм медленно приоткрывает рот и принимает пищу с рук своего спасителя, а Ганнибал, словно читая мысли, отвечает:       — Благодари Чийо. Это она нас нашла и оказала должную медицинскую помощь, — Лектер протягивает Уиллу очередную ложку ароматного супа.       — Должную она, а первую ты.       Грэм наблюдает. Ганнибал смотрит как-то... Иначе. В его взгляде читаются забота и искренняя радость тому, что Уилл жив.       — Где мы? — интересуется Грэм.       — Я обещал показать тебе Флоренцию, — улыбается Ганнибал и Уилл отвечает ему тем же.       — Если хочешь что-то спрятать — положи это на видное место.       — Масонская догма как нельзя кстати подходит к сложившейся ситуации, — Ганнибал ставит на прикроватную тумбу посуду и на пробу, невзначай кладет ладонь на запястье Грэма. Уилл опускает взгляд на руку психиатра, затем медленно и мягко обхватывает в ответ.       — Нет повода волноваться, — глаза Ганнибала блестят, а тонкие губы слегка кривятся в лёгкой ухмылке. — Твой пульс учащён. Как самочувствие, кстати?       Уилл, усмехаясь, отводит взгляд и поправляет одеяло.       — Пациент скорее жив, чем мёртв. Сколько я пролежал?       — Два дня. Не беспокойся, я омыл тебя и кормил жидкой пищей внутривенно.       Грэм только сейчас замечает, что на нём другая чистая одежда, а в голове встаёт картина, как Ганнибал раздевает бессознательного Уилла, промывает его раны и бережно кладёт в постель.       И если раньше подобные мысли казались чем-то запретным, то сейчас... Это не кажется омерзительным.       — Отдыхай, Уилл. Я вернусь через пару часов и принесу ужин. А завтра нас с тобой ожидает особенная трапеза.       Каннибал встаёт и, поправляя безупречный пиджак, медленно и почти бесшумно уходит из спальни, загадочно улыбаясь.