В забытье

      Раскаленные прутья и дно клетки жгли кожу. Нет, кожи уже не осталось. Лишь голые мышцы, пригорающие к основанию тюрьмы. Языки пламени вокруг вырисовывали причудливые печати, но, лишившись глаз, я больше не могла их видеть, не могла слышать шуршание огня и шипение железа, а нос давно привык к тошнотворному запаху горелого мяса. Регенерация не успевала обновлять тело, кровь кипела в жилах, смешивалась с другими жидкостями, обильно вытекающими из глазных впадин и рта. Омерзительная жижа образовывала подо мной бурлящую, смердящую лужу черного цвета.       Так вот, что такое ад…       Я всегда считала себя сильной женщиной, я прошла через многое, многого добилась, но не могла даже представить, что пара рисунков сломают всё... Не могла представить, что он победит.       Я найду его! Он пожалеет, что оставил меня в живых.

***

      Я спустился вниз по лестнице, в доме уже никого не было, девочки были в школе, а Марк и Клер - на работе. Сегодня мой рабочий день начинается в девять пятьдесят пять, но даже при этом мне удается опаздывать. Смены часовых поясов не очень хорошо влияют на мой режим сна. Я быстро сменил пушистые тапочки на лакированные туфли и, накинув бордовое пальто, выскочил из дома.       На улице стояла пасмурная дождливая погода. Выйдя из дома, я невольно поежился от холода и плотнее укутался верхней одеждой. Школа располагалась совсем близко, за двумя поворотами, но я все равно решил поехать на машине, пожалел дорогую обувь. Здание казалось совсем одичалым: нецензурные надписи на стенах, потрескавшаяся краска, ступени, хаотично выложенные коричневой битой плиткой, кое-где и вовсе оторванной. Изнутри все казалось немного лучше, ободранный линолеум, стены покрашенные синей краской... Думаю вложенных мной денег хватит на то, чтобы привести это место в нормальный вид. За углом, отрываясь от беседы с пожилой женщиной, со мной поздоровалась уборщица и, наскоро объяснив дорогу до класса, вернулась к прерванному разговору. Крик я услышал уже с лестницы, кто-то очень громко выяснял отношения, а кто-то просто подбадривал своего фаворита криком и шуточными лозунгами. Первая дверь справа после лестницы была заперта, рядом нервно кружил директор, тихо ругая сложившуюся ситуацию. — Здравствуйте, Даниэль Адрианович, — мужчина явно был рад меня видеть. — Лучше уж Андреевич, — сморщил нос я. — Видимо, вы не шутили, говоря о неординарности класса. — Да, они закрылись в кабинете и устроили бои с тотализатором. Там ваши девятый и седьмой. Ну как можно себя так вести?! Если кто-то из них пострадает, я же в тюрьму пойду.       Дальше слушать его причитания я не захотел, подошел к стеклянной двери и увидел все то, что и описывал Федор Олегович: парты были сдвинуты по краям кабинета, образуя подобие трибун и ринга, девочка среднего роста с собранными в хвост темно-русыми волосами и блондин, немного выше неё, стояли друг напротив друга, держа в руках швабры так, будто это оружие, за отодвинутыми столами сидели болельщики, насчитал я их всего восемь. — Даниэль Андреевич, извините за такую сцену, мне, наверное, придется поставить их на комиссию, они стали совсем неконтролируемы. — Не беспокойтесь, это просто дети, к ним лишь нужен подход. — на моем лице заиграла хитрая ухмылка.       Недолго думая, я несильно постучал по стеклу, привлекая к себе внимание, и, вынырнувшая из ниоткуда Адель, тут же повернула в замке ключ и, выпустив меня внутрь, снова закрыла дверь. Оба класса отвлеклись от своего развлечения, удивленно и одновременно разочарованно уставившись на меня. — Ну, привет, чертята, — я прошел в центр кабинета, жестом указывая бойцам присоединиться к зрителям. От удивления они даже не стали спорить, — Меня зовут Даниэль, я ваш новый преподаватель литературы и русского языка. На самом деле, я заготовил целую приветственную речь, но, по всей видимости, она здесь не уместна. — мой голос оставался расслабленным и не терял обыденной бархатности. Должный эффект был получен, дети спокойно, будто в трансе, слушали меня. — Дель, нахер ты его впустила? — прошептала розововолосая азиатка на ухо моей дочери. — Не боись, ему можно, ща поймешь.       Я оглядел детей, мысленно дав каждому характеристику. Они не были чем-то примечательны: сформированные группы с негласными лидерами, отшельники... Сразу нашел отличницу и несколько сорванцов. У них нет главного, они сами по себе, и это не упрощает мою задачу. — Сегодня будет урок-знакомство, но хочу предупредить, занятия будут не легкими, — по рядам прошлись смешки, видимо, они не верят в меня, — Даже хорошо, что вы передвинули парты, подобный формат мне нравится куда больше классического. Попрошу седьмой класс отсесть от девятого, чтобы я мог вас различить.       Боковым зрением я увидел фигуру директора, промелькнувшую в сторону лестницы. Ушел. Моя рука нырнула в карман, выуживая из него пачку и резную винтажную зажигалку. Достав из пачки сигарету, под одобрительные возгласы, я прикурил. Они явно не ожидали подобного, а Дели с улыбкой шепнула кореянке: «Вот, видишь».        Пройдя к учительскому столу, я все же взял классный журнал и, открыв нужную страницу, продолжил: — Отметки у вас, конечно, не из лучших, но оно и понятно. У вас седьмой и девятый классы записаны в один журнал? — Да, объединили пару самых отбитых классов. — ответила девочка, которую я мысленно успел добавить в категорию зубрил. — Хорошо, я понял, Альбина. — именно так, судя по журналу, звали единственную отличницу. Девочка удивилась и немного смутилась.       Я заметил, что большая часть детей, состоявшая из женского пола, вполне неоднозначно поглядывали на меня, мило улыбались и ловя мой взгляд. Мальчики же, напротив, кривились и всем своим видом высказывали неуважение моему внешнему виду. Хорошо, что в мое распоряжение поступило столько дам, с ними мне всегда было проще найти общий язык, да и общаться с ними приятнее.       Урок пролетел довольно быстро, без происшествий. Ученики с неподдельным интересом расспрашивали меня о моей жизни, о том, как я попал к ним и почему вообще согласился преподавать столь сложным классам. Они удивились, узнав, что учитель химии и биологии, Мария Андреевна - моя родная сестра и что в Америке у нее есть сестра близнец, а её настоящее имя - Мери Клер Моро. Хотя, думаю, фамилию она сменила при замужестве. Беседа была легкой и ненавязчивой, отчего и нравилась детям. После звонка все быстро разбежались по своим делам, остались лишь Дели и пара учеников за партами. — Поздравляю, ты понравился им, — произнесла мулатка, подходя ближе ко мне. — Иначе и быть не могло, — улыбнулся ей в ответ. — Куда все разбежались? У нас через десять минут русский. — В курилку и в магаз. Пошли, тоже спустимся.       Я молча поднялся с места и пошел за дочерью. Мы спустились по дальней лестнице, завернули под неё. Выйдя через пожарный выход, я увидел несколько девочек и светленького «бойца». Они явно не ожидали увидеть меня, но и не смутились. Было в них что-то особенное. Они - воплощение духа бунтарства и протеста, ни одна из девочек не показалась мне обычной, они различались по-своему и ненавидели друг друга за это, просто не желали понять чью-то позицию. Ещё не сломленные, не убитые стереотипами и обыденностью, не скованные обязательствами, долгами, семьей, работой и прочей взрослой рутиной, как и все подростки. Этим они и привлекали меня. Чем-то они напомнили мне моих наемниц, кстати, только благодаря которым мне известны ниточки, за которые стоит тянуть. Год будет весёлым.       И снова посыпались вопросы о моих волосах, о костюмах, об ушах, Франции, Америке, путешествиях, обычаях, еде и музыке. От части, мне их жаль, ведь они заперты в четырех стенах дурного колхоза и далеко не у каждой получится вырваться, начать новую жизнь, потому как они даже не понимают этого. — А у тебя есть девушка? — спросила низкая брюнетка.       Началось… Без этого не обойтись, человек никогда не пройдет мимо божественной частицы. И они летят, как мухи на мед, забывая обо всем. — Да. — я вытянул левую руку, показывая всем обручальное кольцо.       Девочки заметно расстроились, что вызвало у меня скорее смех. Маленькие обольстительницы. Хотя среди них были и привлекательные особы, но, к сожалению, с окружающими меня моделями не сравнится ни одна.       Звонок уже прозвенел, когда мы направились в класс. Думаю, не стоит нарушать правила хотя бы первое время, за мной ведь могут наблюдать.       Мимо меня прошла девушка. Низенькая, с собранными в пучок пшеничными волосами, одетая в костюмчик цвета машинного масла. Учитель тоже узнала меня и, поняв, кто прошел рядом, резко развернулась и уставилась мне в спину. — Идите в кабинет, я скоро подойду, — обратился к ученикам, подходя ближе к блондинке и, когда последний ребенок скрылся за дверью, заговорил с ней. — Кристина… Я так многое хотел сказать тебе, но теперь даже не вспомню. — мои руки легко легли на ее тонкие запястья, — Как же долго я этого ждал. Даже не представляешь, что произошло за эти годы. Для тебя, может, прошло не так много времени, но мне пришлось ждать тебя 200 лет, Катинка напортачила с заклятьем, ведь оно же для серафимов, ей не хватит сил для такого. Видела какой стала Клериаль? Так похожа на тебя…       Я резко прервался, заметив слезу, скатившуюся по щеке Кристины. Её взгляд был пустым, а руки дрожали, подрагивала и нижняя губа. Она боится? Неужели меня? Я пригляделся, на её нежном лице начали появляться морщинки, волосы больше не пахли соленым снегом. — Печать… — Я знаю, её больше нет, — наконец произнесла девушка и, забрав руки, скрестили их на груди, ее голос дрожал. — Зря ты пришел, Дастиниэль, я не хотела тебя видеть.       Её слова больно ударили по грудной клетке. Мне припоминается множество случаев, когда она говорила мне подобное, сбегала и влипала из-за этого в серьёзные неприятности, сейчас будет так же, она остынет, и отсутствие печати не изменит наших отношений. Я найду Ванессу, займусь этим сегодня же, но страшнее всего будет узнать, что она наигралась.       Кристина вытерла слёзы тыльной стороной ладони и, пробубнив что-то о создании, быстрым шагом, едва не срываясь на бег, пошла к дальним классам рядом с лестницами, под которыми мы курили.       Я возвращался в класс без прежнего азарта и воодушевления, мимолетно бросив взгляд на Адель. Она сразу все поняла.

***

      Небрежно скинув обувь и бросив пальто на диван, я поднялся в комнату, великодушно предоставленную мне Клериаль и ее мужем. Переоделся в более удобную одежду и принялся рыться в шкатулке, среди одинаковых кровавых пузырьков, отличающих серебром, принадлежащим сильнейшему Серафиму из всех, известных мне.       Я на скорую руку начертил на полу нужные символы, вылил между ними пару капель божественной крови и принялся бубнить слова призыва. На первый раз ничего не произошло, как и на второй, я продолжал монотонно повторять «молитву», всё надеясь на благосклонность своенравной дамы, заварившей всю эту кашу. — Не надоело? — с издевательским смешком спросил мягкий мужской голос.       Я резко вскочил на ноги, подхватив пузырек, с отчаянным криком разбил его о пол и, упав обратно на колени, закрыл голову руками в попытке хотя бы немного успокоить гнев и отчаяние, пеленой застелившие глаза. — Ну-ну... Кому-то пора пойти на тренинги по владению гневом. — едко прокомментировал тот же голос.       Я поднял взгляд. На кровати, скрестив ноги, сидел длинноволосый мужчина с густой бородой. Слышимые в его голосе нотки издёвки совсем не отражались на выражении лица, мужчина был холоден и спокоен. — Нет никакого толка в её крови, один хер - никогда не отзывается! Где её носит?! — мой голос сорвался в крик. — У сильнейших и без тебя полно забот, Дас, не забывай об этом. —Кому ты пиздишь? Забыл, что я, между прочим, один из вас? — Твой трон всё ещё пуст, хоть ты и принял мою помощь в обучении. К тому же, она надзирательница, а мелкие ангелки и нефилимы так и норовят напакостить. — приподнял бровь серафим.       Он прав, но все же я уверен, Ванесса скрывается. Она не появлялась в тронном зале уже много лет, а её покои всё ещё заперты на ключ. — Да, понимаю. Лучше скажи, нет ли от неё новостей или, что интересней, почему с Кристины сняли печати? Одна из них была твоя - запрет проникновение в разум. — Она мне больше не понадобиться, ведь игра окончена, Дастиниэль. Я говорю тебе об этом уже много лет, так прекрати в конце концов гоняться за звездой. Хотя нет, прекрати гоняться за человеческой девчонкой. Я наложу на неё новую печать - запрет магии. И не смей привораживать её. — С каких это пор ты стал заботиться о ней? — встав, я взял с комода стакан теплой воды и, осушив его на половину, предположил, — Не с тех ли, как начал её трахать? — Мы уже много раз обсуждали это, Дастиниэль, не вижу смысла повторять тебе одно и тоже.       Когда я обернулся лицом к кровати, мужчины уже не было. Пришел, вытрепал и без того больные нервы и ушёл. Лучше бы дальше сидел в своём замке и не мозолил мне глаза.       Голова болит. Во рту появился неприятный металлический вкус, через секунду из глаз и носа брызнули алые струйки. Сильнейшая боль с новой силой била по вискам, легкие стал разрывать сухой кашель. Хотя бы не при свидетелях, уже хорошо. Выудив из-за пазухи шприц с синей жидкостью, я привычным движением ввёл «препарат» в вену, отчего по руке разбежались яркие дорожки, это побочный эффект - окрашивание крови.       Слишком много на сегодня, мне стоит поспать.