Самоизоляция

      К концу первой недели самоизоляции Дина ждал сюрприз: очередная подружка, имя которой парень не мог вспомнить, заявилась к нему домой подвыпившая и с очевидными намерениями. Винчестер был вначале так рад возможности приятно провести ночь, что не стал даже спрашивать о ее имени или о чем-то еще. Она, пьяно смеясь, потащила его в спальню, где на кровати без раздумий его оседлала. Ее поцелуи были со вкусом каких-то алкогольных напитков, в которых Винчестер не разбирался, а ее запах был смесью сладких духов и ментоловых сигарет. Стянув с себя футболку и возбужденно дыша, она уже собиралась снять с Дина штаны, но тот вдруг вспомнил о Касе. Слушает ли тот сейчас происходящее? Или он добавил громкость в наушниках? Может, он так редко попадается на глаза, потому что сам к кому-то ходит, как сейчас к нему самому пришла эта… как ее? — Эй! Ты чего отвлекаешься? — спросила девица с укором. Дин встал с кровати, застегнул ширинку и всем свои видом попросил девушку уйти.       Он не знал, что сделал или сказал не так во время прошлого разговора с Касом. Что-то подсказывало ему, что тот избегает его не по этой причине, но извиниться — лучшее начало восстановления любых отношений.       Когда за девушкой закрылась дверь, Дин выждал около получаса и пошел к комнате Каса, чтобы пригласить того на просмотр фильма или просто совместный ужин, но Кастиэля в комнате не оказалось. Теория Дина, что тот ночует у кого-то другого набирала обороты. Почему-то это злило. И совсем не из-за девахи, которую он прогнал. Пусть да, он мог бы неплохо провести время, но об этом сейчас он не думал. Казалось, будто у него украли его собственность. Часть его квартиры просто взяла и ушла к кому-то другому, а это преступление, мать его!       От злости на самого себя и все свое пустое окружение Дин уселся на диван в комнате, открыл бутылку виски, которая стояла на полке уже несколько лет и ждала подходящего момента, и наполнил себе первый стакан.       Спустя еще несколько часов и шесть стаканов виски входная дверь открылась. Это был едва заметный, но ожидаемый звук щелчка. По коридору крались, но после того, как Кастиэль заметил сидящего на диване Дина, походка его стала чуть более свободной. В одной руке он держал насквозь сырой бежевый плащ, а в другой промокшие ботинки. У его плаща не было капюшона, так что с волос юноши капала вода, что делало его несколько похожим на брошенного щенка.       Дин подумал, что ни разу не видел, в чем тот ходит на улицу, ведь его одежда не висела в коридоре. Кастиэль уносил ее куда-то к себе. Вот и сейчас, едва взглянув на подвыпившего владельца квартиры, парень направился дальше по коридору к себе в комнату. Нагоняющая тоску мысль влезла в мутный разум Дина: «Между нами, видимо, всегда будет расстояние и непонимание. Умалчивание и чувство утраты». Чувствовать утрату того, что и так никогда не было твоим. Человек будто находится в поисках причин для становления несчастным. Так и рыскает повсюду. — Упрямый кретин, — произнес Винчестер, поднося очередную порцию виски к губам. Кого он так назвал, Каса или себя, непонятно.       Проснулся Дин на следующее утро. Воздух пах завтраком, а на журнальном столике перед ним стояла не бутылка виски, которую он здесь вчера оставил, а пустой стакан и графин с водой. Секундное ощущение нежности сменилось яростью и ненавистью по отношению к себе. Казалось, будто он не заслуживает заботы. Он запер хорошего человека в четырех стенах, ограничил, запретил попадаться на глаза, а тот пытается проявлять заботу в те секунды, когда Дин его не видит. «Вот ублюдок».       Рывком Винчестер попытался соскочить с дивана, но непривычка к алкоголю толкнула его обратно, поэтому пришлось посидеть еще пару мгновений, оглядеться и встать плавно. Стремительно пересечь коридор не составило труда, ведь что-то вроде агрессии разливалось по груди. Резко открыть дверь и, бросив взгляд на ближайшие ко входу предметы, рвануть к ним. Кастиэль не успел даже подумать о том, чтобы что-то понять, как его тетради, ранее лежащие на столе стопкой, уже покинули пределы комнаты. Коробка, в которую он складывал грязное белье, исчезла из поля зрения, а Дин вышвыривал его одежду из шкафа на пол. — Что происходит? — спросил Кастиэль, когда Винчестер схватил кучу тряпок, которая ранее являлась одеждой и аккуратно лежала на полках в шкафу. — Ты меня выселяешь? — ком встал поперек горла, но иначе объяснить такое поведение практически невозможно. — Типо того, — только и произнес Дин, вынося вещи Каса из комнаты.       Кастиэля сковало. Что делать в подобной ситуации, он не знал. Дело даже не в том, что ему некуда пойти, а в том, что покинуть конкретно эту квартиру приравнивалось к концу. К концу чего? Даже сам Кастиэль не имеет ни малейшего представления. Он будто врос в нее невольно. А может, и нарочно, чтобы Дин… Дин исчез где-то в глубине, поэтому парень предпринял попытку встать, но ноги подкосились, когда Винчестер снова ворвался в комнату, огляделся и, схватив коробку со средствами гигиены, такими как шампуни, гели для душа, пена для бритья, скрылся за дверью.       Если мы скажем, что Кастиэль осел на кровать, то это будет неподходящее слово. Он буквально вцепился в нее каждым миллиметром своего тела. Всем, чем он ее касался, он держался за нее. Опирался, будто на единственную устойчивую в мире вещь. Будто хромой на трость. И будто ребенок, делая первые шаги на подкашивающихся ногах, но даже не задумываясь о падении, Кастиэль, держась за стены, вышел в коридор. Ему было необходимо увидеть Дина. Считать его эмоции, понять, в чем он, Кастиэль, провинился. Почему.       На полу в коридоре лежали несколько его вещей, очевидно, выпавших в тот момент, когда Дин их нес. Заглянув в зал, Кас увидел, что его одежда была небрежно наброшена на спинки стульев, на ручки дивана. Носки вообще валялись на полу под журнальным столиком. Далее по коридору он заметил свой плащ, висящий на вешалке при входе, а после побрел на звуки, доносящиеся из открытой двери ванной комнаты.       Первое, что заметил Кастиэль, заглядывая в ванную, это спина Дина, а после тюбик своей зубной пасты, который Дин положил под зеркало, уже разворачиваясь и уходя. Пропустив Дина, Кас еще раз оглядел ванную, чтобы заметить свои шампунь и гель для душа рядом с различного рода баночками на бортике ванны, а после последовал за Дином.       Тот как раз пил воду из оставленного для него графина, когда Кастиэль спросил еще раз: «А что происходит?». — Я распространил тебя, — только и ответил Дин, на секунду оторвавшись от стеклянного горлышка. — Распространил? — в ответ ему моргнули. — По квартире? — еще раз. — То есть, ты меня не прогоняешь? — сомнение еще угадывалось в голосе. — Нет, — Винчестер поставил графин на столик и, произнося следующую фразу, сделал несколько шагов в сторону Кастиэля. — Я хотел бы чувствовать твое присутствие всегда, поэтому перемещайся по квартире, когда захочешь, разбрасывай свои вещи, где захочешь, — он схватил рубашку со спинки дивана и, не глядя, кинул в сторону. Кастиэль подумал, что Дин пьян, поэтому огляделся в поисках бутылки или еще чего. Между тем тот ставил чайник и накрывал на стол, приглашая на совместный завтрак. — Можешь даже чайные пакетики везде разбрасывать, если тебе так будет комфортно. — Да нет, не будет. И вот это все… — он указал на валяющиеся повсюду вещи. — Если тебе неудобно, можем все обратно сложить. Но чувствуй себя, как дома. — Спасибо, — не совсем искренне ответил Кастиэль, потому как все еще не перестроился под поведение владельца квартиры. — А что изменилось? Что заставило тебя принять такое решение? — он сделал паузу, чтобы сесть за стол напротив Винчестера, а после уточнил. — Как ты сказал, распространить меня по всей квартире. — Ты мне нравишься… — произнес Дин, раскладывая завтрак по тарелкам, а после, будто опомнившись, добавил. — Как сосед… Как человек. В любом случае я испытываю что-то вроде угрызений совести, запирая тебя в комнате, поэтому…       Неловкое молчание. — А что касательно других сторон договора о нашем совместном проживании? Ведь основная идея была в неощущении чужого присутствия. — Остальное останется неизменным, — отрезал Дин, явно рассердившись, что в момент его откровения ему напомнили о том, что их совместное проживание — лишь обоюдное намерение извлечь выгоду. — Хорошо, — слегка сжался Кастиэль, опасаясь подобных «скачков» настроения.