Мы сами не поняли, как все произошло...

— Даш, да я все понимаю прекрасно… Да я понимаю, что мама! Понимаю, но ты обещала просто… Ты могла предупредить хотя бы… Спасибо тебе громадное! Хорошего Нового Года! — Максим замолчал. Тишина, повисшая в комнате, казалась острой, как осколок стекла. — Пока.       Парень отбросил телефон, и пластик сухо стукнулся о покрывало. Морозов тяжело выдохнул со звуком, больше походившим на хрип загнанного зверя. Он уставился на носки своих поношенных конверсов, запустив пальцы в жесткие волосы и безжалостно путая причёску. — Привет, Макс. С Дашкой опять поссорились? — голос Вики заставил вздрогнуть. Она возникла на пороге комнаты так внезапно, что мысли, которые парень пытался собрать в кучу, снова разлетелись. — Да… Укатила в Париж с мамкой, — Морозов дёрнул плечом, пытаясь изобразить равнодушие, и хлопнул ладонью по кровати, как бы приглашая одноклассницу сесть рядом. — Заходи.       На мгновение девушка замялась, переступая с ноги на ногу и выглядывая в коридор, словно собиралась совершить что-то противозаконное. И всё же, нерешительно теребя в руках белую гипюровую шаль, Кузнецова закрыла за собой дверь и неспешно двинулась в сторону кровати Максима. — Сказала бы раньше… — сквозь зубы процедил парень, едва одноклассница приземлилась рядом с ним. — Я б тоже с отцом в Италию поехал… Придётся в школе тусить.       Вика нервно усмехнулась: — А мне, представляешь, даже деться некуда… Бабушка заболела, и мама к ней уехала. Так что я тут тоже на все каникулы. — М-м… — понимающе закивал Макс, переводя взгляд с глаз девушки на свои пальцы, а затем обратно. — Будем с тобой братьями по несчастью. Я, ты… И младший брат Тёма.       Негромкий смех Кузнецовой немного разрядил атмосферу в комнате. — Н-да… Н-да, — Морозов криво усмехнулся, глядя в одну точку. — Хотя он тоже скоро уедет. — Ты не расстраивайся, — Вика ободряюще вскинула брови, пытаясь поймать его взгляд. — И между прочим, сегодня Новый год. Вон, смотри, что там происходит на улице!       Девушка кивнула в сторону окна, заставляя Максима обратить внимание на фейерверки, которые то и дело рассыпались яркими вспышками по ночному небу. — Н-да… Как Новый год встретишь, так его и проведёшь, — обреченно констатировал парень. — Поэтому надо встретить его хорошо! В новогоднюю ночь всякие чудеса происходят… Наверное, — Кузнецова вновь рассмеялась, и на этот раз Макс не выдержал — в уголках его губ мелькнула слабая, но настоящая улыбка. — Дорогие друзья! Мы приглашаем всех на праздничный новогодний ужин! С Наступающим Новым годом! — из громкоговорителя раздался уже немного уставший от праздничной суеты голос Виктора Николаевича. — Чудесно, — равнодушно хмыкнул Макс.       Возникла недолгая пауза, в которой было слышно только их дыхание. А потом Кузнецова вдруг широко улыбнулась и развела руками, словно обнимая всю эту нелепую ситуацию: — Вот видишь.       Макс промолчал, продолжая изучать пол. Вика выжидающе смотрела на него. Когда их взгляды наконец встретились, воздух словно наполнился электричеством. Девушка поспешила отвести глаза. «Сейчас или никогда…» — успела подумать Вика, прежде чем встала с кровати, расправив шаль, и решилась заговорить вновь: — Дама приглашает кавалера. Потанцуй со мной?       Максим качнул головой, пряча усмешку: — Да не умею я, Вик… Не умею. — Просто потанцуй со мной, — девушка не отступила и настойчиво протянула парню правую руку.       Морозов снова поднял глаза на одноклассницу и наконец заметил, как Вика была прекрасна в эту ночь: фиолетовое коктейльное платье выгодно подчеркивало фигуру и открывало взору хрупкие плечи, по которым спадали ухоженные темно-русые волосы. Макс широко улыбнулся, хорошо осознавая, что Кузнецова все равно не оставит его в покое. А затем встал с кровати и послушно подал Вике левую руку: — Окей.       Девушка улыбнулась, позволяя Морозову приобнять себя за талию. — Вик, у нас не получится, я тебе говорю! — проворчал он, хотя ноги уже сами подстраивались под ритм, которым завладела Кузнецова. Она вела, легонько покачиваясь из стороны в сторону. — Так веселее по-моему, — девушка снова рассмеялась, глядя Максиму в глаза. — Ну, да… — парень расплылся в своей фирменной обворожительной улыбке, но тут же отвёл взгляд. Смотреть на Вику сейчас почему-то было физически трудно.       Музыка из коридора доносилась приглушённо, создавая кокон, из которого не хотелось выбираться. Кузнецова положила руки на широкие плечи Макса, всей душой надеясь, что всё это — не сон, а если и сон, то такой, после которого она никогда не проснётся. Девушка впервые ощущала Морозова настолько близко. От него пахло терпким дорогим парфюмом, который смешивался с едкой ноткой сигаретного дыма. Этот коктейль кружил голову сильнее любого шампанского.       На мгновение они замерли. Расстояние между лицами сократилось до нескольких сантиметров. Вика старалась смотреть в глаза Морозову, изо всех сил игнорируя бурю, поднявшуюся в животе от одного лишь осознания, что Макс сейчас рядом с ней, а не с Дашей. Взгляд парня опустился и мазнул по губам Кузнецовой.       «Нет…» — пронеслось в голове у обоих, когда образ Старковой снова возник в сознании незримой тенью. Но запретный плод не отталкивал, а манил. Каждый новый шаг танца становился пыткой. Одно совсем короткое, мучительное и неловкое мгновение успело пройти между переключением в голове Морозова рычага с отметки «нельзя» на отметку «хочу» прежде, чем его губы неуверенно коснулись губ одноклассницы. Вика ответила, и этого хватило, чтобы плотину прорвало. Поцелуй стал глубже, горячее. Ещё несколько секунд — и Максим, уже не сдерживаясь, обжигал дыханием шею и нежную кожу у ключиц девушки.       Кузнецова надрывно выдохнула, запуская пальцы в жёсткие волосы парня и позволяя ему окончательно завладеть собой. Сопротивляться больше не было сил — она просто расплавилась в его сильных руках.       Они продолжали медленно кружиться, но танец превратился в нечто иное. Мысли о Даше осыпались пеплом. Макс почти не контролировал себя, впиваясь в губы Вики, вдыхая её запах, а девушка чувствовала, как дрожит от его касаний. Какая-то часть её души ещё пыталась кричать о последствиях, но капитулировала перед желанием растаять во властных объятиях Морозова, окончательно давая волю эмоциям.       На мгновение Макс отстранился. Дыхание было тяжёлым, рваным, а лихорадочный взгляд метался по лицу девушки. Он словно пытался вынырнуть из наваждения, но Вика не дала уйти. Лишь на секунду замерла, глядя в зелёную бездну его глаз, а затем опять перевела взгляд на влажные и припухшие губы.       Немой призыв одноклассницы сработал моментально. Морозов снова сорвался. Его рука вплелась в её волосы, оттягивая голову назад, а очередной поцелуй стал ещё более требовательным, почти грубым. Пальцы судорожно нащупали молнию на платье, и металлический скрежет замка стал точкой невозврата. Вика возбужденно охнула, когда губы парня коснулись пульсирующей жилки на шее, и её пальцы, дрожа, потянулись к пуговицам на его рубашке.       Страх того, что Макс опомнится, задумается о Даше и оттолкнет её, ледяной иглой сидел в позвоночнике. Однако этого не происходило. Морозов позволял рукам девушки гулять по своему обнажённому торсу, а сама Вика превращалась в податливый воск под его жгучими прикосновениями.       Не замечая течения времени и уже не думая абсолютно ни о чем, они оказались на кровати. С низким, почти животным рычанием парень освободил Кузнецову от последнего предмета одежды, тут же коснувшись пальцами заветного места, что скрывалось под ним. Вика содрогнулась, выгибаясь навстречу горячему телу одноклассника и всё ещё не веря в происходящее. Сегодня он принадлежал ей. Пусть даже только на одну ночь, купленную ценой предательства, но пути назад уже не было.       Макс двигался мучительно медленно, вытягивая из девушки тихие, прерывистые стоны. Он упивался её реакцией. Напряжение внизу живота стало невыносимым, и Морозов снова впился в её шею. В этот раз в ход пошли ещё и зубы. Короткими, лёгкими укусами парень гулял по коже Вики, продолжая сжимать её бёдра и доставлять удовольствие пальцами, вызывая волны мурашек.       Руки Кузнецовой, до этого судорожно сжимавшие простыни, переметнулись к лопаткам одноклассника, притягивая его ещё ближе. Она больше не хотела ждать. Эта мучительная прелюдия сводила её с ума. — Макс... пожалуйста, — сорвалось с губ вместе с горячим выдохом.       Морозов навис над девушкой, упираясь ладонями в матрас. В тусклом свете комнаты его лицо казалось маской из чистой, первобытной жажды. Последние отголоски совести, которые ещё удерживали его от непоправимого, заглохли под умоляющим взглядом Вики. Он хотел забыться, вытравить из мыслей собственное одиночество. Коротко выдохнув, парень перехватил бёдра Кузнецовой, фиксируя её тело на кровати.       Одним резким толчком Макс преодолел последний барьер. Вика вскрикнула, впиваясь в его плечи, и откинулась на подушку, ловя ртом воздух. Напряжение, копившееся годами, наконец начало растворяться в болезненном и запретном, но долгожданном единении. Где-то на периферии сознания ещё бились мысли о Даше, но тела не слушались. Морозов уже изменил. Вика уже предала. Вернуть всё назад было невозможно.       Первая, резкая боль, вспыхнувшая внизу живота, медленно отступила, сменяясь густым, вязким теплом, которое разливалось по венам. Девушка задышала чаще, привыкая к новым ощущениям, к тяжести чужого тела, к ритму, который Морозов теперь задавал без тени прежней осторожности. — Тише… Макс, — шёпот Вики утонул в рваном дыхании парня.       Морозов не слышал, уткнувшись лицом в её шею. Его движения становились всё более частыми, резкими и размашистыми.       Кузнецова, преодолевая остатки смущения, подалась навстречу. Руки, блуждавшие по обнажённой спине парня, с силой впились ногтями в лопатки, оставляя красные отметины. Девушка ловила каждый вдох Макса, каждый стон, который срывался с его губ. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.       Напряжение внутри нарастало, становясь невыносимым. Мир вокруг сузился до размеров комнаты, до ритма их тел, до жара, который исходил от обоих. Рваные выдохи, скрип старой кровати, глухие удары сердец — всё слилось в единый, безумный аккорд. Каждое новое движение приближало к финалу, который пугал своей неизбежностью, но от которого уже невозможно было отказаться.       Наконец, сдавленный, гортанный звук сорвался с губ Макса. Он сделал несколько последних, отчаянных толчков, вкладывая в них всю свою боль, и замер, тяжело навалившись на Кузнецову. Ещё пара мгновений — и парень без сил рухнул рядом, уставившись пустым взглядом в потолок. Ему было хорошо. Правда только физически. Душа внутри медленно покрывалась коркой льда.       Вика лежала неподвижно, разглядывая стену и нервно накручивая прядь волос на палец. Вопрос «что теперь?» жёг язык, но Кузнецова молчала. Она знала Макса. Знала, что любой ответ сейчас будет либо ложью, либо ударом в сердце.       Собравшись с духом, девушка осторожно повернулась и посмотрела в зелёные глаза парня, которые казались выцветшими и холодными. Преодолевая невидимую стену, Вика придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Её палец медленно выводил невидимые узоры на груди Макса, исследуя и запоминая тепло кожи. Кузнецова наслаждалась этими секундами, понимая, что уже завтра они оба будут делать вид, что в новогоднюю ночь между ними ничего не произошло.