Кровью умытое солнце

В Знойном Дворце давно забыли о покое. Вэнь Жоханю всегда казалось, что после того, как Чао-эр вырос и перестал доставлять ему так много хлопот, он наконец-то сможет избавиться от постоянной головной боли и расслабиться. И, впрочем, так и было; это был почти десяток лет сладостного покоя и отдыха. Но потом случилось кое-что совсем неожиданное и невероятное. Конечно, два сильных заклинателя могли иметь ребёнка при должном везении. Но это было редкостью. Настолько, что Вэнь Жоханю даже в голову не могло прийти, что это произойдёт. Для подобного зачатия уровень духовных сил обоих заклинателей должен быть слишком высок, чтобы это могло получиться у кого попало. Глава Ордена даже не думал об этом, полагая, что это всего лишь странная легенда, вымысел, чушь, ведь все известные ему случаи больше напоминали глупые сказки. И в целом, его в их с Вэнь Чжулю отношениях всё устраивало, да и он был завален делами настолько, что у него не было причин задумываться о чём-то подобном. У него уже были двое взрослых сыновей, и, пожалуй, ему было достаточно. Но вот теперь… У них была Вэнь Мин. Истинная госпожа Знойного Дворца и сущий кошмар своих несчастных родителей, которым она доставляла очень много хлопот своим поведением и нравом. Характером она определённо была вся в главу Ордена, а упрямством — в Вэнь Чжулю. Пожалуй, их черты, собранные воедино… были первозданным хаосом, воплощённым в одном-единственном ребёнке. Даже Вэнь Чао не давал своим родителям столько поводов для беспокойства, как Мин-эр. А Вэнь Чао очень ревновал. Вероятно, он опасался, что с появлением ещё одного ребёнка он будет получать ещё меньше внимания от Вэнь Жоханя, и ему определённо не нравились подобные перспективы. Он слишком дорожил теми крупицами его благосклонности, которыми тот иногда одаривал его, чтобы делиться с кем-то ещё. Именно потому он был в таких напряжённых отношениях с Вэнь Сюем, в котором тоже видел соперника. Но Вэнь Сюй никогда не воспринимал младшего брата так же, потому и сестру принял спокойно. Конечно, для них обоих это было не менее неожиданно, чем для самих счастливых родителей, они оба сперва отказывались верить в то, что так бывает, но потом пришлось смириться. В особенности, когда Мин-эр, собственно, появилась на свет. Вэнь Чао не сумел принять этого, для него это событие не стало радостным; и даже на празднике, устроенном Цишань Вэнь в честь рождения дочери, он был мрачнее тучи и срывался на любом, кто пытался с ним заговорить; не то чтобы кто-то всерьёз обращал внимание на эти глупые выходки, только Вэнь Жохань отчитал его позднее, сказав ему, что он уже не в том возрасте, чтобы вести себя подобным образом. Вэнь Сюй, напротив, казалось, был счастлив оттого, что у него появилась сестра; по крайней мере, он единственный поддерживал отца в этом решении и искренне беспокоился обо всей этой ситуации; он был рад стать братом для Мин-эр, и ему на самом деле хотелось быть для неё лучшим старшим братом. Но счастливее всех казалась Вэнь Цин, хоть она и не торопилась открыто это признать: у неё наконец-то были не только братья, с которыми так много хлопот. Она одной из первых узнала о том, что дядя и его спутник на тропе совершенствования решились на такой шаг, как целительница; впрочем, не то чтобы они решились. Они долгое время даже не догадывались о том, что подобное возможно, и, более того, уже произошло. Это показалось ужасно абсурдным, когда Вэнь Жохань внезапно услышал из уст глубокоуважаемого главного дворцового лекаря о том, что у него будет ребёнок. Как страшный сон, как слишком затянувшаяся дурацкая шутка. Выражение лица Вэнь Чжулю, в принципе, олицетворяло всё то, что почувствовал в этот момент глава Ордена. Они оба были… озадачены? Удивлены? Ошеломлены? Вэнь Жохань мог предположить что угодно, кроме того, что всё окажется так. Тогда ему пришлось поверить во все глупые легенды, ощутив их действительность на себе. Не то чтобы он был против, или не был рад. Он не был против, просто это оказалось слишком внезапным для него. А Вэнь Чжулю, казалось, был счастлив оттого, что его желание иметь семью, в которой он был бы дорог и важен, похоже, осуществится. Когда они с главой Ордена начали эти отношения, Вэнь Жохань стал единственным его близким человеком, тем, кого он мог бы назвать своей семьёй, а теперь… Каким бы абсурдом это ни было, теперь у них в самом деле была дочь. Они оба души не чаяли в Мин-эр, особенно Вэнь Чжулю, за которым пятилетняя молодая госпожа всюду таскалась по пятам, и на чьих плечах перемещаться по дворцу ей нравилось всё-таки куда больше; не то чтобы у него был выбор, и он мог ей отказать. Вэнь Жохань разрешал ей что угодно. Правда, иногда под скептичным осуждающим взглядом Вэнь Чжулю всё-таки сдавался и со вздохом запрещал, но такое случалось только тогда, когда тот вообще узнавал об этом; у него с Мин-эр было слишком много маленьких тайн от Сжигающего Ядра. И если тот о них узнавал… Всё, что он мог сделать — сдержанно отчитать главу Ордена, что, мол, он слишком её балует, но обыкновенно Вэнь Жоханю удавалось обернуть все его аргументы против него же всего одной фразой — «А ты слишком строг с ней». Вэнь Чжулю, вспоминая собственное не самое счастливое детство, всегда хотел всё-таки дать своим детям что-нибудь лучшее, потому просто не мог устоять перед напором двух пар ехидных рубиновых глаз. «Я научу её всегда добиваться своего», — с победоносной улыбкой говорил Вэнь Жохань, с молчаливого (безысходного) молчания Вэнь Чжулю разрешая Мин-эр очередную шалость. Она была сущим ночным кошмаром своих нянек и служанок, которые должны были присматривать за ней. Мин-эр всегда находила способ улизнуть от них, и пряталась в самых невероятных местах, так, как этого не умели в своё время Вэнь Сюй и Вэнь Чао. Поначалу это доставляло очень много беспокойства и всем тем, кто опасался лишиться головы за подобный недосмотр, и своим несчастным родителям, но потом они все смирились с тем, что с характером непослушной девчонки невозможно совладать. Усугубляло эту ситуацию то, что дорогой Сюй-гэ начал потворствовать ей в подобных выходках, словно ему было пять, а не двадцать два; впрочем, хоть она и дурачилась вместе с ним, она хотя бы была в безопасности под его присмотром, потому на всё остальное можно было со скрипом закрыть глаза. Тем не менее, она имела прекрасные задатки заклинательницы; что вообще-то и не удивительно, с такими-то родителями. Вэнь Жохань был несказанно счастлив этому факту, и уже мечтательно видел в Мир-эр первую и главную гордость Цишань Вэнь, самую прекрасную и знаменитую молодую госпожу; впрочем, она и так была для него и для Вэнь Чжулю именно такой. Конечно, объяснить её появление всему остальному миру было… сложно. Вэнь Жохань знал, что многие осудят и его союз с Вэнь Чжулю, и появление этого ребёнка, и даже пообещал подчинённому заключить брак, чтобы избежать хотя бы доли пересудов, но реакция внезапно оказалась куда более мирной, чем он ожидал, потому он всё же успокоился. Для остального мира заклинателей это было лишь ещё одним удивительным подтверждением реальности той самой древней легенды; а ещё подтверждением силы Вэнь Жоханя, а значит и Цишань Вэнь в целом, что было, пожалуй, важнее всего. Осуждение показывать мало кто решался, а если и решался, то не слишком уверенно и активно. Мин-эр тоже очень любила своих родителей; возможно, Вэнь Жоханя чуть сильнее, и то только потому, что он практически ничего ей не запрещал. А ещё старших братьев и сестру, особенно Вэнь Сюя, который нередко становился соучастником её выходок. Вэнь Жохань намекал ему, что ему давно пора создать собственную семью, хоть и не давил на него напрямую, а этот балбес предпочитал дурачиться за компанию со своей обожаемой Мин-мэй. Вэнь Чао относился к ней весьма прохладно и временами смотрел на союз своих старшего брата и младшей сестры свысока, словно считал себя выше всего этого, но он не выказывал, впрочем, и не чувствовал к ней чёткой ненависти. Вэнь Нина Мин-эр любила не меньше, но к своему же сожалению видела не так часто, как хотелось бы. Вэнь Цин бывала в Безночном Городе гораздо чаще, но она была почти такой же скучной и строгой как Вэнь Чжулю, хоть и такой же заботливой и ответственной. Однажды, когда её родители были на совете кланов, Мин-эр гостила у неё и Вэнь Нина, и Вэнь Цин пыталась приобщить её к своему делу, к которому она никакого интереса в итоге так и не проявила. Вэнь Цин оставалось только мрачно вздыхать и мысленно бранить дядю, в которого удалась нравом эта маленькая вредина, когда Мин-эр сбегала к Вэнь Нину, который показал ей свои навыки стрельбы из лука и даже дал попробовать однажды; к этому она проявляла куда больше интереса и даже просила научить её. Вэнь Нин только смущённо попросил подождать ещё несколько лет, и тогда он непременно научит. Чего ещё, впрочем, можно было ожидать от дочери Вэнь Жоханя?.. Смирения и послушания?.. С тех пор, как она начала понимать ту обстановку, в которой живёт, Мин-эр внезапно открыла для себя то, насколько же ей повезло в жизни. Выше её статусом были только глава Ордена и старшие братья, а все остальные, начиная с самого последнего слуги и заканчивая советниками и старейшинами клана, были в том числе и в её подчинении. Она могла получить что угодно, чего только пожелает, она была свободна в выборе жизненного пути (что правда пока для неё не было так уж важно), а ещё она была в абсолютной безопасности, пока оба её родителя могли защитить её. К тому же, они оба дали бы ей что угодно, чтобы только сделать её счастливой, ведь и Вэнь Жохань, и Вэнь Чжулю любили её не просто как самую младшую из детей главы Ордена и единственного общего ребёнка, не только как воплощение прежде казавшейся невероятной легенды, но больше как подтверждение их крепкой связи, а для Вэнь Чжулю она была вторым самым близким человеком после Вэнь Жоханя, потому она была для него особенно дорога. Пожалуй, Мин-эр — самая удачливая молодая госпожа своего поколения. Пока она была совсем маленькой, её воспитанием занимались наставницы и няньки; глава Ордена и Вэнь Чжулю не настолько хорошо смыслили в воспитании детей, чтобы доверять это дело им — особенно Вэнь Жоханю, который уже облажался в этом дважды. Тем не менее, они оба проводили с ней так много времени, как могли. У неё были лучшие учителя, её окружали самые преданные и надёжные из слуг, и даже если бы кто-то осмелился попытаться навредить ей, ему пришлось бы иметь дело с её родителями, которые оба имели славу не самых доброжелательных и милосердных людей. Когда-нибудь Вэнь Мин непременно станет очень важной фигурой на отцовской шахматной доске, и Вэнь Жохань настойчиво дал понять это, когда однажды приветствовал глав других кланов на совете с ней на руках; Мин-эр тогда сидела у него на коленях до тех пор, пока он не поднялся с места и не ушёл, и он посвящал её как мог во все свои дела, и непоседливая Мин-эр удивительно терпеливо выдержала до конца, ведя себя сдержанно и спокойно, демонстрируя не меньшую гордость, чем сам Вэнь Жохань. Её вид и то, как бессовестно глава Вэнь показывал всем результат своего бесстыдства, очень мозолил глаза всем тем, кто испытывал очевидно неприязненные чувства по поводу того, как Мин-эр появилась на свет и какая связь тому предшествовала. Впрочем, любой обращённый на неё злобный презрительный взгляд пресекался полным колкого холода и угрозы взглядом Вэнь Чжулю, брошенным на кого угодно, кто осмеливался на это. Он в любом случае готов был защищать своих близких, и его, как и Вэнь Жоханя, мало интересовало, кто и что думает об этом. Если бы поддержание ещё одной жизни в не предназначенном для того теле не требовало столь огромных затрат духовных сил, что даже Вэнь Жохань чувствовал себя неважно, он узнал бы о том, что у них с Вэнь Чжулю будет ребёнок, гораздо позже, и для них обоих это, скорее всего, было бы куда более шокирующе. Его настораживало то, что он достаточно долгое время ощущал слабость и усталость, а его силы уходили вникуда и восстанавливались с трудом, но он списывал это на большую занятость и не придавал тому особого значения. В отличие от Вэнь Чжулю, который видел его состояние и беспокоился за него, настаивая на том, что просто подождать облегчения — однозначно не лучший вариант. Глава Ордена отмахивался от него и игнорировал все его настойчивые уговоры до тех пор, пока однажды сам не разбудил его ночью из-за того, что самочувствие стало совсем отвратительным. Тогда они оба были очень взволнованы этим, ведь Вэнь Жохань даже не помнил, когда в последний раз ему было так плохо; обыкновенно даже болезнь он переживал куда легче, потому его немало встревожило то, что произошло. Главный лекарь, которого тоже подняли среди ночи, долго старательно пытался понять, что с ним не так, отметая так настойчиво просящийся вывод, пока ему наконец не пришлось всё-таки признать именно его. Вэнь Жохань очень долго протестовал этому и отказывался верить, пока в конце концов не смирился с тем, что это действительно так. Он был больше растерян, чем расстроен; а Вэнь Чжулю, когда убедился, что это правда, выглядел очень счастливым. И как только они остались одни, они сошлись во мнении, что они оба желают оставить этого ребёнка. Продолжать поддерживать эту жизнь становилось всё труднее с течением времени. Это требовало даже больше сил, чем располагал Вэнь Жохань, потому большую часть времени он чувствовал себя совсем плохо. Вэнь Чжулю поддерживал его и делился с ним своими духовными силами настолько, насколько мог, что немного облегчало его состояние; ему пришлось делать это даже после появления на свет Мин-эр, до тех пор, пока глава Ордена не смог восстановить свои и почувствовать себя лучше. Но это испытание не остановило их и не заставило пожалеть о принятом решении. В конце концов, они оба любили Вэнь Мин и оба были рады тому, что они стали теми избранными. Когда Вэнь Чжулю с сонной Мин-эр на руках заглядывал поздно вечером к Вэнь Жоханю и заставал его по-прежнему за делами, а не в постели, тот не мог продолжать препираться и отказываться от отдыха, как он это делал всегда, когда Сжигающий Ядра раньше пытался заставить его лечь не после полуночи. Он не мог противостоять настойчивости их обоих, одинаково упрямых и одинаково любимых, и ему приходилось откладывать всё, что осталось, на завтра и вместе с ними возвращаться в спальню. Мин-эр обычно спала с ними, во сне обнимая кого-нибудь из них; чаще — Вэнь Жоханя. Им оставалось только смириться с этим и позволить ей это, они оба давно забыли о покое и уединении; хотя, это была не самая страшная жертва, на которую они пошли ради неё. Иногда они не дожидались главу Ордена и засыпали вдвоём, и Вэнь Жохань, застав их в таком виде, осторожно устраивался рядом и ещё долго смотрел на них, спокойно и мирно спящих, и ложился лишь после того, как не один раз целовал обоих в лоб и аккуратно обнимал, укрыв плотнее одеялом. Как ни странно, рядом с ними, такими расслабленными и во сне такими невинными, он и сам чувствовал себя спокойно, ощущая их тепло рядом и какое-то совершенно невероятное — где-то в груди, когда думал о том, что ради них он готов пойти на всё, что сделало бы счастливыми их всех. В конце концов, это его семья, самые близкие и самые важные люди в его жизни. Те, кто были для него дороже всего остального, что он имел.