Самоизоляция

      Некоторое время Кастиэль все же перемещался по квартире перебежками, что заставляло внутренности Дина сжиматься. Но не прошло и недели, как все приемы пищи стали совместными и сопровождались беззаботной болтовней на сторонние темы. Вот и теперь, завтракая перед очередным днем дистанционной работы и учебы, парни обсуждали места, в которых бы хотели побывать. Дин чувствовал некоторую вину по отношению к собеседнику, потому как Кас еще никогда не покидал пределы города, поэтому он старался фильтровать свои высказывания, чтобы ненароком не обидеть. Вроде бы он пообещал по завершению карантина свозить Каса туда, куда он только захочет, но они оба не акцентировали внимание на этом обещании и продолжили общение. — Давай закажем что-нибудь на ужин? Не то, чтобы мне надоела твоя еда, Кас, не подумай. Но для разнообразия что-нибудь этакое иногда можно. Что ты думаешь? — Меня сегодня не будет некоторое время днем, так что приготовить что-нибудь этакое я не успею сам. — Я рад, что ты не против, — произнес Дин, удерживая в себе вопрос: «Куда ты собрался?» изо всех сил.       Через минут сорок Кастиэль, действительно, оделся и куда-то ушел. Дин провожал его заинтересованным взглядом. Ревность от того, что Кас уделяет еще кому-то время кроме? Обида от того, что его оставили одного со всеми этими мыслями опять? Просто, чтобы создать атмосферу неодиночества, Дин нажал на кнопку пульта. На экране появились люди в костюмах, за столом и со снисходительным выражением лица. Очевидно, какие-то очередные эксперты. — За последние сто лет количество самоубийств возросло в десятки раз. Это связано с тем, что у человека появилась возможность выбора. От вас не требуют быть плотником, как ваш отец, дед и прадед. Вам не подбирают супруга родители. И вот вы сидите на выпускном в школе, а все вокруг хотят знать, кем вы хотите быть? На кого пойдете учиться? А вы и понятия не имеете, кто вы такой на самом деле, чего вы хотите. Вы и познакомиться как следует с собой не успели. — И что же? — А то, что есть два возраста, когда количество самоубийств на пике: в школе на нас давят, пытаясь ускорить этот процесс самопознания, чтобы мы выбрали колледж или университет. Подросток, не справившись с давлением, не видя ничего кроме своих ошибок и неответов на вопросы, совершает самоубийство. — При чем здесь самоубийства? — А при том, что два раза в одну реку не войдешь, ведь и вы не тот, и река уже не та. Нельзя познать мир, потому что нельзя познать то, что беспрерывно меняется с неулавливаемой скоростью. И точно так же меняется и человек. Он сидит всю жизнь и пытается понять, кто он, чего он хочет, кого он любит и тому подобное. Нельзя на него давить никогда. — А второй возраст? — Около сорока-пятидесяти лет, когда человек доходит до середины своего жизненного пути. Половина жизни уже прошла, а человек не понял и не прочувствовал не только окружающий его мир, но и самого себя. Но он понимает, что занимался не тем, чем хотел. Жил не с тем, с кем хотел. Сплошные упущенные возможности стать счастливым.       Дин не смотрел на экран: его раздражали эти люди. Он смотрел в окно, надеясь увидеть возвращающегося Каса. Да и слушать, он не то чтобы слушал. Просто тарахтение на фоне, но, уловив некоторую идею, он глубоко задумался: «Знает ли он сам себя?»       Ответ казался очень простым: «Нельзя ненавидеть того, кто тебе незнаком». Дин ненавидел себя. И как он мог рассчитывать, что его полюбит кто-то другой? Кас, например. — …мы рождаемся в одиночестве и уходим в одиночестве. Наверное, один из смыслов существования человека — это не одиночество в пути от рождения к смерти. — В итоге человек представляет из себя лишь воспоминание.       Далее было что-то про великих актеров и писателей, которых тепло вспоминают миллионы людей на протяжении столетий, но Дин уже не слушал. Он перевел взгляд на экран телевизора. Конкретно эти люди, рассуждающие и рассказывающие что-то телезрителям, были ему симпатичны, но вот ведущий смотрел на всех, как на говно. Попадались ли Дину такие люди в жизни? Не был ли он сам таким человеком? Знал ли он себя или не знал?       Изначально Дин хотел сделать из сегодняшнего ужина что-то навроде свидания и предложить Касу… что? Сделать следующий шаг? Какой шаг, если они практически не знакомы? Теперь же он сидел за столом и смотрел на коробки с заказанной едой. Он уже даже и не помнил, что заказал, ведь весь день он пытался разобраться в себе. Он определенно знал, что Кастиэль ему нравится. Дом с Кастиэлем стал на самом деле чувствоваться домом. Дин определенно хочет, чтобы Кас жил здесь и дальше. Ему хватило бы и дружеских отношений с совместным проживанием, но ничего кроме комнаты и, может, денег Дин больше предложить ему не мог. Поэтому сейчас запланированное предложение звучит в голове Дина, как: «Эй, как насчет того, чтобы терпеть мои закидоны и мой характер в обмен на ничего?». Или все-таки предложить ему денег?       За дверью послышался звон ключей, затем громыхнула сама дверь, а спустя пару минут Кас, проходя мимо столовой, сказал, что сейчас примет быстро душ и будет готов ужинать. Дин кивнул с запозданием и, решив пока оставить все так, как есть, стал вытаскивать еду из пакетов. Он прислушивался к сигналам человеческого пребывания. Шаги по коридору, хлопки дверей, шум льющейся воды. Наверняка, будь кто угодно другой причиной этих звуков, реакция не была бы столь теплой. Кас стал слышен, заметен, не столь скрытен. Приятность расползалась по всему существу Винчестера. Он вдруг подумал, что будет слышать эти сигналы наличия Кастиэля в квартире, даже если тот из нее съедет. Во всяком случае, он бы этого хотел: не быть один. Легкая форма сумасшествия. Умопомрачения.       На этой оглушающей мысли Кастиэль зашел в комнату в домашних спортивных штанах и белой футболке и с белым магазинским пакетом в руках. Он подошел к столу с усталой, но домашней улыбкой, и стал доставать из пакета чипсы, которые любит Дин. Того будто заморозило. «Он знает меня достаточно хорошо, чтобы ненавидеть. Или любить». — Расскажи мне о себе, Кас. Я ничего о тебе не знаю.       Парень не любил фильтровать информацию самостоятельно, поэтому он задал простой вопрос: «Что конкретно ты хочешь знать?». — Всё, — незадумываясь выдохнул Винчестер. — Но давай поиграем в игры на знакомство, если тебе не нравится идея монолога, — он взял в руки телефон и стал гуглить. — Ты серьезно? — Да, я проводил некоторые такие для своих подчиненных. Нам тоже могут подойти. — Я не против монолога, просто «всё» слишком много рассказывать и сложно выбрать, с чего начать. — Нашел! Итак… «Расскажи мне о своей семье. С кем из членов семьи ты больше всех общаешься?», — задал вопрос Дин и ожидающе уставился на собеседника. — Эм. Я общаюсь с Габриэлем. Это мой старший брат. Ну, а больше у меня и нет никого. Отец — тот еще мудак. Пропадает на тысячелетия, а потом возвращается и устраивает тебе настоящий апокалипсис. Была ли мать вообще, я не знаю.       Дин допускал, что для них обоих это довольно больная тема и уже планировал свой ответ. Он подумал, что подобный разговор поможет ему разобраться и в себе самом, а не только узнать лучше Каса. — Я больше всех общаюсь с Сэмом. Это мой младший брат. Но семья кровью не заканчивается, поэтому я мог бы назвать тебе еще несколько человек, но лучше я потом тебя с ними лично познакомлю. Маму убили, когда я был еще совсем ребенком, а отец не видел нас с Сэмом детьми никогда. Он видел в нас продолжателей его дела, его бизнеса, готовил нас к этому. Сэм сбежал в колледж, а я теперь, после смерти отца, являюсь владельцем компании. — Я так понимаю, это не то, чего ты хотел. — Мне не давали возможности подумать о том, чего я хочу. Я просто знал, что должен, — он захотел перевести разговор на что-нибудь другое, поэтому снова посмотрел на экран телефона. — «Ты жаворонок или сова?». — Это неоправданное деление людей. Человеческое засыпание и просыпание — дело привычки. — Значит, ты рано встаешь, я понял, — Дин потянулся к куску пиццы и положил его на тарелку. Он похвалил себя за такой выбор заказанной еды. На столе были и пицца, и роллы-суши, и индийская еда, и даже несколько салатов, которые он сам себе никогда бы не заказал, но Сэму нравилось, так что, может быть, Кас тоже любит что-нибудь такое. И сейчас у него была возможность понаблюдать, что именно выберет его друг. — Я рано встаю, потому что привык мало спать и рано вставать. Идем дальше… «Твое любимое литературное произведение?». — «Потерянный рай» Джона Мильтона. — Что-то про ангелов? — Про изгнание людей из Эдема. Люцифер, все дела… А твое?       Дин разочарованно выдохнул. — Я, если что и читал, то про бизнес. Сейчас что-нибудь вспомню, — он откусил огромный кусок пиццы и задумался, иногда забывая жевать. — Рассказы о Шерлоке Холмсе мне нравились классе в пятом. Я не знаю, — он чувствовал себя каким-то необразованным и разочарованным собой. Такой простой вопрос. — Не переживай. Начать читать можно в любой момент. Это не характеризует тебя, как плохого человека. Давай следующий вопрос.       Дин весь светился. Он вспомнил презрительный взгляд мужика из телевизора и, взглянув на Каса, ожидая этот же взгляд направленный в его сторону, даже едва заметно вздрогнул. Кастиэль смотрел на него, будто он один, Дин Винчестер, имеет в этом мире хоть какое-то значение. Будто он какое-то произведение искусства. Будто это честь находиться рядом с ним. Смесь обожания и скрываемой робости. Или это Дин хотел, чтобы на него так смотрели? Пытаясь спрятать свое волнение, он разблокировал телефон. Следующий вопрос был очередным ударом под дых. — «Любишь ли ты то, чем занимаешься на данном этапе жизни? Доволен ли?» — Я не думаю, что пришел к заниманию чем-то, что выбрал сам. Я на стадии подготовки. Я учусь, подрабатываю. Вот и все. — Доволен ли? — Ну… Я планировал эту стадию, а значит, все идет по плану. Так что, да. Я доволен. — … — Что скажешь ты? — он вышел из-за стола, чтобы поставить чайник и заодно дать время Дину подумать. — Мне кажется, я проскочил все должные быть ранее этапы: размышление, подготовка… Мне понадобится время, чтобы их пройти, если я хочу разобраться в себе. Но конкретно сейчас я более чем доволен, — он произнес это так, чтобы было понятно даже проходящему мимо случайному свидетелю, что последнее высказывание адресовано Касу. — Следующий вопрос. «Чего тебе не хватает в жизни прямо сейчас?». Мне, наверное, нужно научиться открываться людям и не приравнивать игнорирование проблемы к ее отсутствию, — выпалил Дин первым, чтобы не успеть передумать это говорить. — Мне необходимо уметь озвучивать свои проблемы и просить помощи. А тебе? — Деньги, — Дин замер. — Материального мне ничего не надо, духовного мне пока хватает. Так что универсальный ответ в такой ситуации — деньги, не находишь? — Не знаю… — В любом случае деньги решили бы некоторые мои проблемы. Какой следующий вопрос?       Ужин прошел неплохо. Даже здорово. Они оба прибрали со стола. Кас направился спать, потому что по его представлениям было уже довольно поздно, а Дин, приняв долгий контрастный душ, почистив зубы, лег в кровать, взял в руки телефон и, вбив в поиск «Потерянный рай Мильтон скачать книгу» стал рыскать по предложенным ссылкам.