Самоизоляция

      Оказалось, что прошло больше полугода. В больнице время тянулось иногда даже мучительно медленно, но так и должно ведь быть. Кто же мог подумать, что прошло на самом деле так немного? Казалось, будто вечность.       Дину сообщили, что его выпустят в конце недели, когда подготовят документы и просмотрят еще раз все записи, сделанные в процессе лечения. Это было неожиданно. Ему и в голову не приходило, что его планируют когда-нибудь выпустить. Тем более сейчас. Он не чувствовал себя здоровым. Да, ему сильно легче, но он не готов. А если станет снова хуже? Он ведь не справится. — Вас никто не бросает в опасную неизвестность. Вы будете посещать врача, принимать прописанные препараты. Но вам нужно постепенно возвращаться в реальный мир.       Каков этот реальный мир? Что является реальностью, а что выдумкой? Что из нашего окружения выдумано? Практически всё. И всё с какой-то целью — играет какую-то роль в нашей жизни. А вот главную, второстепенную или в массовке жмется, это уже каждый человек решает сам.       Придумал ли Дин свою любовь? Выбрал ли конкретно Кастиэля? Может, тот просто вовремя находился рядом? И сейчас, когда Дина окончательно отпустит, необходимость в няньке пропадет? Это было темой для размышления и обсуждения с врачом не один и не два раза. Но определенно это работает не так. Если ты выбрал человека, ты всегда можешь найти то, за что его можно любить. Сфокусироваться на хорошем. Вспоминать приятное прошлое.       Однако возможная встреча с Кастиэлем вызывала у Винчестера столько эмоций, что пугала. Почему, если он уже признал, что Кас его любит, он боится встречи? Наверное, он боится увидеть следы своих переживаний на нем. Это же не прошло все мимо него. Ох, как не прошло.       Все это время проживания здесь, Дина вынуждали сфокусироваться на нем самом, чтобы разобраться с собственными проблемами. Но теперь, когда его отпустят, он столкнется с последствиями собственных действий лицом к лицу. Не у себя в голове, а в реальности. Получится ли у них с Кастиэлем хоть что-нибудь? Хочет ли Кастиэль вообще чего-нибудь? Если оба любят и признают, этого достаточно? Конечно, нет. Нужно вместе работать над отношениями. Потребуется много времени и усилий, чтобы зажили раны, которые Дин нанес себе и окружающим. Готов ли Кас к подобному? Готов ли Дин?       Когда Дина везли на скорой, на него был наспех накинут домашний халат. Потом в больнице его переодели во что-то, подходящее для пациента, а затем и в лечебнице выдали набор местной одежды. Теперь, проснувшись утром в день выписки, он задумался о том, в чем поедет домой. Какое время года на улице? Выглядит, как лето. Можно было бы хоть в трусах добраться, но он понятия не имел, где он вообще. Это тот же город или другой? Что за район? Здесь ходит какой-нибудь общественный транспорт? Он спросит это все у кого-нибудь внизу в регистратуре. Выйдет из сумасшедшего дома и спросит: «Простите, а где я?». Не утащат ли его сразу же обратно? Звучит забавно. Он ухмыльнулся.       Вместе с какими-то бумажками, которые Дин совершенно точно не собирался просматривать, ему принесли какую-то сумку. Вроде спортивной. Внутри оказалась разная одежда, которая была ему в разной степени велика, сколько-то денег и ключи от его квартиры. Но что там было еще, это его рубашка. Та самая рубашка, которую он отдал Кастиэлю. Почему она здесь? Остальная одежда не принадлежит Дину, ровно как и сумка. Наверное, это Сэма. Сумку, наверное, принес Габриэль, когда приходил. Но что означает эта рубашка кроме того, что Кастиэль участвовал в сборе сумки? Что он отказался от нее? От Дина? Что это — единственное из гардероба Дина, что было рядом, когда собирали сумку? Что вообще происходит? Ничего не понятно. Столько вопросов.       Выбрав одежду, подходящую к погоде, мужчина попрощался со всеми, с кем хотел, и вышел из здания.       На улице его никто не ждал. Это было предсказуемо. Оглядевшись, мужчина испытал прилив волнения. Он так давно не взаимодействовал с внешним миром. Еще до клиники он ведь больше года сидел дома. А из клиники даже нос высунуть было запрещено. Что в это время происходило в мире? Что происходит сейчас? Бесконтрольно поддавшись метафоре с высунутым носом, он сделал глубокий вдох. Пахло разве что столовой где-то вдалеке. Ни дыма, ни крови. Вирус! Точно! Что там с вирусом? Он все еще в воздухе? Этого было достаточно, чтобы почувствовать себя не в безопасности. Мужчина поднялся обратно по ступенькам, забежал обратно в здание и, нервно улыбнувшись, попросил медсестру вызвать ему такси.       Таксист был жуткий. Может, Дин редко пользовался подобными услугами, поэтому чувствовал себя неуверенно. Может, его пугало любое социальное взаимодействие. Второй вариант вероятнее. Человек, полгода находившийся среди непредсказуемых сумасшедших, боится людей. А дело в том, что в сумасшедшем доме ты знаешь, кого нужно опасаться. Там люди, которые выдали чем-то свое ментальное нездоровье. Они лечатся и их видно. А на улице непредсказуемым и опасным может оказаться кто угодно. Вот и этот таксист косится на него как-то стрёмно. Что ему надо? Дин выглядит как-то по-особому? Как псих? Он в хорошей физической форме точно, потому что у него был курс тренировок в рамках терапии. Кормили его так, что он перестал быть похож на смерть. Все-таки, если тебе больно, нужно обращаться за помощью к тому, кто знает, что с этим делать. Стал ли у него какой-то бешеный взгляд? Выглядит ли он опасным? Будет ли Кастиэль его бояться? Вспомнился сон.       Выходя из машины, мужчина оглядывался вокруг, поэтому даже не смотря на купюры, сунул одну из них водителю. Из-за угла к нему не бежало Чудо, в окнах его квартиры не горел свет. И пусть он стоит посреди улицы, где его приходится даже обходить другим прохожим, ему уже очень одиноко. Научившись улавливать мельчайшие изменения в собственном настроении, Винчестер теперь переживал каждый раз, когда проскальзывала какая-то негативная или даже просто непонятная эмоция. От них никуда не деться, да. Но кто знает, какая толкнет его, снова откинет назад?       Лифт поднимался страшно медленно и со скрипом, будто обвалится сейчас или застрянет. Это только ужаса дополнительного нагоняло. Как музыка на фоне в хоррорах. Что ждет его впереди? Какие эмоции? Считает ли Кастиэль его сумасшедшим? Когда они обсуждали партнерские отношения, а это было год? полтора? года назад, Кас сказал, что не уйдет и будет рядом, что бы ни случилось. Считал ли он все-таки себя обязанным сдержать свое обещание после произошедшего? Было ли это вообще обещанием? Они ведь не были партнерами. Они не обязаны хранить верность. Можно сдержать обещание, не любя, можно любить и уйти. Дин напугал его. От подобного легко сбежать.       Нужный этаж. Винчестер смотрел себе под ноги. Наверное, Кастиэлю пришлось отмывать пол от крови и в подъезде тоже. Что можно ему сейчас сказать? Привет? Ну и бред.       Подкравшись к двери, Дин замер. Стоит ли постучать? Это его квартира, да, но он чувствует себя здесь лишним, чужим. Его сейчас не ждали точно. Зачем он вообще пришел? Чтобы продолжить портить Касу жизнь? Наверное, он сейчас зайдет, заберет Чудо, некоторые вещи и уйдет. Кстати, Чудо не реагирует на человека у двери. Странно.       Предчувствие рукой Дина уже поворачивало ключ в замке. Квартира отвечала молчанием. Внутри темно. Монстры уже заждались, когда хозяин квартиры вернется к ним. Они выглядывали из-за каждого угла. Особенно из дверного проема ванной комнаты. Теперь каждый раз, заходя в квартиру, оба будут видеть этот проём. Оба…       То, что Чудо не бежало к нему обниматься, означало, что Кастиэль пошел с ним куда-то гулять. Так ведь?       Квартира выглядела искусственной, выставочным залом в музее. Совершенно нежилой. Все предметы повседневной жизни, стоявшие идеально на своих местах, были покрыты пылью. Стало совершенно невыполнимо добраться сквозь коридор до дальней комнаты. Тот вопрос, от которого зависит твоя жизнь, но ты не хочешь знать ответ.       Дин уже и забыл, как выглядела эта комната без Кастиэля. Парень прибрал и разложил все специально так, будто его и не существовало. Опять возникли сомнения. Именно сейчас, когда Дин в состоянии контролировать себя, в его квартире нет следов пребывания ни пса, ни лучшего друга. Нужно проверить мессенджеры, позвонить брату. Нужно покинуть пределы квартиры. Он не может находиться здесь. Поживет где-нибудь еще. С Сэмом, например. Это — одно из самых ужасных ощущений для человека. Когда стремишься покинуть собственный дом. Дом должен быть местом, куда всегда можно вернуться, где ты чувствуешь себя любимым и в безопасности. И ровно противоположное чувствовал Дин сейчас, находясь в своей квартире. Как и в детстве.       То, что человек выдумывает несуществующих друзей, говорит о том, что он одинок? Когда человек привязывается к несуществующим персонажам, это потому, что он одинок? Если ты любишь много персонажей, это говорит о том, что ты просто олицетворение любви и привязанности, даже если не имеешь возможности получить ответ? Или это признак одиночества? Отсутствия реальных друзей? Отсутствия людей вокруг, которых можно было бы так сильно и самоотверженно любить? Если Кас существовал, он был готов любить и заботиться безответно. Разве не такого человека Дин придумал бы себе, если бы мог создать воображаемого соседа по квартире? Друга. В любом случае нельзя здесь оставаться.       В спальне Винчестера не было ни его ноутбука, ни его телефона. Поиски за пределами спальни привели его на кухню, где на столе лежал ноутбук Кастиэля. Заметив его, Дин замер. «Кастиэль был здесь? Он ушел? Любой бы свалил от такого психа. Наверное». Не двигаясь, Винчестер пробежался взглядом по полкам с разными памятными предметами, среди которых стояли и фотографии в рамках.       Рванув к ноутбуку, он сразу же его открыл. Тот был разряжен. Да и интернет, наверное, уже сто лет назад дома отключили. Схватив компьютер, зарядку к нему, лежащую рядом, деньги, потому что был уверен, что банковские карты не найдет тоже, и ключи от машины, которые нашел в кармане куртки, весящей на вешалке в коридоре, он выбежал из квартиры. Нельзя здесь оставаться.       Он уткнулся в запертую дверь, когда приехал к Сэму. Тишина внутри вызывала бесконтрольные приливы ужаса. Куда все делись? Они нарочно избегают его? Габриэль сказал, что они не могут связаться с Винчестером, а теперь будто прячутся по углам. Было множество причин его избегать. Но разве не было причин ждать встречи?       Добравшись до ближайшего фаст фуда, он занял стол в уголке, потому что рядом с ним была розетка. Первым делом нужно было включить компьютер и подключить его к местному вай фаю. Если не получится связаться ни с кем через интернет, он не уверен, что справится. Необходимо было найти брата. Необходимо было найти Каса. Что он им скажет, понятия не имеет. Наверное, просто прижмет к себе и извинится за то, что… за всё.       Воспользовавшись тем, что компу нужно хотя бы пару минут на зарядку, чтобы мочь включиться, Дин заказал себе бургер. Странно было пользоваться наличкой. Странно, что в больницах не дают время от времени бургеры. Особенно в предназначенных для несчастливых людей. Подобная еда провоцирует радость. Могли бы и выдавать.       Абсолютно весь компьютер был подчищен. Никаких документов, никаких картинок. Все вкладки и история браузера пустые. Почему? Зачем Кас оставил свой комп? Неужели он ушел? А Чудо?       Зайдя в единственный мессенджер, свои данные из которого он помнил, он посмотрел на список контактов. Половина из этих людей, если не больше, уже много лет отсутствовала в его жизни. В наше время, когда за тебя все твои пароли помнит устройство, нет нужды самому держать что-то в голове. С этими людьми он общался до того, как техника стала такой умной. Сейчас вся надежда была на то, что Сэм с тех пор не поменял номер телефона.       Удивительно, как можно потеряться в мире, находясь даже дома. Дин ведь только что был там. В своей собственной квартире. Но, оказавшись без средств связи, он будто заблудился в лесу. Его будто не существует. По крайней мере, дорогие ему люди не знают, где он, как себя чувствует, а он не знает, где искать их. Зачем его отпустили? Эта ограниченность, почти беспомощность, пугает его.       Не придумав, что написать — да и уведомления могут быть выключены — мужчина нажал на кнопку вызова. Три или четыре раза звонок автоматически сбрасывался из-за большого периода ожидания. Даже если номер у Сэма тот же, этим мессенджером тот явно не пользовался. Винчестеру даже стало действительно страшно. Что ему делать теперь? Куда идти? Рядом сидела милая девушка и ковырялась в телефоне. Это был последний рывок. Дин попросил у нее телефон позвонить.       Когда в последний раз люди просили у кого-то телефон позвонить? Наверное, это напрягает. Почему у просящего нет своего телефона? Не украдет ли он этот? Кто вообще в наше время пользуется телефоном для звонков? Номер телефона Дин вбил тот, который высвечивался на экране ноутбука. Если даже это тот номер, возьмет ли сам Сэм трубку, увидев, что его вызывает незнакомый ему абонент? — Да? — Сэм звучал безэмоционально. Опять, наверное, по уши в книгах. — Привет, — Дин прокашлялся. — Дин? Это ты? Ты где? Что случилось? — Сэм явно перемещался, когда задавал вопросы. — Меня выпустили, — мужчина неловко улыбнулся напрягшейся девушке, которая уже начинала жалеть, что дала кому-то свой телефон. — Когда? Где ты? Дома? Я сейчас приеду, — суета на фоне. — Нет, не хочу домой. Скажи мне, где ты и я сам приеду.       Винчестер чувствовал себя виноватым перед девушкой, поэтому сразу положил трубку, когда узнал адрес. Может, Кастиэль покинул квартиру, потому что ему было там так же не комфортно?       Все-таки решение воспользоваться такси было верным. Таксист знает, куда ехать.       Многоэтажный дом. Машина остановилась около какого-то подъезда. Оказавшись на улице, мужчина снова замер. На табличке около двери обозначались номера квартир в этом подъезде. Ему сюда. Какой этаж? Он поднял голову вверх, надеясь увидеть знакомые лица в каком-нибудь окне. Его ведь не приглашали. Он попросил назвать адрес. Будет ли он чувствовать себя лучше, если будет видеть, что ему не рады? Абсолютно нет. Готов ли он к такому развитию событий? Абсолютно нет. Сможет ли он сейчас уйти и справиться самостоятельно? Абсолютно нет. Он сделал шаг вперед.       Уже второй раз за день его напрягает подъезд. Странно, что это не сильно популярное место действия в каких-нибудь фильмах ужасов и компьютерных играх. Жуть же. Полумрак и тени, хлопки, скрипы и шаги, ограниченное пространство, множество дверей. И ты совершенно не контролируешь лифт. Винчестер проскользнул по дверям лифта взглядом, когда прошел мимо к лестнице. Он все равно не знает, на какой ему этаж.       На очередном лестничном пролете до его слуха донесся собачий лай. Его ждали. Можно было даже уже не выглядывать номера квартир. Можно было ориентироваться на слух. Мужчина бежал вверх по лестнице. Чудо здесь! Его Чудо здесь! С Сэмом! Он еще не успел добежать до двери, как она открылась, выпустив пса наружу.       Чудо виляло всей половиной тела, к которой крепился хвост. Пес скулил и почти выл, пытаясь залезть на руки хозяину, который сразу же присел на корточки, чтобы обнять четвероногого друга. — Да, да, мой славный. Вот так, мой замечательный мальчик. Я тоже по тебе очень скучал. Так скучал, — он инстинктивно прикладывал свое лицо в загривку пса, как делал это раньше. Многие ученые утверждают, что животные таскают своих детенышей за шиворот, чтобы успокоить. Эксперименты какие-то проводились. С мышами.       Много времени спустя, отпустив пса, похлопав того по спине, Дин поднялся на ноги и подошел к стоящему в дверном проеме Сэму. Кто кого первым потянулся обнять, было неважно. — Ну привет, Сэмми. — Дин, ты как? — Сэм вглядывался в лицо брата, стараясь заметить перемены во внешности и, может, какие-то переживания, которые ранее упускал. — Уже сильно лучше, — мужчина улыбался. — Но мне понадобится помощь… какое-то время, — ему было не стыдно в этом признаться. Он только и делал полгода, что говорил о своих чувствах с чужими людьми. Семья тем более должна знать. — Мы будем рядом, — «мы»?       Уже оторвавшись от брата, Дин заметил своего подозрительного посетителя. Тот даже не скрывал своей радости, своего облегчения. — Наше знакомство прошло в весьма необычных обстоятельствах, но думаю, что мы поладим, — он протянул свою руку, чтобы скрепить дружеские отношения крепким рукопожатием. — Габриэль. Но для друзей — Гейб.       Дин ответил на рукопожатие. — Это ты принес мне сумку, — он был почти счастлив. Ни разу за год? он не испытывал подобных эмоций. Ему рады, его ждали, о нем думали. Хотелось всех обнять и поделиться собственной радостью. Поэтому он сделал шаг в сторону и обнял Гейба. А затем, скинув кеды и рюкзак с ноутбуком, присел на пол к собаке, которая все еще хотела на руки.       Габриэль сбегал на кухню, засунул что-то в холодильник, выключил что-то на плите… Сэм стал шнуровать свои кроссовки. Дин заметил это, потому что пес у него в руках немного успокоился и не требовал к себе полного внимания. Когда Гейб уже тоже был в куртке и взял в руки ключи от квартиры, Сэм подозвал к себе Чудо. — Вы чего? Вы куда? — сказали, что будут рядом и почти сразу же собрались уходить, блин. — Мы пойдем собаку погуляем, — Сэм уже вышел из квартиры, теребя поводок. Одновременно с ним Габриэль сказал, что они пойдут в магазин. — И то, и другое, короче. — Я тоже пойду, — мужчина поднимался с пола. Последнее, что ему сейчас хотелось, это остаться одному. — Не переживай, мы еще успеем пообщаться, — Габриэль положил свою ладонь взволнованному другу на плечо. И уже разворачиваясь к выходу, он бросил взгляд Дину за спину и задержал его там на несколько секунд прежде, чем выйти за дверь.       Как так может быть, что то, чего хочется, пугает до усрачки? Дин задержал дыхание, оборачиваясь. Кастиэль стоял в конце коридора, облокотившись на дверь, как тогда, когда увидел Дина в ванной. Неужели их теперь всю жизнь будут преследовать воспоминания?       Винчестера переполняли эмоции: волнение, усталость, боль, отчаяние, нежность, любовь, привязанность… Столь многое хотелось из себя вырвать, столь много сохранить, столь многим поделиться.       Он сделал шаг в сторону Кастиэля, чем спровоцировал того отодвинуться чуть назад, ближе к стене. Означало ли это, что Кас не хочет с ним контактировать? Нет. Но руки, сложенные на груди, говорили о том, что тот подсознательно защищается, закрывается от собеседника. — Ты боишься меня? — вопрос был странным, но оправданным. В последнюю их встречу Дин потерял сознание от потери крови после того, как порезал себе руку, воспользовавшись расслабленным состоянием друга. Как Кастиэль может доверять ему сейчас?       Парень молча и неуверенно покрутил головой. — Я очень виноват перед тобой. Я знаю, что напугал тебя, — голубые глаза неотрывно разглядывали гостя. Было ли это очередным страшным сном? Как понять? Просто ждать кульминацию? — Давай поговорим. — Давай, — Кастиэль не думал, что долгожданная встреча с Дином вызовет у него такой ужас. — Очень давно, в самом начале, я сказал тебе, что так стремительно меняюсь, что сам не могу быть уверен ни в том, кто я, ни в том, что я чувствую. — Я теперь не уверен, что мы знакомы, — голос Каса дрожал. Было столько поводов для эмоционального срыва. — Так давай познакомимся. Я весь твой, — эта фраза несла в себе очень многое. И оба это знали. — Может, есть что-то, что ты сам хочешь мне рассказать? Что-то, что я должен знать, — сразу после этого, Кастиэль решил добавить. — Даже если это самоубийство, особенно, если это самоубийство, я должен об этом знать, — он неестественно улыбнулся, явно пытаясь выдать это за шутку. Поняв, что у него не очень получилось, а Дин молчит, он, выдохнув, продолжил. — Ты ведь понимаешь, что я теперь буду бояться потерять тебя из виду? Что теперь моя очередь быть дерганным и непредсказуемым, потому что я буду постоянно и напряженно ждать какой-нибудь херни с твоей стороны? — все это время Винчестер подходил ближе, широко улыбаясь. Он был готов светиться от счастья, если бы его организм так умел. Да, его ругали. На него практически кричали. Он довел дорогих ему людей до такого состояния. Но самое главное для него — это то, что вся речь Кастиэля подразумевала, что он не планирует уходить.       Всю свою жизнь Дин считал себя куском дерьма. Особенно в тот период, когда изоляция вынудила его остаться с самим собой в четырех стенах. Как так вышло, что, сидя дома вдвоем, каждый умудрился полюбить другого и возненавидеть себя? Как бы то ни было, Дин считал себя недостойным совершенно ничего хорошего. Но при этом получил самое невероятное. То, о чем и подумать не мог. Он не просто любим. Он любим человеком, который принимает его в любом состоянии. И сейчас этот человек сдерживает в себе крики и слезы. Всю боль, которую Дин выплеснул на него, зародил в нем, он сдерживает в себе.       Подойдя ближе, мужчина уверенно притянул к себе бывшего соседа по квартире. Уткнувшись лицом ему в шею, он гладил его затылок и перебирал волосы одной своей рукой в то время, как другая скользила по спине сверху-вниз снова и снова, успокаивая. Кастиэля трясло от страха. — Прости меня, — прошептал он. Детей обычно просят назвать, за что они извиняются. Если Дин начнет перечислять, то они до завтра так простоят. — Ты прости, — плечо Дина становилось влажным. — Мне нужно было раньше обратиться за помощью. — Нет, нет, нет, тебе не за что извиняться. Это я взвалил на тебя… всё это.        Слезы облегчения буквально вырывались наружу из глаз. Они оба были эмоционально травмированы. Они оба знали, что не справятся с сильными переживаниями, что им понадобится время на стабилизацию. Они оба были вымотаны. Они оба не были уверены, функционирует ли у них организм так, как надо. Они знали, что впереди еще долгий процесс восстановления, но у них вся жизнь впереди насладиться близостью друг друга.       Валяясь на кровати в ленивых объятиях, они разговаривали. О чувствах, о пережитом опыте, о том, почему парням не давали связаться с Дином, о том, почему те живут здесь. Дин рассказывал про лечебницу почти позитивно, что принесло Кастиэлю облегчение.       Они озвучили все, что беспокоило их в прошлом. Все, что им есть сказать в настоящем. А будущее?       Они лежали друг напротив друга, то и дело касаясь, когда Кастиэль задал вопрос. — И что теперь? — Ты о чем? — Есть ли у нас план, что мы будем делать дальше? — у обоих было некоторое представление. Дин сделал шумный глубокий вздох и откинулся на спину. — Мне нужно будет пить разные таблетки, ходить на приемы по разным врачам. Тебе, наверное, тоже… Эту хренотню с юристами нужно разгрести в ближайшие дни. Бизнес, наверное, совсем в жопе без меня, если еще не загнулся. Ты отдохнешь, восстановишься в универе, если захочешь. А если не захочешь, найдем то, чем тебе понравится заниматься. Что еще?       Кастиэль прижался к груди Дина. Описываемая перспектива была очень даже хорошей. После пережитого опыта, который всю оставшуюся жизнь будет присутствовать в шкале оценки собственного состояния, многое будет казаться не таким уж и страшным. В сравнении. Столько жизненных мелочей будут видеться такими, какие они и есть. Мелочами. Приоритеты сдвинутся. Ценности изменятся. Требования поменяются. К себе, к людям, к образу жизни, к месту проживания, к пище, к климатическим условиям… ко всему, что человек посчитает важным для собственного здорового состояния. И это здорово. Люди редко вычисляют так подробно собственную зону комфорта. Да, все самое глобально важное происходит за пределами зоны комфорта. Научные открытия, спортивные достижения, путешествия… Но жизнь требует равновесия, и у каждого должна быть возможность спрятаться от всего неприятного, чтобы отдохнуть и выздороветь. Очень важно знать пределы своих возможностей и выделять время на отдых, на общение с близкими, на собственные размышления, на заботу о себе.       Кто самый главный человек в нашей жизни? С детства нам твердят, что любить себя значит быть эгоистом. Но что подразумевает любовь? Разве не заботу и принятие? Я всю свою жизнь, с рождения и до смерти, каждую секунду нахожусь сам с собой. И никуда от этого «себя» не деться. И мне не нужно себя любить?       Горькая правда в том, что все остальные люди в нашей жизни — проходящие мимо. Они возникли в какой-то момент, а в какой-то уйдут. От себя нельзя уехать, себя нельзя добавить в черный список… Многие даже не знакомы сами с собой. И не хотят приложить усилия, чтобы познакомиться. И всю жизнь живут с бесячим соседом, с которым приходится есть, спать и в туалет ходить. Если я не принимаю в себе что-то, как мне жить? Я должен игнорировать часть себя? Избегать? Всю жизнь? Первый человек в списке «принятие» — это я сам. И никак иначе.       Первый человек «забота» — это я сам. Поддержание жизни и работоспособности. Вкусная еда, комфортная обстановка, любимая работа, приятные люди… Все это делает нас не только счастливыми, но и продуктивными. Нельзя добиться успеха на работе, которую ненавидишь. Все великие достижения были сделаны людьми, которые обожали свою деятельность, вгрызались в нее.       «Если вы чувствуете себя в безопасности и любимым, мозг начинает специализироваться на познании мира, активной деятельности и взаимодействии», — Бессел Ван Дер Колк «Тело помнит всё».       Теоретически, организовав жизнь так, чтобы та приносила удовольствие, человек будет видеть со временем и прогресс, и результаты… Вот только на практике, видимо, это проверяют единицы. — А еще я бы не хотел возвращаться в ту квартиру, — признался Дин. — Да, я многое в нее вложил, но, если не всегда, то очень долгое время она будет вызывать у меня воспоминания, которых мне стоило бы избегать. — Да, у меня тоже. — Поищем другую квартиру? — Я думаю, что мы могли бы остаться здесь, если ты не против. У меня, конечно, и с этой ванной есть много неприятных воспоминаний, но… как вариант. — А Гейб не будет против? — Дин приподнял голову, чтобы оглядеть комнату. — Я думаю, он будет только рад, — Кастиэль улыбался.       Когда долгое время жизнь бросает в тебя какашками, а потом происходит что-то хорошее, ты оглядываешься и ждешь подвоха. Еще долгое время их всех будут преследовать их собственные кошмары. Им столько нужно будет предпринять, разобраться с последствиями. И они сделают это вместе.