Кровью умытое солнце

Глава Ордена часто советовался с ним. Они вместе с Вэнь Чжулю думали над каждым шагом в этой войне, считая вероятности успеха при каждом из них. Внимательно, вдумчиво. Больше нельзя было допускать ошибки. Слишком многое было поставлено на кон. Несмотря на серию побед, радоваться ещё было слишком рано. Вэнь Цин часто присоединялась к ним, и они решали все вопросы совместно. Иногда долго спорили, пока не находили единственно верное решение — опытом Вэнь Жоханя и Вэнь Чжулю и умом Вэнь Цин, которая неожиданно проявила себя действительно достойно. Как оказалось, хороша она была не только в лекарском деле, и её таланты пришлись очень кстати. К середине зимы первым пал Орден Ланьлин Цзинь. Осада Ланьлина была долгой и трудной для обеих сторон. Всё же, силы Цишань Вэнь в какой-то мере уступали. Но Вэнь Жохань почти на всех этапах своих планов участвовал в битвах лично. Он постоянно метался между передовой и Знойным Дворцом — бросать Вэнь Чжулю одного надолго он не мог. Было слишком тяжело, это отнимало много сил, но иначе он не мог и не хотел. Знал, что подчинённый переживает за него, когда долго не видит его. И что он по-прежнему страдает от сильной боли. Зима была холодной и суровой. Намного более трудной, чем все предыдущие зимы. Жаловаться никто не смел. Каждая сторона трудилась для своего блага. И каждый новый день был сложнее предыдущего. Осада началась с того, что было прервано сообщение Ордена Ланьлин Цзинь с остальными силами Аннигиляции Солнца, перекрыты все пути связи, из-за чего они лишились поддержки и остались одни против сил Вэнь Жоханя. Второй частью плана стало наступление. Глава Ордена знал обо всех слабых местах чужой обороны, потому захватить огромные территории, которые прежде принадлежали Ланьлин Цзинь, вышло быстро. Но и Цзинь Гуаншань сдаваться так просто не желал. Несколько раз он встречался с главой Цишань Вэнь и просил перемирия. Готов был на любые его условия, чтобы только сохранить себе жизнь и власть. Но Вэнь Жоханю всё это было не нужно. Ему нужна была лишь победа. И смерть того, кто посмел пойти против него. Самый ожесточённый период осады пришёлся на сильные морозы. Без сообщения с внешним миром Орден Ланьлин Цзинь очень скоро позабытом о сытом золотом существовании: склады пустели на глазах, и что делать дальше, когда не останется ни чистой воды, ни съестных припасов, никто не знал. Этого Вэнь Жохань и добивался. Отчаяния врага, лишённого средств к существованию. Глава Ордена вынужден был надолго остаться в лагере. Его подчинённые давно перестали узнавать в нём прежнего Вэнь Жоханя. Он был почти наравне со всеми, лишил себя всего только для того, чтобы достичь желаемого. В лютый мороз грелся у костра, кутаясь в подбитые мехом одежды, и мучительно хотел оказаться в тёплой постели рядом с Вэнь Чжулю, который был от него настолько далеко, что мечтать об этом было почти больно. Высоко над землёй ветер бушевал такой, что пытаться добраться до Цишань было бы самоубийством. И Вэнь Жохань решил, что останется здесь, почти у врат Ланьлина, до последнего. Как бы ни была сильна его тоска по любимому человеку, с которым они вынуждены были расстаться так надолго. Когда они прощались — Вэнь Чжулю долго не хотел отпускать его, разрывать объятий, понимая, что они увидятся нескоро. И что глава Ордена слишком серьёзно рискует собой. Сведения о ситуации за стенами Ланьлина Вэнь Жохань получал каждый день — у него были надёжные осведомители. И ситуация была совершенно незавидная. Адептам Ланьлин Цзинь пришлось отказаться от прежней жизни. Каждое мгновение им угрожали силы Цишань Вэнь, стоящие у их врат, а внутри стремительно подкрадывались голод, холод и болезни. Цзинь Гуаншань по-прежнему не соглашался сдать Башню Кои мирно. Не согласился даже на обмен — подчинение Вэнь Жоханю на жизни членов его семьи. Тот держал всех своих врагов в страхе и напряжении. Приказ атаковать мог прозвучать в любой момент. И пока он ограничивался мелкими стычками — было время на то, чтобы принять окончательное решение. Орден Ланьлин Цзинь выбрал смерть. Первая месть — за предательство. Осада завершилась внезапно. Одновременной атакой со всех сторон. Едва улёгшаяся затяжная метель поднималась снова от взмахов мечей, а до того чистый искрящийся белизной снег окрашивался кровью. Глава Цишань Вэнь довольно ступал по багровым пятнам, с презрением переступая через трупы врагов. Он был победителем. Остатки сил Ордена Цзинь пытались сопротивляться, но их хватило только до утра следующего дня. Всю ночь полыхал теперь не сверкающий золотом Ланьлин, пока Вэнь Жохань завершал задуманное. Азарт снова захватывал его, а победа, столь крупная и важная — воодушевляла как никогда. Особенно — когда он добрался до главы Ланьлин Цзинь и ощутил его страх. Подлый лис, готовый виться у ног любого, кто предложит ему выгодные условия, умолял о пощаде и предлагал главе Вэнь всё, что только имел. Но едва ли Вэнь Жоханя интересовало что-либо из того, что он и без того мог взять сам. Сперва он повесил на золочёных вратах с пионом членов его семьи. Госпожу Цзинь, которая и перед лицом смерти оставалась гордой и смелой и с ненавистью глядела что на захватчиков, что на собственного супруга; Цзинь Цзысюаня, который и без того был на грани смерти от полученных в этом долгом бою ран — он проявил неслыханное для Ордена Цзинь благородство и отчаянную отвагу. И Мэн Яо, который сопровождал главу Цишань Вэнь в этом походе как доверенное лицо. Он был растерян, когда под руки схватили его, и когда петля затянулась у его горла; просил пощады и уверял, что ещё будет полезен, но Вэнь Жохань более не нуждался в этом человеке. Последним стал Цзинь Гуаншань. Продрогший до костей, до того он стоял на коленях на снегу, удерживаемый заклинателями личной стражи Вэнь Жоханя. А потом его подняли на ноги, и прочная верёвка оказалась и у него на шее. Глава Цишань Вэнь видел в его глазах страх. Этот жалкий человек точно не заслуживал жить. Готовый предавать и своих, и чужих, ища для себя самое тёплое место, он вызывал отвращение. — Предательство карается смертью. Издевательская жестокая ухмылка Вэнь Жоханя стала последним, что он видел. Тот любовался телами правящей семьи Цзинь на фоне их горящей резиденции, пока его подчинённые метались из стороны в сторону, исполняя множество его указаний. Это был первый шаг к победе. От которого оставшиеся три великих Ордена содрогнулись. Их воля к сопротивлению ослабевала. А Вэнь Жохань ликовал. Самое вкусное — сладкую месть за страдания Вэнь Чжулю — он решил оставить напоследок. Следующим будет Орден Цинхэ Не. Вторая месть. За гибель старшего сына. Самая сложная ступень мести. Вэнь Жохань предвкушал сражение с Не Минцзюэ — ему казалось забавной и очень привлекательной возможность испытать его выдающиеся силы в настоящем бою. *** Со временем становилось лучше. Но не легче — душевно. Почти всё время Вэнь Чжулю был один. За ним приглядывала Вэнь Цин или её брат, а глава Ордена сам руководил подавлением сопротивления сил четырёх великих Орденов. Они не виделись много долгих недель. Пока не опустилась окончательно зима, Вэнь Жохань иногда возвращался к нему на пару дней, а после снова надолго исчезал. Он винил себя и терзал, но ничего поделать не мог — он должен был вернуться однажды с победой. Вэнь Чжулю понимал. И поддерживал его во всём. Отбросив свои взгляды на жизнь свою и чужую, он перестал осуждать его деяния и спокойно относился к каким угодно жестокостям. Ему это стало безразлично. Единственной ценностью его жизни была жизнь господина, которого он обожал так сильно, что ради него готов был переступить через прежнего себя. Для него важно было лишь то, что ценил Вэнь Жохань. Он жил для него одного. Ради него продолжал существовать тогда, когда хотелось, чтобы жизнь закончилась. В конце концов, для него же глава Ордена старался и жертвовал привычным комфортом, неделями пропадая далеко от Знойного Дворца и претерпевая многие лишения. Старался для его счастья. Для их общего счастья. Он писал ему несколько раз. Делился своими мыслями насчёт собственных успехов, рассуждал о погоде и местности, о том, что ему приходится переживать. И много-много писал о любви. Ни разу не повторяясь и не путаясь в фразах. Так красиво, что у Вэнь Чжулю дыхание перехватывало всякий раз, когда он читал эти письма. Он сам так не умел. Эти письма были для него дороже всего, пока любимого человека не было рядом. Сжигающий Ядра пытался слагать послания для Вэнь Жоханя. Но что бы ни приходило ему в голову — всё казалось слишком глупым и наивным. Сам писать он не мог — некогда сильно пострадавшая рука по-прежнему болела и почти не подчинялась его воле. Писал за него всегда Вэнь Нин. Смущаясь и пряча пылающее лицо, когда то, что диктовал ему Вэнь Чжулю, было слишком личным, но был ужасно рад тому, что может помочь — в том он видел искупление своей вины. А Вэнь Чжулю всё казалось, что такое простое письмо, написанное к тому же не им самим, должно обидеть главу Ордена. Но он не догадывался, как ему греет душу каждое его письмо. Вэнь Жохань мучительно хотел бы увидеть его снова. А держал в руках лишь клочок бумаги с аккуратными строками, выведенными рукой племянника — об этом он знал. Вэнь Чжулю говорил о том, что ему уже намного лучше, и от этого становилось радостно. Говорил, что уже не чувствует такой сильной боли и способен иногда даже слегка менять позу. Говорил о том, как сильно скучает. Глава Ордена скучал тоже — так, что это было невыносимо. И невыносимо стыдно было за то, что он не может быть рядом, может поддержать только безжизненным текстом, содержащим лишь малую долю всего его необъятного чувства. Вэнь Чжулю ради него мог отдать жизнь. Он же ради него — подчинял неугодных и приносил победу за победой. С каждым днём он всё сильнее желал добраться до его обидчиков и убить собственными руками. У Вэнь Жоханя давно был план. Он следовал ему, и у него получалось. Всё именно так, как он желал. Не хватало только тепла Вэнь Чжулю холодными зимними вечерами в палатке у костра, что не позволял в полной мере согреться. Ему невыносимым было думать, что любимый человек страдает от ужасной боли где-то так далеко совсем один. Глава Ордена боялся, что ему станет хуже в тот момент, когда его не будет рядом. Но ещё больше — что подчинённый может сделать что-нибудь с собой. О его состоянии он знал со слов Вэнь Цин — её выводы были неутешительны. Ему больно было не только физически. Оттого Вэнь Жохань ещё больше испытывал вину — за то, что бросил одного тогда, когда ему так сильно нужна его поддержка. Вэнь Чжулю не смел говорить об этом в его присутствии, но глава Ордена и без того догадывался, что он считает себя недостойным дальнейшего счастья рядом с ним. Что ему кажется неприемлемым быть обузой, что он не может перестать думать о пережитом унижении. О том Вэнь Жохань и писал ему, не догадываясь, что подчинённый, оставаясь один, не сдерживает слёз, перечитывая снова и снова каждую строку, и не может перестать думать о том, насколько он отвратителен вопреки всем словам любимого господина. Писал, что любит его и будет с ним, что бы ни случилось. Что дорожит им и не пережил бы, если бы потерял ещё и его после того, как с таким трудом вытащил из ада. Что будет заботиться о нём столько, сколько потребуется. Это было приятно и радостно. Но слова эти больно ранили его сердце, когда он осознавал, что без его заботы он не справится. Вэнь Чжулю был слишком слаб, и прекрасно понимал, что полностью никогда не восстановится, так и останется бесполезным звеном. Этими мыслями поделиться было не с кем. Едва ли кто-либо понял бы его. Оставаться с этими мыслями становилось всё труднее. Он продолжал жить ради главы Ордена, но… … жить на самом деле не хотелось.