Кровью умытое солнце

Справляться с характером главы Ордена всегда было непросто — он был в самом деле невыносимым человеком. А самым сложным было угадать, в каком настрое он теперь и чего стоит от него ожидать, ведь его настроение менялось столь часто, что он был по-настоящему опасно непредсказуем, а от расположения до ненависти порой не проходило и мгновения. Вэнь Жохань и сам признавал, что это неправильно, но контролировать себя и свои эмоции не умел, отчего страдал сам и страдали все вокруг. Особенно Вэнь Чжулю, чаще всего бывавший рядом. О том, что глава Ордена — настоящая катастрофа, он знал, пожалуй, лучше всех остальных, потому что сталкивался с неуёмным нравом любимого господина чаще всех. Со временем он привык: научился понимать настроение Вэнь Жоханя, даже если тот не выражал ни агрессии, ни милости, научился справляться с резкими переменами и успокаивать. Не раз уже Вэнь Чжулю встречался напрямую с непредсказуемой яростью, когда глава Ордена вдруг хватал за горло и утверждал, что убьёт, если узнает о предательстве, когда он говорил достаточно жестокие слова, которые задевали, когда вдруг прогонял или уходил сам, не объясняя причин, когда вёл себя, как безумец. Когда срывался вдруг в самые неподходящие моменты — после тяжёлого дня или просто оттого, что что-то пошло не так, как ему хотелось. Это было вовсе не слабостью, а скорее последствием избытка чувств, которые не удавалось удерживать в себе. Вэнь Чжулю привык. Привык и не осуждал, не обижался, когда это снова случалось. Приходил в себя глава Ордена всегда долго и мучительно. И Сжигающий Ядра старался быть с ним всегда в таких случаях, чтобы он не наделал глупостей. Справляться с подобными состояниями Вэнь Жоханю было трудно — но при том никто посторонний не знал, что в самом деле стоит за общеизвестными резкими переменами настроения. Он не позволял себе поддаваться неконтролируемому потоку эмоций, если рядом был кто-нибудь, кому он не доверял. Потому зачастую только Вэнь Чжулю становился свидетелем того и вынужден был помогать ему приходить в себя — не смог бы бросить. И — удивительно — сам оставался спокоен, что бы ни случалось между ними. С Вэнь Жоханем было очень тяжело, но это ни в коем случае не было поводом для того, чтобы прекратить эти отношения. Вэнь Чжулю был терпелив. Он мог выдержать что угодно, только бы любимому главе было хорошо. Его часто обвиняли в том, что он скуп на эмоции и совершенно не умеет чувствовать, как все живые люди. Но правдой это никогда не было. Вэнь Чжулю не был лишён способности испытывать какие-либо чувства — он просто не показывал их, всегда сохраняя хладнокровное спокойствие. Ни радости, ни печали, ни разочарования, ни презрения — никакого чувства не выражало его лицо, даже если они переполняли его. Сжигающий Ядра идеально держал их под контролем, не позволяя им вырываться за пределы собственной души. Улыбаться, казалось, он разучился вовсе за время своей службы Ордену Цишань Вэнь — не оттого, что жизнь его была безрадостной, хоть отчасти это и было правдой. В его жизни было слишком мало поводов для радости; до тех пор, пока у него не появился Вэнь Жохань, которого он беспредельно обожал и чьё существование было смыслом его существования. Быть искренним хотя бы рядом с главой Ордена научиться было непросто. Вэнь Чжулю было трудно открываться даже ему. Вэнь Жохань хотел знать его настоящего с его истинными чувствами и желаниями, но натыкался неизменно на тщательно возведённую защиту, пресекающую любое их проявление. Со временем он привык и сумел доверять ему чуть больше, убеждая в искренности своих намерений, но своей манере держаться отстранённо и холодно не изменил. Даже рядом с главой Ордена он сохранял привычное самообладание, не давая чувствам брать верх. Вэнь Жохань часто обижался на него за то, что он недостаточно живо реагирует, как ему хотелось бы — и при всём желании Сжигающий Ядра не мог ему угодить. Он был слишком спокоен для подобного — полной противоположностью вспыльчивому главе Ордена. И всё равно любил его всегда. Когда Вэнь Жохань обессиленно склонял голову ему на плечо, когда с воодушевлением говорил о своих идеях, когда безудержно смеялся, когда с презрением вспоминал о ком-то, кто вызывал у него чувство ненависти, когда беззаботно рассказывал о своём прошлом или когда позволял себе пожаловаться на что-либо, что его беспокоит — Вэнь Чжулю продолжал любить его. Его терпение было столь велико, что как бы ни вёл себя с ним глава Ордена — был ли он слишком навязчив или слишком холоден — выдержать он мог всё. В первую очередь ради Вэнь Жоханя и их отношений, которыми он очень дорожил. Вэнь Чжулю не знал, как поведёт себя глава Ордена, если он решит покончить с этой связью, и проверять не хотелось, зная его нрав, даже если стоило бы. Он боялся не того, что попрощается с жизнью за подобное, а скорее того, что может сделать больно Вэнь Жоханю. И тогда он станет в самом деле непредсказуемым, и неизвестно, что может натворить. Вэнь Чжулю часто опасался того, что он может наделать глупостей в неконтролируемом состоянии: ему казалось, что подобные склонности у главы Ордена есть. И в самом деле очень боялся за него, потому не бросал его даже тогда, когда рядом с ним было невыносимо. До тех пор, пока он не успокаивался. Сжигающий Ядра не мог позволить ему навредить ни самому себе, ни кому-то постороннему. Ему было невыносимо жаль Вэнь Жоханя, когда это случалось снова, но он оставался спокойным. Хоть кто-то должен был держать себя в руках, чтобы быть в состоянии поддержать другого. Замечая его выдержку, глава Ордена часто быстрее приходил в себя, возвращая себе рассудок после резко нахлынувшего срыва. В очередной раз его привёл в ярость, казалось, пустяк. Слуга, подававший ему завтрак, не нарочно задержался дольше положенного. Вэнь Жохань и без того был в плохом настроении, а это только ещё больше взбесило его, потому он не удержался. Круто развернувшись вдруг, он легко перевернул уже накрытый стол, отчего всё с громким звоном и грохотом оказалось на полу, и прогнал его прочь. Слуга поспешил убраться как можно скорее, боясь, что ему достанется. Дрожа от страха, он наткнулся в коридоре на растерянного Вэнь Чжулю, который явно не понимал, что там происходит. Поняв по испуганному виду слуги то, что глава Ордена снова не в духе, он отпустил его и поспешил к нему, решив отложить поручение Вэнь Чао на потом. Знал, что придётся выслушать множество грубых нелестных слов за задержку, но состояние Вэнь Жоханя было важнее. Он застал его в неконтролируемой ярости, которая утихла лишь немного, когда он зашёл. Вэнь Чжулю спокойно оценил ситуацию, глядя на безобразие, которое учинил глава Ордена, и на него самого, едва сдерживающего себя. Вэнь Жохань ожидал, что он оставит его наедине со своими чувствами, начнёт отчитывать или просто разочаруется в нём. Однако Сжигающий Ядра не сделал ничего из того, что было бы ожидаемо в этой ситуации. И злость почему-то вдруг отступила, оставив за собой неизбывную пустоту. Подойдя к нему, глава Ордена с виноватым видом уткнулся ему в плечо, приобняв его. И к своему удивлению почувствовал ответные объятия — тёплые, ласковые. Вэнь Чжулю гладил его по спине, помогая успокоиться. Он совсем не осуждал. Состояние Вэнь Жоханя очень заботило его, ведь он понимал, что тому может быть просто ужасно плохо — он всегда скрывал это за вспышками ярости. Даже несмотря на то, что он не умел себя контролировать — Вэнь Чжулю всё равно любил его и был рядом, если это было необходимо. Главу Ордена изрядно удивляла способность Вэнь Чжулю с одним и тем же выражением лица выслушивать любые его прихоти, иногда — весьма грубые слова, жестокие истории, да и просто терпеть его тогда, когда он был совершенно невыносим. И всё же, на него Сжигающий Ядра смотрел совсем не так, как на прочий окружающий его мир и людей вокруг. В его взгляде при всей внешней бесстрастности было неизменно обожание. Лишь иногда он улыбался — неловко, казалось, совсем неумело. И каждую такую его улыбку Вэнь Жохань любил и помнил. Любил, когда Вэнь Чжулю улыбался, открываясь ему хоть немного. Любил его.