Сделай это или умри!!!

POV Зараки Кенпачи      Это была хуёвая неделя. Мало того, что в Сейрейтее подняли панику из-за армии слабеньких пустых, так ещё и один из моих самых здравомыслящих офицеров валяется на койке в четвёртом отряде. Хотя о здравомыслии в этом случае можно поспорить.      «Что за дура?! Вот нахрена надо было подставляться под прямую атаку?»      Шинигами, которые были там, говорили, что Камэ защитила собой какую-то молодую мамашу. Не помню такого, чтобы в моём отряде новичков учили самопожертвованию. В любом случае, если эта дура не может справиться с какими-то пустыми, то пусть всю жизнь бумажки в моём кабинете разбирает!      Сегодня я был в охуительном настроении, так и хотелось кого- нибудь разрубить на куски. Но мне сообщили, что Двенадцатый офицер наконец то оклемался.      «Навестить что ли?»                                End POV Зараки Кенпачи       Пробуждение было болезненным. Я открыла глаза и увидела уже полюбившийся бело-снежный потолок бараков четвертого отряда. Я как всегда была в офицерской палате одиннадцатого отряда.     " Тааак......... А что собственно произошло?....... Ааааа, вспомнила.......... О, черт! А я ещё жива? Вроде жива, хотя по ощущениям — не очень.»                «Дура, БЛЯТЬ!!! В кого ты, бля, так ЕБАНУТАЯ??!!!! Какого ХУЯ ты вообще подставилась?!.....»     " Да, блять, не ори на меня так! "               " Я твой занпакто — имею полное право!..............*глубокий судорожный вздох*....................... пиздец................................ Ебааааать!!! »      Голова разразилась адской болью из-за орущего голоса у меня в голове, аж в глазах потемнело.     " Прости»     Мне никто не ответил. Обиделся, видимо.     Итак, я попыталась оценить масштаб трагедии. По ощущениям у меня пульсировали болью вся спина, плечи и часть шеи. А ещё меня жутко тошнило и присутствовало чувство сильного истощения, но я при этом не помню, чтобы я сильно переутомлялась. Во всей этой ситуации меня больше всего угнетало то, что мне ещё не скоро представится возможность выбраться из этой палаты. Если раньше после ранений я была забинтована как мумия, но вполне могла самостоятельно функционировать, то сейчас мне кажется: я даже сесть не смогу в ближайшее время. О ъодьбе и речи быть не могло.      Я какое-то время материла всё свое существо за то, что не придумала ничего лучше, чем броситься прямо под кислоту. В мою палату зашёл рядовой. Увидев меня, он ойкнул и тихо смылся, как будто его тут и не было. Спустя несколько минут, в палату зашла лейтенант четвертого отряда, Исане Котетсу. Я честно была поражена тому, что сам лейтенант решил почтить меня своим присутствием. Она мило и немного взволнованно улыбнулась, подойдя к моей койке. — Добрый вечер. Как ваше самочувствие? — Оставляет желать лучшего. Как долго я была в отключке? — Неделю. Вы чувствуете тошноту, головокружение, зуд, сильную усталость? — Да. — Это отравление парами кислоты. Двенадцатый отряд уже заканчивает разработку лекарства. — Ясно. — я как-то печально вздохнула. Не нравится мне эта ситуация. — Ожоги серьёзные, могут остаться шрамы, но сейчас жизни ничего не угрожает. — быстро затараторила лейтенант. — Отравление несерьёзное, а раны уже затягиваются. — её настроение резко переменилось, — Я слышала от рядовых, что вы любите сбегать недолечившись. Если вы не воздержитесь от таких поступков в этот раз, то можете нечаянно умереть от кровопотери. — она вещала таким гипнотическим голосом и невинным взглядом, что аж мурашки шли по коже. — Х-хорошо. — Благодарю за понимание. А сейчас, извините… Мне нужно сменить вам бинты. — она стыдливо отвела взгляд в сторону, стесняется что ли? — Да, конечно.   

***

     Моё самочувствие не улучшалось. В течении всего дня после пробуждения, я ещё несколько раз отрубалась, то ли от отравления, или из-за боли. От рядовых, приходивших обрабатывать мои раны, я узнала что в Сейрейтее объявлен особый режим. Атаки пустых случаются ежедневно в разных частях Руконгая. Пару раз даже был замечен Менос — Гранде. Поэтому патрули были усиленны и даже заставили двоих капитанов лично разобраться с этой проблемой. Пока что такие меры приносили большой успех, и пустые не доходили дальше семьдесят второго района.      В любом случае, эта ситуация меня сейчас не колышит, так как из четвертого отряда я выйду уже тогда, когда все закончится, наверное. Сейчас меня сильно парил один момент. Собственно, я— двенадцатый офицер, проиграла пустому. Мало того, что меня все рядовые высмеют, так я ещё и не могу представить реакцию капитана на такой прокол. Ясно лишь одно — мне крышка.      Как говорится — вспомнишь лучик — вот и солнце. Я почувствовала присутствие Кенпачи неподалёку.      «Стоп. А что здесь забыл Кенпачи? Вряд ли это его топографический кретинизм сюда привёл. Если он лично пришёл по мою душу, то меня расплющит ещё до того, как он войдёт в палату.»      Я вся покрылась холодным потом, но моя фантазия упорно не могла придумать другую причину, по которой он мог ещё заявится сюда. Сердце колотилось как бешеное. Только я не могла понять: колотится оно от животного страха или от радости, что капитан решил меня навестить. От этой странной мысли меня колбасило ещё сильнее, и появилось непреодолимое желание разбить голову об ближайшую стену.                   «Так тебе и надо.»    Послышался ехидный обиженный голос из глубины  подсознания.      » Да, спасибо за искреннюю поддержку, Бенджиро.»      Те пару минут, в течении которых реацу капитана неумолимо приближалась ко мне, длились вечность. От нервов хотелось кусать локти, но раны не позволяли, от этого было ещё хуже. Дверь резко открылась и на пороге, во всей красе стоял Кенпачи, а на плече у него как обычно висела Ячиру. Он вошёл в комнату и, не поворачиваясь, закрыл дверь прямо перед носом подбегающего рядового четвертого отряда, который зачем-то тоже собирался зайти в палату. Меня сильно придавило его реацу, я еле дышала. Была гробовая тишина, даже лейтенант молчала. Чтобы нарушить тишину я быстро и нервно затараторила: — О, здравствуйте, к. Капитан. Рада вас видеть. Я знаю, вы....... это........ Пришли меня отчитывать, но прежде большое спасибо, что спасли меня в тот день, и........- давление яростной реацу увеличилось и я начала задыхаться, но старалась виду не подавать.  Кенпачи был чернее тучи и прям-таки прожигал меня взглядом своих ядовито-золотых глаз. —  Пока тебе не прибавится мозгов, можешь забыть про возможность покидать Сейрейтей. — грозно прорычал, как отрезал.      Он резко развернулся, вышел и хлопнул дверью, да так, что аж штукатурка просыпалась. Давление реацу пропало и я громко и жадно стала глотать воздух. Меня всю трясло от эмоций. Реацу очень сильно давит на психику.      Спустя несколько минут я пришла в себя и заметила, что Ячиру все это время стояла рядом. У неё на лице было выражение великой скорби и тревоги. — Черепашка, ты как? — очень жалобно спросила она.     Я не ответила на вопрос. Меня беспокоил один момент: что, блять, это было?! Откуда такая эмоциональность со стороны Зараки? И что это за странный и очень.......... строгий вердикт — отсутствие возможности покидать Сейрейтей. Я была в полном ступоре. С чего бы такое поведение? Меня до сих пор потряхивает. Мне страшно. Я до смерти испугалась присутствия Кенпачи. Чуть не задохнулась, и последней вещью, которую я бы сейчас могла захотеть, было возвращение в одиннадцатый отряд. Впервые за почти пять лет знакомства с Кенпачи, я жутко боялась его. — Кенчик сильно перегнул палку. Прости его. Он очень сильно за тебя волновался. — Волновался?! Серьёзно?!!! Он меня сейчас чуть не убил своим волнением!!! — Прости. — она ответила очень тихо и ещё сильнее поникла.      Я очень тяжело и прерывисто вздохнула. — Уйди, Ячиру. Лейтенант понимающие посмотрела на меня в последний раз и тихо вышла и палаты.      Я не знала, что и думать. Если верить словам Ячиру о том, что он переживал, то тогда всё становится вполне очевидным, но даже так............... В общем, я была сильно расстроена, а в груди неприятно давило.

***

     Я очень долго провалялась в четвёртом отряде, даже сбилась со счета времени. Ожоги оказались странными и очень долго не проходили. Когда же меня наконец-то выписали, большая часть этой гигантской раны зажила, но все равно осталась пара больших рваных шрамов на шее и между лопаток. Меня несколько раз навещала Ячиру. Рядом с ней я немного расслабилась. Она скрасила мои больничные будни.      Востанавливалась несколько недель, делать было нечего, и потому я глубже проанализировала ситуацию с Кенпачи. И знаете, она мне показалась до жути ЗАБАВНОЙ. Ну, сами подумайте: взрослый опытный мужчина распереживался по поводу очень юной особы. Уму непостижимо! Почему я? Каким образом? Понимая, в какую ситуацию я угодила, у меня чуть раны не открылись от жуткого громкого нервного непрерывного смеха.     «Ками-сама, каким, блять, образом?!»     Я восприняла данную ситуацию очень по-философски коварно. Решила устроить небольшое представление. Вы знали, что аристократы являются хорошими актёрами на публику? Ну так, вскоре я в полной мере продемонстрирую это своё очень полезное качество.    " Будет знать, как на меня наезжать, вояка хренов.» *хищный предвкушающий оскал*

***

            POV Зараки Кенпачи       (предлагаю вам послушать сей спектакль не от лица актёра, а непосредственно от лица специального зрителя)      Уже битый час я пытался разгрести чертову гору бумажек, накопившиеся за почти два месяца. Легче было бы её испепелить, но в силу своей должности и отсутствия кого-то, на кого можно свалить работу, пришлось впервые за долгое время взяться за кисть. Послышался шум размеренных шагов, сёдзи резко раскрылись, и на пороге ПюПьбпо| Двенадцатый офицер, Шихоуин Камэ. Я слышал от мелкой Ячиру, что её уже выписали. — Доброго времени суток, Кенпачи-тайно. — её лицо не выражало ни единой эмоции, как у блядской аристократии, которую она так сильно презирала. Она выглядела и вела себя иначе чем обычно: очень короткие распущенные волосы, чересчур прямая осанка, а от вида её необычно высокомерной и пофигистичной рожи изнутри выворачивало.     «А ей идёт каре, хотя и ведёт она себя сейчас по-блядски.» — Ну и нахера пришла? — я приветственно оскалился. -О, вы сразу к делу, — едкая мимолетная улыбка, — я к вам с вопросом об изменении моих должностных обязанностей. Вы заявили о том, что от ныне я не имею права покидать территорию Сейрейтея. Это крайне неразумное решение, ведь в таком случае моя должность теряет всякий смысл. — она говорила томным размеренным гипнотическим голосом, и это начинало выбешивать. — Вздумала оспаривать приказ начальства?! — я прорычал в ответ — Никак нет. Но смею заметить, что вовремя объявления данного приказа вы были не в том эмоционном состоянии, чтобы совершать разумные действия. Поэтому я невольно поставила данный приказ под сомнение. И чтобы избавиться от этих сомнений, я хотела бы услышать причину такого состояния. — я уже хотел было разорвать Камэ на куски, лишь бы уничтожить эту аристократическую маску, так ей неподходящую. С самого первого знакомства, она понравилась мне тем, что, хоть и была близка к главной ветви клана, она никогда не скрывала себя, не боялась сказать все, что думает прямо в лицо, всегда была полной противоположностью своему семейству, но при этом она пользовалась всеми привилегиями, которые ей предоставляла её фамилия. Всегда брать от жизни абсолютно всё, вот за что она мне понравилась. Но сейчас, она создаёт впечатление полной твари, как те, из шестого отряда. Это всего лишь игра слов и эмоций. С чего бы? — Ты очень эффектная женщина. — особо не задумываясь выдал я. — Эффектная? Лестно слышать. Но раз уж вы так говорите, то значит, я произвела на вас некий эффект. Кенпачи-тайно, может ли быть так, что вы испытываете ко мне чувства? — Да. — я очень хотел узнать её реакцию на такое заявление, но её лицо даже не дрогнуло, только взгляд стал более снисходительным и жёстким. — Тогда все становится на свои места. Но в таком случае у меня есть к вам последний вопрос: какого хера ты ведёшь себя, как говнюк? Ты реально думаешь, что если я тебе нравлюсь, то ты можешь просто прийти, придавить меня реацу до полусмерти, выпустить на меня злость, ввести санкции на мою жизнь, в которой ты не имеешь вообще никакого значения и после этого просто свалить? Идиотизм. Я всегда тебя считала мудрым, опытным и бесстрашным капитаном. За время службы в твоём отряде я заметила, что ты не просто тупой вояка, каким пытаешь казаться, а мудрый и умный руководитель, за которым шинигами пойдут хоть в ад, но в тот день ты был тем, кем тебя видит весь Готей-13  — полным мудаком.      Только сейчас я заметил, что с этого якобы высокомерного лица меня прожигают взглядом глубокие, обиженные ярко — зелёные глаза. Никогда я себя ещё таким мудозвоном не чувствал. Не произнеся больше ни слова, и даже не изменившись в лице, она с такой же приторной осанкой и размеренным шагом вышла прочь. Поразительная выдержка.             End POV Зараки Кенпачи

***

     Грациозно выйдя из администрации, я ушла в шунпо, остановилась через нескольких зданий, зашла в переулок, прислонилась лбом к холодненькой бетонной стене и заржала, как не в себя.      «Ками-сама!!!!!! Просто нечто!!!.............. Черт, как же я все-таки обожаю играть на чужих нервах. БУГАГАШЕНЬКИ. "     Блин, его перекосившееся лицо надо было видеть. Это розыгрыш тысячелетия. Кому расскажу — не поверят. И ежу было понятно, что я не безразлична Зараки, но все же я представляла его в борделях, в сексе без обязательств, но не влюблённого, да ещё так хорошо это скрывающего. Так что услышать это своего рода «признание» было как бальзам на душу. Оказывается, капитан одиннадцатого отряда не такой уж и пропащий.     Отлепив свою перегруженную головушку от холодненькой стеночки, я с великолепнейшим настроением пошла в сторону южных ворт, такую аферу надо срочно отметить.    

***

     С момента моего триумфа прошло две недели. И за это время я даже кисти в руках не держала. Ни одного отчёта, ни одной бессонной ночи, никаких запретов, только полный отдых, лепота одним словом. Я так и ни разу не пересеклась с Кенпачи, никто никого не трогал, все были счастливы, наверное.      Сейчас середина января, самый разгар зимы. Холодина жуткая, а волосы у меня обрезанные (девушки меня поймут). Вообще, я была очень опечалена походом в парикмахерскую. Я просто обожала свои длинные, слегка волнистые, гладкие, блестящие, с седой прядью волосы. Но кислота сожгла мне не только спину, под удар попала ещё и шевелюра. Они итак почти полностью расплавились, так что пришлось выкручиваться. Очень жаль.      Сегодня в пятом западном районе Руконгая была ярмарка, я пробыла там весь день и под вечер уже возвращалась в расположение моего отряда. Сейчас, в силу того, что у меня есть свой личный кабинет, я не хочу спать в бараках по двадцать человек в комнате, поэтому я на время обустроилась на своём рабочем месте.      Зашла в тёмное помещение. В здании никого кроме меня нет, поэтому я была абсолютно спокойна. Я переоделась в более удобную одежду, разложила футон. Заметила на письменном столе небольшой футлярчик. Внутри оказалась заколка казанши* в виде соцветия из семи небольших белых цветов и трех бутонов, сделанных из тонкого стекла. У меня аж дух перехватило, при лунном свете она просто бесподобно переливалась. Допуск к администрации есть у небольшого количества людей и почти ни с кем у меня нет таких хороших отношений, чтобы мне дарили анонимные подарки. Так что определить анонима не трудно. Подарок мне очень понравился. Поэтому можно считать, что извинения приняты. *казанши https://museum-design.ru/wp-content/uploads/sakae-05.jpg