Кровью умытое солнце

Снег растаял впервые в этом году, обнажая чёрную землю под собою. Слегка потеплело, спал мороз, и лёд весь обратился водой, что питала уже напитанную-утомлённую кровью почву. Холодный влажный ветер скрипел ветвями, забирался за воротник, обдавая шею, трепал волосы, отчего они в конце концов становились мокрыми. Весна ещё на наступила, но уже чувствовался её запах, уже близилась она с каждым днём всё больше, пусть даже и подмерзали холодные капли поутру и покрывались ледяными иглами деревья и камни. Закончив все дела в Ланьлине, Вэнь Жохань собирался возвращаться обратно в Цишань. Он ужасно соскучился по Вэнь Чжулю и очень хотел увидеть его. Он не знал, что ждёт его дома — прошло слишком много времени, и многое, должно быть, изменилось. Глава Ордена надеялся увидеть его в намного лучшем состоянии, чем когда они прощались. Он искренне желал, чтобы подчинённому стало лучше. У него было немного времени до следующей ступени исполнения его плана, и это время он желал провести вместе с любимым человеком. После падения Ордена Ланьлин Цзинь и казни правящей семьи остальной мир содрогнулся. Это событие ужаснуло всех, кто знал о том. И пошатнуло уверенность глав оставшихся трёх Орденов в шансе победить. Противостоять силам Цишань Вэнь становилось труднее. Напасть они могли внезапно, а лишившись единственного преданного человека в тылу у врага, те, кто возглавлял кампанию Низвержения Солнца, словно лишились глаз и рук. После казни Мэн Яо Вэнь Жохань старательно проверил всех, кто окружал его, уничтожив каждого, кто вызывал у него хоть каплю сомнений, избавляясь от уязвимостей. Стало немного волнительно, когда на горизонте замаячили горы Цишань. И радостно — оттого, что он был почти дома, и тревожно — ведь с Вэнь Чжулю они так давно не виделись, что эта встреча была желанной, но пугала больше всего на свете. Туман сгущался в долинах. Снег в Цишань бывал редко, зимой бывало только холодно, но без сильных морозов. В тот день, когда стоя на мече глава Ордена возвращался домой, с высоты небес глядя на город под ногами, было достаточно свежо. Город горел тысячами огней — таких знакомых, таких ярких в этот пасмурный вечер. А впереди возвышался Знойный Дворец в своём мрачном величии. Дом. Дом, которого он не видел так давно, пребывая слишком далеко и постоянно рискуя. Его окутывала лёгкая сумеречная дымка, и что-то трепетное просыпалось в душе. Вэнь Жохань никогда не чувствовал такой отчаянной радости, возвращаясь в резиденцию. Его встречала Вэнь Цин со стражей. Приветствовала почтительным поклоном, не сводя с него горящих глаз. На площади у дворца полыхали все жаровни ярким пламенем. Его встречали торжественно — как победителя, с огнём и грохотом огромных праздничных барабанов. Вэнь Цин кратко доложила ему об обстановке в Безночном Городе — она возглавляла Орден в его отсутствие, и с обязанностями справлялась очень хорошо. Всё было спокойно. Но волновало его далеко не это. Вэнь Цин понимала, что он хочет знать о состоянии Вэнь Чжулю, потому не стала затягивать торжество. Они с главой Ордена быстро скрылись в глубине коридоров дворца. Вэнь Жохань спешил в сторону своей спальни, чувствуя, как нарастает тревога. Вэнь Цин едва поспевала за ним. Они не говорили, она лишь кратко отчиталась, что подчинённому лучше, и больше ничего не стала говорить. Ненадолго замер он у двери, не решаясь войти. Вэнь Цин бесстрастно раскрыла её перед ним и отошла, пропуская вперёд. Это привлекло внимание Вэнь Чжулю, который сидел на постели, опираясь на подушки, и тот обернулся. Встретившись с ним взглядом, Вэнь Жохань, казалось, забыл обо всём постороннем. Он увидел в его тёмных глазах искреннюю радость. Не удержавшись больше, с порога он бросился к подчинённому. Присел рядом, не переставая смотреть на него и отмечать любые изменения. Вэнь Цин закрыла дверь, оставив их наедине. — Как ты?.. — первым делом растерянно спросил глава Ордена. И взял Вэнь Чжулю за руку, с трепетным удовольствием ощущая его тепло. Тот сжал его ладонь в ответ. — Я скучал. Подчинённый сам потянулся к нему, умоляя обнять его. Вэнь Жохань нерешительно прижал его к себе, боясь навредить или причинить боль. Так давно он не обнимал его, что теперь эти объятия были самым счастливым событием в его жизни. Вдоволь насладившись ими, глава Ордена отстранился и поцеловал его в лоб. А после — в щеку, на которой красовался ужасный свежий шрам. И прижал вновь его голову к своей груди. Он казался ужасно хрупким. До пояса он был укрыт одеялом, а на нём была только рубашка, которая была распахнута и открывала вид на покрытые шрамами грудь и живот; а ещё — на то, как в тонкую бледную кожу впиваются изнутри сильно выступающие рёбра. Это было пугающее зрелище. Было мучительно жаль его. Вэнь Чжулю трудно — это несложно было заметить. Он держался из последних сил, которые восстанавливались слишком медленно, и был сильно истощён. Подчинённый попытался устроиться удобнее, уже чувствуя серьёзные неудобства из-за позы; морщась от боли, он подвинулся слегка на бок, не выпуская Вэнь Жоханя из объятий. Тот, разумеется, всё видел. — Болит? — спросил он, и когда Вэнь Чжулю растерянно кивнул, поправил ему подушку, чтобы уложить его. — Лучше прилечь. Не надо переутомляться. Тебе ещё рано так надолго вставать, — придерживая его под поясницу, глава Ордена помог ему лечь и устроиться так, чтобы не тревожить ещё не до конца зажившие раны. Спустя даже столько времени они всё ещё ужасно болели, и по-прежнему он нуждался в постоянном присмотре. Он мог уже немного менять позу, ведь некогда сломанные рёбра уже не доставляли неудобств, но любое неверное движение могло вызвать боль, подавить которую не получалось никакими снадобьями. Его страдания не прекращались. До полного восстановления было ещё далеко. — Мне намного лучше, — уверил Вэнь Чжулю своего господина и расслабленно прикрыл глаза. — Лучше, чем раньше. — Я рад, — Вэнь Жохань наклонился и поцеловал его в уголок губ. Он счастлив был снова чувствовать его рядом. И счастлив был оттого, что с его любимым человеком всё было в порядке. Вэнь Чжулю всё ещё был ужасно бледным, с жуткими тёмными кругами около глаз, с чётко очерченными скулами из-за общего состояния. Но явно ощущал себя лучше. Это радовало. — А я рад, что вы снова со мной. Так будет легче. Глава Ордена поцеловал его снова и погладил по щеке. Тот даже слабо улыбнулся. Потянулся обнять его — хоть руки дрожали и едва слушались его, и обхватил за шею, зарывшись пальцами в ещё влажные волосы. Вэнь Жохань обнял в ответ, насколько это было возможно — это было неудобно. Понимая это, Вэнь Чжулю попытался устроиться удобнее, но сдался, когда ощутил снова зарождающуюся где-то внутри боль. Не смог вытерпеть и сорвался в стон, откинув голову назад. Это очень встревожило главу Ордена. — Не надо, лежи смирно, — он гладил подчинённого по голове в попытке успокоить, пока тот кусал губы, пытаясь перетерпеть эту новую вспышку боли. — Потерпи немного. Сейчас пройдёт. Взявшись за его непривычно тонкое запястье, он поделился с ним духовными силами, отчего боль отступила быстрее. Придя в себя, Вэнь Чжулю лишь смог сказать: — Я жалок. Замолчал и отвернулся, силясь сдержать чувства. Эти мысли давно уже не покидали его. Он не считал себя достойным главы Ордена, достойным продолжать жить. Вэнь Чжулю считал себя обузой для него. И ощущал себя мерзко, когда вспоминал случившееся. — Не смей так говорить, — весьма строго приказал ему Вэнь Жохань и взял за руку, надеясь, что ему хотя бы от этого станет легче. Он мог его понять. Знал о его состоянии, и ему причиняли боль такие слова. Потому что для него Вэнь Чжулю несмотря ни на что был лучшим. Несмотря на страшные унизительные события и его травмы. Но как его в том убедить он не знал. — Что бы ни случилось и на сколько бы времени это ни затянулось — я буду с тобой, потому что я люблю тебя. Прекрати это самобичевание. — Не надо, — подчинённый не смотрел на него, боясь сорваться. И вырвал руку из его хватки, не желая прикасаться к нему. Он для Вэнь Жоханя был ничем, особенно после пережитого. Слишком прочно такие мысли засели в его сознание и стали частью его. И в основном поэтому он вёл себя так, как никогда прежде. И говорил такие вещи, какие глава Ордена никогда не ожидал и не хотел бы от него слышать. — Не вас имели лезвием меча и не вас держали как псину в какой-то дыре!.. Он не видел того, как помрачнел Вэнь Жохань из-за его слов, и как сильно его это задевало. Ему это было неприятно; когда он лишь на мгновение представил себе это — особенно. Но он пытался справиться со своей вспыльчивостью и сдержаться, чтобы попробовать поговорить с ним спокойно. Глава Ордена не хотел ссориться с ним в первый же день встречи по пустяку. — Вэнь Чжулю, прекрати это, — холодно ответил он на эту попытку агрессии. — Замолчи. Просто замолчи. В его голосе была заметная угроза. Но подчинённый в отчаянии не понимал, насколько он неправ и насколько жестоки его слова. Где-то в глубинах сознания оставалось ощущение того, что он должен остановиться прямо сейчас, но ему было так плохо, что он этого больше не понимал. Потому отсутствовал и страх. Как прежде это бывало с его господином, Вэнь Чжулю не в состоянии был контролировать себя. — Вряд ли вы сможете меня понять, не испытав того же. — Довольно! — не выдержав всё-таки, Вэнь Жохань всё же поднялся и стремительно покинул собственные покои, чтобы только не видеть и не слышать его. И ушёл, ничего не объяснив растерянной Вэнь Цин. Он был в ярости, и очень нуждался в том, чтобы сорвать злость на ком-нибудь; но слишком боялся сорваться на Вэнь Чжулю и навредить ему, потому что не простил бы себе, если бы с ним что-нибудь случилось. Едва только он не в себе выскочил и ушёл прочь — Вэнь Цин поняла, что между ними случилось что-то не очень приятное. Оставила Вэнь Жоханя остыть и всё обдумать, а сама направилась к Вэнь Чжулю. Тот лежал, свернувшись на постели, и даже не пытался скрывать своё состояние. Ей стало жаль его, пусть даже она и не знала, что случилось. Осторожно коснувшись его плеча, Вэнь Цин спросила: — Что произошло? — ответа не последовало, что не могло не волновать. — Он тебя обидел? Расскажи. Вэнь Чжулю ещё нескоро ответил. Совсем тихо и в таком отчаянии, от которого даже ей стало не по себе. Ему явно плохо было настолько, что он почти не смыслил, что происходит. — Я его обидел. Господин больше не захочет меня видеть… — Успокойся, — ответила она на то, не давая ему ещё сильнее впадать в это состояние. — Вам обоим надо подумать об этом и поговорить спокойно — позже. Не волнуйся так. Он не сможет тебя вот так внезапно бросить даже если его что-то в твоём поведении очень задело. Он тебя так любит, что тебе единственному во всём мире простит что угодно. Слышать ничего Вэнь Чжулю не хотел. И видеть кого-либо тоже. Вэнь Цин скоро оставила его, велев отдыхать и почти силой заставив принять снадобье, что должно было помочь ему немного прийти в себя. Легче не стало. Много бесконечных часов он провёл в мучительных размышлениях, и ни одна мысль не дарила ему покоя. Больше всего он боялся потерять единственного человека в этом мире, которому был нужен. Сжигающий Ядра не боялся смерти — давно уже, с тех пор, как провёл столько времени у грани. Главным его страхом было остаться одному после всего, что уже случилось в его жизни. Глава Ордена был всем его миром и целью его существования. И если бы это солнце отвернулось от него, Вэнь Чжулю перестал бы жить в то же мгновение. Эта ссора только ещё больше убедила его в том, что для него счастливый исход невозможен. Он был бы счастлив только с Вэнь Жоханем, который теперь обижался на него и которому он больше не был нужен. Вэнь Чжулю презирал себя. За свои слова, брошенные случайно и ненамеренно, которые, тем не менее, сильно задели его господина. Он чувствовал себя отвратительно. Отвратительно настолько, что не хотелось жить. Лежа неподвижно на постели, Вэнь Чжулю не переставал смотреть в одну точку. В сторону забытой нерасторопным слугой красивой тарелки для фруктов с оставшимся в ней ножом. В пятую стражу он сдался. С трудом приподнялся и потянулся к той самой тарелке. Достать до неё было непросто в его положении. Нижнюю часть тела сразу охватила боль, но своего он добился, уронив на пол тарелку, отчего она с грохотом разбилась. А Вэнь Чжулю обессиленно упал на постель, терпя приступ боли. Маленький нож для фруктов остался у него в руках, но пошевелиться сил не хватало. На шум в комнату заглянул стражник, который охранял вход в спальню. Подошёл к нему и, заметив осколки на полу, удивлённо взглянул на Вэнь Чжулю. Тот отвернулся, сцепив зубы и надеясь, что никто ничего не заподозрит. Но заклинатель оказался догадливым и понял, что сама собой тарелка для фруктов упасть не могла. И лишь потом заметил нож у него в руках. Усилием воли Вэнь Чжулю крепко перехватил его лезвием, не желая отдавать свой единственный шанс к избавлению от страданий, и оно впилось в кожу. Боль позволяла чувствовать себя всё ещё живым; позволяла понимать, что он вообще всё ещё способен чувствовать. Стражник сперва растерялся, но он осознавал, что ему грозит, если с Вэнь Чжулю что-нибудь случится. Потому, сжав его запястье до синяков, несмотря на сопротивление стражник с трудом разжал его пальцы и отобрал у него потенциальное орудие самоубийства. И вышел, оставив его снова одного. Совсем скоро к нему коршуном ворвалась сонная злая Вэнь Цин, которую явно подняли с постели — она была в ночном платье и клановых одеждах, наспех накинутых поверх. И взялась бранить его, не ограничивая себя в выражениях. Яростно зажгла свечи и присела рядом, осматривая пострадавшую руку. Вэнь Чжулю не хотел ничего объяснять. Ему было досадно, что ничего не получилось, а все грубые фразы до смерти перепуганной целительницы, которой доложили о попытке лишить себя жизни, никак не действовали на него. Внутри была какая-то неприятная жуткая пустота. И никаких более чувств. Перевязав ему ладонь, пересечённую глубокой раной, Вэнь Цин раздражённо сказала только, прежде чем уйти: — Утром я доложу дяде. Мне надоело вести с тобой беседы на эту тему и наставлять тебя. Ведёшь себя как ребёнок — не иначе. Это были хлёсткие и жёсткие слова, но Вэнь Цин были права. Это немного отрезвило и рассеяло туман, которым полнились мысли. Вэнь Чжулю понимал, что разговор с господином будет непростым. Но ему всё же удалось уснуть — в основном благодаря отвару, который Вэнь Цин заставила выпить почти силой. А с рассветом он почти сразу же проснулся, когда дверь с грохотом распахнулась, и в спальню ворвался Вэнь Жохань. Страшно несобранный; разъярённый, растерянный и взволнованный одновременно. Сразу бросился к нему и вцепился в его плечи до боли; и встряхнул как следует. Но сумел вовремя остановиться, по его выражению поняв, что потревожил этим его раны и причинил ему сильную боль. Глава Ордена почти сразу же отпустил его и опустошённо сам опустился на пол на колени рядом. — Вэнь Чжулю, скажи мне. Что я делаю не так?..