Превращение агнца

      Когда Уилл Грэм снова открывает глаза, за окном уже сгущаются сумерки. Он слышит далёкий гул утончённой Флоренции, но не может понять, где именно в городе они находятся.       Сейчас, несмотря на то, что Грэм находится в обществе самого опасного серийного убийцы двадцать первого века (коим Лектера охотно обозначает пресса), он чувствует себя спокойно и защищёно. То, что произошло между ними там, на вершине, было намного интимней секса. И Уилл уверен, что Ганнибал считает точно так же.       Это был судный день и они, поняв, что не могут больше отрицать чудовищную тягу друг к другу и нездоровую одержимость, были готовы уйти вместе, отдавшись холодным водам Чесапикского залива.       Но у Бога на счёт них другой замысел.       Уилл медленно встаёт, чувствуя, как неприятно затекло тело. Он разминает шею, полностью выпивает стакан воды с лимоном, оставленный Ганнибалом и замечает, что на дверце шкафа на вешалке висит новая одежда. Брюки и рубашка должны идеально сесть на фигуру Грэма, он в этом не сомневается. Уилл ласково проводит пальцами по ткани и выуживает из кармана виднеющийся конверт из богемской бумаги, на котором каллиграфическим почерком выведено:

«Ничто не разделяет людей, как вкус, и не объединяет как аппетит. Сегодня в 19:00»

       — Уилл? Рад, что ты очнулся вовремя, — одетый в элегантный костюм Ганнибал подает блюда на сервированный на две персоны вытянутый дубовый стол. Как всегда — приглушенный свет и разливающаяся мелодия классики где-то на фоне.       Как в старые добрые времена.        — Пахнет приятно. Кто сегодня? — без тени сарказма спокойно интересуется Уилл, усаживаясь вдоль стола рядом с Лектером.        — Оленина под ягодным соусом, — как всегда сдержанно улыбается Ганнибал, разливая вино. — Если ты думаешь, что я ем человеческое мясо ежедневно, то ты ошибаешься, Уилл. Наша безопасность и твоё самочувствие куда важнее охоты. Так не думаешь?       Уилл молча смотрит на Ганнибала, зеркалит его улыбку в ответ. Последний раз, когда они с Лектером пили вино, все закончилось неравным боем. В сознании вспыхнула картинка медленно падающей бутылки вина, простреленной пулей и кровь. Кровь, много крови....       Грэм отгоняет воспоминания и принимается за трапезу.        — Что ты видел, Уилл? — интересуется психиатр.        — Тот вечер, когда мы встретились с большим красным драконом. Вино, кажется, было такое же.        — Не совсем, урожай другого года, — любезно уточняет Ганнибал: — И что ты вспомнил ещё?        — Тогда ты лежал подстреленный на полу. Я мог резко отреагировать и достать пистолет, пристрелить ублюдка, но я смотрел, — Уилл виновато вздыхает, смотря в невидимую точку.        — Ты смотрел, потому что тебе нравилось смотреть на то, как я истекаю кровью, — спокойно поправил Лектер. — Я тебя понимаю. Но тем не менее, мы живы.       Уилл не торопясь поедал нежного ягнёнка:       — Моя жена...        — Все думают, что мы мертвы, Уилл. И во имя нашей же безопасности, эту легенду не стоит нарушать, — Ганнибал говорит негромко, но очень уверенно.       — Для Молли мне лучше навсегда остаться призраком. Если она узнает, что я на самом деле, это сильней разобьёт её сердце, — Грэм запивает блюдо вином, задумчиво рассуждая вслух.       — Именно, — соглашается Ганнибал, подливая Уиллу напиток. — Она была твоим островком личной гавани, ширмой, делающей из тебя среднестатистического непримечательного семьянина. Твоё стремление и попытки жить как все меня умиляли и забавляли.       Грэм понимает, о чём каннибал говорит.       — От себя не убежишь. А каждый раз, убегая, я находил тебя.       — Поэтому я тогда и сдался ФБР, Уилл. Чтобы ты больше не бегал, — Ганнибал довольно улыбается, нанизывая мясо на вилку.       — Очень вкусно. Всегда хотел сказать, что у тебя дар касательно приготовления блюд, я всегда этому поражался. Не важно, из чего они. Я ничего не знаю о высокой кухне, но это великолепно, — Грэм смотрит Ганнибалу в глаза. На стекле бокала Лектера играют огоньки пламени от костра, отражаются в его взгляде.       Психиатр благодарно кивает в ответ, встаёт из-за стола, подходит к Уиллу и подливает ещё вина.       — Осторожно. Оно выдержанное, ещё недостаточно подышало, чтобы быть испитым столь быстро. Это чревато тем, что ко второй бутылке ты уже не сможешь без помощи стоять на ногах, — Ганнибал кладёт ладонь на спину Грэма в успокаивающем жесте.       — Тогда тебе придётся меня тащить, — слегка улыбается Уилл, поворачивает голову назад и тут же сталкивается губами с губами Лектера, наклонившегося к нему. Грэм замирает, закрывает глаза и медленно размыкает губы.       Вино действует.       Уилл медленно встаёт из-за стола, почти не отрывая губ. Он делает робкий шаг назад, упирается в столешницу и снова отдаётся порыву напирающему Лектеру. Ганнибал, мягко обнимая Грэма за шею, углубляет поцелуй и довольно вздыхает, когда чувствует, как Уилл запускает пальцы в пряди его волос.       Они целуются долго, изучая друг друга.       — Как давно я этого хотел, — тихо говорит Ганнибал на ухо Уиллу, оглаживая его бока и руки.       Опьянённый и возбуждённый, тот развязал галстук на шее психиатра, обнажил шею и прильнул к ней поцелуями. Лектер блаженно прикрывает глаза. Он даже не против, если Уилл его сейчас убьёт. Они оба не против сейчас умереть.       Ганнибал медленно отстраняется и мягким движением тянет Уилла за собой в их спальню. Он облокачивает Грэма, нависает сверху и заглядывает в бесстыжие, затуманенные похотью глаза. Их поцелуи — длинные и долгие становятся все более яростными и жадными. Каннибал скользит кончиком языка по впадинам на шее Уилла, трогает, раздевает его. Любуется им.       — Только не останавливайся, — тихо просит завороженный Уилл.       — И не подумаю.       Грэм водит пальцами по изгибам чужого крепкого тела и по шрамам. В какой-то момент ему вновь чудится олень с иссиня-чёрной матовой кожей. И Уилл ловит себя на улетучивающемся осознании того, что не понимает, чьё лицо видит в тёмной фигуре — своё, Ганнибала или их обоих?       Происходящее между ними безмолвно и само собой разумеющееся. Лектер, словно зная, как нравится Уиллу, касается исключительно определенным образом. Он запоминает изгибы Грэма, запечатывая в памяти каждую минуту.       Даже при всей своей проницательности Ганнибал не уверен в том, что Грэм не перережет на утро ему глотку. Но умереть от рук Уилла порой кажется каннибалу усладой и лучшей участью. Только вот Бог не просто так вдохнул в них жизнь.       Чувствовать на себе вес тела Ганнибала не в драке... странно, но оттого не менее приятно. Уилл ощущает слегка затвердевшие подушечки пальцев Лектера от игры на струнном инструменте, отмечает тонкий аромат его парфюма, а когда ладонь каннибала плотно обхватывает член Грэма — тот от неожиданности резко вдыхает.       Ганнибал тихо, с издевкой смеется:       — Не стоит меня так бояться, Уилл. Не в эту секунду.       Бархатный смех вызывает у Грэма ответную улыбку. То ли так действует вино, то ли Уилл поддается внезапно возникающему порыву, но он целует Лектера горячо, настойчиво и пылко.       Ганнибал реагирует, словно хищник, впившийся в глотку бесконечно ускользающей лани после долгих часов изнурительной охоты. Он вдавливает Грэма в постель своим собственным телом, настойчиво оглаживает его ладонями, предусмотрительно не задевая шрамы и видит в темнеющем взгляде Уилла застывшую дымку похоти, от которой у того совсем уезжает рассудок.       — Ты мой, — изрекает Ганнибал.       Ты мой, — акцентирует Уилл и охотно поддается ласке. Он чувствует себя на удивление скованным и стеснительным перед Лектером. У Грэма никогда не было опыта гомосексуальной связи. До сегодняшнего дня.       — Я хочу, чтобы ты меня впустил, — каннибал извлекает из-под подушки презерватив и смазку, и Уилл понимает, что Лектер все подготовил заранее.       — В глазах всё плывёт, — одними губами шепчет бывший агент ФБР, — ты что-то подмешал мне?       — Я же говорил дать вину подышать, — Лектер с хищной улыбкой впивается в шею Грэма и через несколько секунд любуется синеющим на бледной шее засосом. Уилл не успевает опомниться, как губы и язык Ганнибала касаются члена. Грэм откидывает голову назад и сладко жмурится — почему-то ощущения рядом с Лектером совсем иные.       Словно ты действительно живой.       Прикосновения Лектера влажные и быстрые, и Уилл шутит на тему того, что всегда был уверен в бисексуальности доктора, но говорит это и смеется только в своей голове.       Когда Ганнибал отрывается, возбуждённый Грэм делает безуспешную попытку поменяться местами и оказывается ещё сильнее прижатым к кровати.       Лектер не спрашивает разрешения. Он разрабатывает Уилла сам, а тот порой смущённо отводит взгляд.       — Не надо стесняться собственного удовольствия, — издевается Ганнибал.       Он входит мягко, с тяжёлым вздохом, позволяя Грэму привыкнуть. Двигается постепенно, толкаясь внутрь с каждой минутой всё увереннее и настойчивее. Грэм вздыхает, цепляется за плечи Ганнибала и смотрит в глаза. Нарочно, нагло, словно показывая всю свою никчёмную независимость. Лектер ухмыляется, входит вдруг резко, быстро и по-животному настойчиво, не щадя.       — Не сдерживайся, Уилл.       В самый чувствительный изгиб шеи Грэма впиваются зубы каннибала — с той самой силой на грани удовольствия и локальной боли, что агнец протяжно стонет и отдаётся полностью и без остатка.       Ганнибал хочет видеть, как Уилл впервые под ним кончит и, заламывая тому руки над головой, впивается любопытствующим взглядом. То наслаждение, что сейчас испытывает Лектер, невозможно передать словами. Но Уилл считает, что позволяя Ганнибалу верить в собственную победу, он выигрывает сам.       — Ты... — Грэм не договаривает и со стоном кончает, резко впиваясь в плечи каннибала.

***

      Дверь в парадную захлопывается и по тротуару вдоль дома идёт безупречно одетая женщина. Платье-футляр кремового цвета, чемодан на длинной ручке, шляпка с вуалью, прикрывающая половину лица — она всегда была гордой, утончённой и даже старела красиво.       К назначенному месту подъехало такси. Женщина жестом приказала не открывать багажник — у неё для этого мало времени. Быстро сев на заднее сидение, она приказала:       — В аэропорт. И побыстрее, будьте любезны.       — Здравствуйте, Беделия, — здоровается водитель.       По голосу дю Морье мгновенно узнает своего самого опасного пациента. Звук щелчка автомобильных замков становится для неё приговором.       — Здравствуйте, Ганнибал.