Тонкое искусство толкования снов (The Gentle Art of Dream Interpretat)

В своем сне Малдер был французским евреем из Эльзаса. Одетый в старое поношенное бурое пальто, он стоял перед группой великих людей [1]. Кипя от гнева, он глядел на членов Великого Парижского Синедриона [2], стараясь сдержать себя и не сорваться на крик, однако чувствовал, что по мере того, как он высказывал еврейским лидерам одну претензию за другой, его терпение испарялось. - Вы искажаете и выворачиваете Галаху [3] наизнанку, обращаясь с ней словно с собственной записной книжкой, - обвинял он их по-французски, не обращая внимания на свои дрожащие руки. - Священные правила для вас всего лишь пустой звук! Вы почитаете французские законы, но только чтобы втереться в доверие к Императору в надежде получить побольше личной выгоды. - Мы принимаем решения, которые призваны защитить евреев Франции, - прошипел один из оппонентов, покраснев от гнева. – Кто ты такой, чтобы судить? - Я знаю, что чем больше золота хранится в ваших сундуках, тем с большей охотой вы жертвуете нами в своих грязных сделках с французским правительством. - Нет никаких грязных сделок, месье Малдер… - Вы пообещали им, что мы перестанем говорить на иврите, - бросил Малдер. – Что же нас ждет дальше, господа? Мы откажемся от раввинов? От всего, что делает нас евреями… возможно, вскоре мы уже будем, перебирая четки, молиться в Нотр-Даме? - Что я слышу? Я считал его учеником раввина, - прервал Малдера один из членов Синедриона. – Но это уже не ученые аргументы, это оскорбления. - Арестуйте его, - предложил другой. – Пусть узнает, как Наполеон поступает со всяким евреем, который не гордится тем, что он гражданин Франции. - Я гражданин Франции, но я также и еврей, - произнес Малдер. – Но вы, похоже, уже позабыли о том, кто вы… - Довольно, - объявил человек в черном одеянии, который, судя по всему, был главой Синедриона. Он достал из нагрудного кармана тонкую сигарету и неторопливо прикурил, наблюдая за Малдером. Подавшись вперед, мужчина спросил: - А ваша жена и дети… ваша семья, они сейчас в Эльзасе, верно, месье Малдер? Малдер промолчал. - Возможно, вы слишком молоды, чтобы помнить случай, произошедший в этой провинции, когда жители убили еврейскую женщину и ее детей ради забавы, но я читал об этом в парижской газете. Кровавые были времена. Мы не чувствовали себя в безопасности даже в столице, однако ни на секунду не забывали о том, что мы евреи. «Как неестественно спокоен этот человек, - мысленно отметил Малдер. - Это выводит из себя!» Он задумался над тем, что сказала бы его жена, если бы она стояла сейчас здесь, рядом с ним. Ее доводы в пылу спора всегда были гораздо весомее его. Так же, как и этот человек в черном, она никогда не поддавалась гневу. - Сейчас же благодаря… нашим личным интересам ваша семья в безопасности. Наша жадность равна вашим жизням. Вы понимаете меня, Малдер? - Это не оправдывает ваших действий, - заявил Фокс. – Неприемлемо принимать решения за других людей, не имеющих права голоса. Решения, которые затронут их жизни… которые могут изменить их взгляд на самих себя. Вы не вправе решать за всех евреев Франции, за всех евреев Империи. Это неправильно и более того – аморально. - Мораль. - Человек в черном медленно покачал головой. – Даже если их право решать будет означать их неминуемую гибель? Смерть вашей исключительно умной жены, возможно? Малдер спокойно встретил его взгляд. - Она предпочла бы возможность выбора. Вот для чего нужно быть исключительно умным – чтобы принимать решения за себя. - Вы говорите одно, агент Малдер, а поступаете по-другому. В ваши привычки давно уже вошло держать тех, кто вам дорог, в темноте неведения, утаивая от них информацию, угрожающую их безопасности. Можете ли вы с чистой совестью сказать, что никогда не скрывали от своей жены сведения, могущие причинить ей боль или стоить ей жизни? - Вы все исказили, это вовсе не одно и то же, - пылко возразил Малдер, стараясь отделаться от чувства, что что-то не так. – Мы говорим о судьбе целого народа. Вы сидите здесь с видом, будто управляете жизнями евреев, тогда как на самом деле Наполеон позволяет Синедриону существовать лишь для того, чтобы манипулировать нами… - Агент Малдер, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю, но боитесь себе в этом признаться. - Ваши слова означают, что все евреи Франции погибнут для того, чтобы спасти жалкие жизни ваших родных… - И жизни членов вашей семьи в том числе, - произнес Курильщик, с удовольствием затягиваясь едким дымом. – Передайте, пожалуйста, агенту Скалли мои наилучшие пожелания. В этот момент граница между сном и действительностью подернулась рябью, и Малдер проснулся, в первые мгновения не понимая, где он, но все еще продолжая слышать этот голос в своей голове. Когда это глава Синедриона успел превратиться в Курильщика? Однако это был просто сон и ничего больше. Заполняющая номер мотеля ночная тьма с легкостью скрыла беспокойные движения Фокса, пока он старался вновь устроиться в постели среди раскаленных простыней.