Список Храбрости "Scared, Malfoy?"

— Да что я скажу ему? — отмахнулся Гарри от приставшей к нему Гермионы по пути в Гриффиндорскую башню. — Гарри, — она обогнала его и преградила путь, расставив руки в разные стороны. — Ты немедленно разворачиваешься и спускаешься в подземелья! Брюнет нехотя остановился и закатил глаза, потом оглянулся на Рона в немой надежде на спасение, но тот лишь пожал плечами. После разговора у Запретного леса и той странной дуэли Рон и сам был не против того, чтобы Гарри угодил в малфоевские объятия. — Я не знаю, что ему говорить. Я боюсь, — признался гриффиндорец и опустил глаза. Этого он говорить не хотел, но зелье Снейпа все ещё давило на его рассудок. Стало стыдно. Разве этого должен был бояться герой войны? Да он вообще не должен был ничего бояться! Неправильный он герой. Определенно неправильный. — Чего ты боишься? — нахмурилась Гермиона и скрестила руки на груди. И теперь он не сможет соврать. Чертов Снейп. Чтобы он подавился своим «отваром»! — Боюсь, что все это неправда, — ответил Гарри и почувствовал, как горячая волна смущения опалила его лицо и уши. — Что он не ответит мне. Гарри не был готов вот так просто говорить друзьям о своих потайных чувствах. Сейчас он готов был провалиться сквозь землю, чтобы избежать этого позора, но бежать было некуда, да и незачем. Помолчав пару секунд, Гермиона подошла к брюнету и крепко прижала его к себе: — Гарри, не переживай. Это не стыдно, — говорила она, успокаивающе поглаживая его по спине. — Скажи ему, что тебе надоела вражда, что тебе хочется просто нормального общения, что ты был бы рад играть с ним в квиддич, летать в Хогсмид в выходные... А теперь иди, не все же я должна за тебя придумывать, — улыбнулась она, выпустив брюнета из объятий. — А с эссе по трансфигурации прокатило бы, — добавил Рон из-за спины и рассмеялся. Очевидно, над новым эссе ему теперь придётся думать самому. *** Он уже бежал по лестницам, пропуская ступеньки в своей небрежной торопливой походке. Он все скажет Драко. Все, что чувствует. Все, чего искренне желает... А иначе у него и не получится, спасибо заботливому профессору. Сердце сбивалось с привычного ритма то ли от бега, то ли от волнения, разобрать было трудно. И Гарри мчался уже по темному коридору подземелья, спотыкаясь о мелкие камни, чтобы найти, чтобы открыться, чтобы... — Засунь свой «Список храбрости» себе знаешь куда, Забини! — Да брось, Драко, это же всего лишь... Гарри резко примкнул к стене и замер, услышав чуть дальше по коридору размытые эхом знакомые голоса. — Ты меня плохо услышал? Или тебе самому туда же проложить маршрут? — Да что тебе не нравится? — Забини, твою мать! Я не буду этого делать! Дуэль с Уизли ещё куда ни шло, но это... Это уже край! — Тебя слышно на весь замок, что ты разорался? Гарри приложился ухом к стене. Список храбрости? Неужели Малфой и вправду пытается произвести на него впечатление? Гарри невольно улыбнулся. Вот сейчас Драко наругается со своим другом, выскочит в коридор, а Гарри поймает его, успокоит и скажет все то, что тот действительно захочет слышать. Не оттолкнёт, не посмеётся, а прижмёт к себе... кхм... ну или пожмёт руку, например. Гарри сладко вздохнул. Совсем скоро. — Я не буду этого делать, всё! И если ты сейчас ещё что-то скажешь, я кину твой проклятый блокнот в огонь, — кричал Малфой с вибрацией лёгкой дрожи в голосе, которая не смогла укрыться от чутких поттеровских ушей. Похоже на то, что Блейз действительно предложил Драко что-то ужасное, на что тот не пошёл бы не при каких условиях. Блейз что-то негромко пробубнил в ответ, но его тихий голос перебил обозлённый крик Малфоя: — Я тебе ещё раз повторяю: Я. Не. Буду. Целовать. Поттера. Делай что хочешь, пускай хоть вся школа узнает! Может мне к нему еще и в постель прыгнуть, а? Как же ты не додумался, Блейзи? Гарри вздрогнул, его сердце пропустило удар и рухнуло вниз, отдаваясь тяжёлым эхом в ушах. — Я лучше поцелуюсь с троллем, чем с ним! — продолжал настойчивый голос за стеной. — Надо же хоть иногда мозги включать, если они у тебя есть! И ноги подкосились. Ещё один глухой удар в рёбра. Рука на автомате потянулась к шраму. Обида разлилась в груди чёрной кляксой, убивая за собой все надежды. В горле встал болезненный ком, а все лицо отдало неприятным жаром. Неблагодарная слизеринская сволочь. Пытаясь не задохнуться от эмоций, Гарри отстранился от стены и помчался по коридору что было сил, так и не услышав: «...еще рано... и только не из-за списка, отвали от меня уже, Забини, я сам разберусь». *** Россыпь сверкающих звёзд покрыла уже совсем темное небо. Во влажной траве, затянув свою протяжную полуночную песнь, притаились кузнечики и цикады. Где-то вдали шелестели волны Чёрного озера, а прямо над головой покачивалась от прохладного ветра листва сонного Запретного леса. Гарри сидел на большом валуне на той самой поляне, на которой проходила дуэль Рона с Малфоем. Он даже не понял, как оказался здесь. Бежал, задыхался, спотыкался, один раз чуть ли не упал, задев носом кеда непредвиденную ступеньку, и очутился здесь, сидя на холодном камне. Полностью раздавленный и опустошённый. Как можно было быть таким наивным? Пальцы спутались в взлохмаченных волосах и еле сдержались, чтобы на эмоциях не вырвать клок. Почему так? Ему сразу вспомнился Сириус. Крестный был для Гарри единственной надеждой, он был его новой-будущей семьей, был его мечтой, миражом, в котором все было правильно, спокойно, хорошо...но этой мечте так и не суждено было сбыться. Он вспомнил мать, отца, хоть видел их лишь на колдографиях, он любил их, это была его прошлая семья, которая так же канула в небытие. И Драко... Кто он рядом с этими людьми? Сын Пожирателя, парень со Слизерина, который возможно и мог бы стать Гарри новой, совсем новой семьей, но он его ненавидит, как и ненавидел все годы с того чертового отказа Поттера от рукопожатия. Брюнет горько простонал, а его глаза уже накрыла пелена слез. И давно он стал таким эмоциональным? Первая слеза вольно скатилась с тёмных ресниц и побежала к подбородку, оставляя за собой влажную тропинку. Гарри снял очки и провёл по векам тыльной стороной ладони. Кажется, зелье не только вынуждает говорить правду, но и полностью обнажает душу, распечатывая все скрытые под маской равнодушия истинные эмоции. Именно поэтому он, Герой нации, сидит посреди ночи один в одном из самых опасных мест Хогвартса и думает только о том, как же сильно его поранили слова одного гадкого, но такого... любимого слизеринца. Как девчонка. Чертов Снейп, Гарри больше ничего не выпьет в его кабинете! Слёзы одна за другой скатывались по щекам и стирались с кожи влажным рукавом мантии, пока со стороны леса внезапно не раздался громкий треск веток, в миг прервавший поттеровский эмоциональный порыв. Брюнет взволнованно встрепенулся и попытался вглядеться во тьму, но за тяжёлыми ветвями деревьев совсем ничего не было видно. Он машинально вытащил палочку из кармана мантии, и слепо глядя во тьму, прицелился ровно туда, откуда начали доноситься непрерывные хрусткие звуки, напоминающие шаги. Рука Гарри слегка задрожала, когда меж деревьев начал вырисовываться высокий тёмный силуэт. Первой мыслью, что пришла ему в голову по старой привычке, была: «Волдеморт». Но этого не могло произойти, он не мог вернуться! Заклинания одно за другим всплывали в голове, спутывались от истинного страха, оголенного зельем, и застывали тусклым изумрудным огнём на конце палочки в дрожащей руке. Гарри боялся шевельнуться и лишь усерднее напрягал глаза, пытаясь разглядеть загадочный силуэт, направляющийся к нему, вырисовывая воображением до боли знакомое змеиное бледное лицо. Лунный свет совсем не попадал на чёрную фигуру, которая, судя по громким резким шорохам, яростно срывала листья деревьев и ломала хрупкие ветви. Сердце Гарри бешено колотилось, но он набрался смелости и соскользнул с булыжника, начав тихо подкрадываться к деревьям. Рваные шорохи становились ближе. Ещё ближе. «Экспеллиармус» — застряло на языке, но так и не слетело с дрожащих губ. Гарри закрыл глаза, будучи готовым выпалить заклинание, как... — Поттер? — неожиданно знакомый голос заставил вздрогнуть до смерти перепуганного гриффиндорца. — У тебя... все в порядке? — фраза звучала настолько неуверенно, словно вместо нее должно было прозвучать что-то совершенно иное. Тёмный силуэт наконец вышел из-за деревьев, отмахиваясь от осыпавшейся на острые плечи сухой листвы. Светлая челка завилась трогательными локонами от ночной влаги, а дорогие чёрные туфли из кожи дракона были беспощадно запачканы грязью. — Нет... то есть... нет... — попытался соврать Гарри, но зелье все ещё не позволяло ему такой роскоши. Он вернулся на камень и схватился за голову. Таким он сам себя ещё не видел, и оттого стало ему не по себе. Такой жалкий, такой наивный, трусливый и сентиментальный, вот он, Золотой мальчик, любуйтесь! Перед ним с точно таким же потерянным видом стоял Драко Малфой и не находил, что сказать. Гриффиндорец сейчас бы охотнее встретился с Волдемортом, нежели с этим заносчивым слизеринцем, разбившим его сердце. К тому чудовищу он испытывал чистую ненависть за все, что тот у него отнял, а к этому... от смеси чувств пухла голова. Гарри усмехнулся, настолько абсурдной показалась ему ситуация. Драко хотел было съязвить что-то про последние отшибленные у Поттера мозги, но тот сейчас был таким... трогательно беззащитным, что издеваться над ним не хотелось даже Малфою. Он молчал, неуверенно подходя ближе, и бесшумно опустился на холодный камень рядом с парнем. — Что тебе нужно, Малфой? — заговорил Гарри и по привычке потёр бледный шрам на лбу. — Отвали, Поттер, — фыркнул Драко, но все так же продолжал сидеть совсем рядом, чуть ли не соприкасаясь с гриффиндорцем коленями. Гарри бросил на Малфоя мимолетный взгляд и, свободно раскинувшись на камне, расхохотался. Искренне, так по-детски, как не смеялся уже очень давно. Малфой смутился, громкий хохот, пронзивший чарующую тишину леса, был похож на истерику, но в горький плач и крик он все же не переходил. Что этого придурка так развеселило? — Какой же ты все-таки Малфой, — сказал Гарри, заливаясь смехом, — Пришёл бедный в лес посреди ночи, но почетно остаёшься язвой, несмотря ни на что, это похвально, — он слабо зааплодировал, давясь смехом. — Да что ты несёшь, Поттер? По башке своей шрамированной похлопай, ясно? — Фи, Малфой, как грубо... Не поверю, что ты зашёл сюда просто воздухом подышать, — сказал Гарри, переводя дыхание после яркого веселья. — Не твоё дело, зачем я сюда пришёл, — отрезал блондин, так и не глядя на гриффиндорца. — Оу, а не нашлось ничего по-оригинальнее для твоего «Списка храбрости», чем просидеть ночь в Запретном лесу? — выпалил Поттер, с вызовом взглянув на покрытое тенями леса бледное лицо. —Тут много тварей разных бегает, знаешь, сожрут ещё... А ещё хуже, если какой-нибудь противный гриффиндорец попадётся... противнее тролля, так вроде ты обо мне думаешь, — Гарри поймал на себе ошеломлённый взгляд серых глаз и тотчас же пожалел о сказанном. Выдал себя с поличным. Сколько раз он за сегодня помянул Северуса добрым словом? — Откуда ты... ты все слышал? — голос Драко непривычно дрогнул. Такого унижения он и не ждал. На его щеках засветился румянец, и сейчас Малфой был как никогда рад ночному сумраку, который сумел скрыть невинное смущение на его вечно строгом и холодном лице. — Отчасти. Драко хотел было возразить, но был ли смысл, если Поттер и сам все слышал? Постойте-ка... — Что ты делал в подземельях? — подозрительно прищурился Малфой и безрезультатно пригладил пальцами непослушную чёлку. — Тебя искал, — тихо ответил Гарри, обреченно вздохнув. Вот и настало время его позора. Нервно переплетая пальцы, он смотрел на поблескивающие капли росы под ногами, не решаясь посмотреть слизеринцу в лицо. Теперь он, наверное, вообще никогда не решится на него посмотреть. — Меня искал? Нет, Поттер, ты совсем свихнулся. Я же сказал, что на каникулах филин принесёт тебе благодарность от нашей семьи, сейчас мы не можем... — Мне не нужна благодарность, Малфой, мне достаточно того, что есть, я уже говорил. Драко нахмурился и посерьёзнел: — Так какого боггарта ты искал меня, Поттер? — Поговорить, — ответил Гарри и совсем отвернулся от своего собеседника. — Я слишком сильно приложил Уизли? Ну, извини, я не виноват, что твой дружок владеет магией на уровне первокурсника, — фирменная ухмылка вновь засветилась на довольном лице. Малфой и не заметил, что Гарри сидит к нему спиной и прячет в коленях покрасневшее лицо. — Я знаю про Джинни с Дином, они давно вместе, — внезапно проговорил Поттер, не ясно зачем. — Что? — Вы тогда подрались с Роном. И она не такая, какой ты ее назвал. Я не знаю, почему тебя это вообще как-то волнует, но просто к сведению. — Что-что, а личная жизнь твоей рыжей подружки меня совершенно не волнует, — тут же возразил Драко. — Я просто увидел и сказал. Мало ли, может до твоей геройской башки не доходит, что эта предательница крови ещё и предательница... геройского сердца, — последние слова он произнёс, еле сдерживаясь от смеха. Такая приятная лёгкость почувствовалась во всем теле. Гарри не встречается с противной Уизлеттой. А что ещё для счастья надо? — Ты такой заботливый, Малфой, я польщен, — улыбнулся Гарри. Сейчас он был точно такой же, как на той колдографии, что лежала у Драко под подушкой. Та же блистательная улыбка, те же добрые глаза, блеск которых был виден даже во тьме, и сейчас он такой живой и скромный, как никогда... такой до неприличия очаровательный, что Драко невольно улыбнулся. Он так хотел увидеть Поттера таким рядом с собой. — Ты хотел со мной о чем-то поговорить? — блондин, пытаясь не выдать своего смущения, перевёл тему и краем глаза заметил, как испарилась улыбка с лица гриффиндорца. — Хотел, — признался Гарри и снова стыдливо опустил голову. Улыбка в момент пропала с его лица. — Ну так говори, — Малфой с вызовом взглянул на него и снова отвернулся. — Уже не хочу. — Почему? — Я же тебе к боггарту не сдался, Малфой! Куда мне до слизеринского принца, когда даже вонючий тролль будет поприятнее меня? — почти выкрикнул Гарри и соскользнул с камня. Ну точно, как девчонка! — Эй, гриффиндорская истеричка, ты куда собрался? Нам с тобой здесь ещё всю ночь торчать, если не хочешь попасться нашему отшибленному завхозу и его мерзкой кошке, конечно. — Ты слишком заботливый сегодня, Малфой, — брюнет пошёл в сторону густых деревьев. — Чтобы ты не волновался, Филч и Миссис Норрис меня не пугают... Или ты просто боишься сидеть здесь один? — Я? Боюсь? Поттер, ты слишком много себе позволяешь... — Как я мог забыть, что говорю с самим Лордом Малфоем! Ну ладно, так уж и быть, Ваше Величество, посижу с тобой, если ты так настаиваешь, — издевательски усмехнулся Поттер и зашагал обратно к валуну. — У тебя со слухом проблемы, Поттер? Я в твоей компании не нуждаюсь, иди куда шёл! — возмутился Малфой, хотя такое обращение его весьма порадовало. Он соскользнул с камня, отражая на лице смесь надменности и наигранного отвращения. Когда Гарри подошёл к блондину, Малфой лишь обреченно вздохнул. — Что ты вообще здесь делаешь? Думаешь, раз Герой, то тебе все можно? Нарушать правила, сидеть в этом лесу... — Нет, не думаю, — эффект зелья начал выцветать, позволив Гарри ответить лишь на один вопрос. — Кстати, не хочешь пройтись? — становилось прохладно, Поттер поежился. Блондин лишь согласно кивнул и спустился с камня. С Поттером или без в этом лесу было жутко. Они шли уже минут пять в полной тишине, сопровождаемой звуками природы и их собственными шагами по сухой хвое. — Малфой, — Гарри прервал тишину, как только они вышли из Запретного леса на небольшую неосвещенную поляну. — А какой смысл в твоём этом «Списке Храбрости»? Ты кому-то что-то доказать хочешь? Или себе? — он взглянул на блондина и заметил, как глаза того расширяются в возмущении. — Уж не думал, что Малфои могут в себе сомневаться, — добавил он, и вновь издевательская, точно слизеринская, ухмылка засветилась на лице гриффиндорца. Где он только этому набрался? — Заткнись, Поттер... Я не трус, ясно? — резко остановился Драко и перехватил уходящего брюнета за запястье. Тот машинально обернулся и попытался избавиться от хватки. К сожалению, малфоевские пальцы обычно оставляли на его теле только синяки, а драться сейчас не было никакого желания, тем более что из одной из башен Хогвартса их смогли бы заметить. — Я и не считаю тебя трусом, просто не понимаю... — он не успел договорить и высвободить руку, как изящные пальцы Драко приподняли его подбородок. Стало так тихо, словно они оба оказались под защитным куполом, отделяющим их от внешнего мира. Большой палец прогладил едва ощутимую ямку на подбородке, поднялся чуть выше и коснулся нижней губы, которая тут же слегка приоткрылась. Серебряные, как ясная луна, глаза чарующе всматривались в изумрудные, спрятанные за двумя нелепыми стёклами, и не могли оторваться. Так давно хотелось посмотреть. Хотелось, чтобы так близко. — Поттер, зачем ты спускался в подземелья? — прошептал Драко. В его глазах было столько нескрываемой надежды, а на губах появилась лёгкая улыбка. Та, что только вчера была лишь прекрасным сном. Гарри опустил глаза. Он чувствовал, как его пробивает дрожь, как щеки наливаются румянцем и горят жарче адского пламени. Он тихо вздохнул и почувствовал, как напряглись пальцы на его запястье. Это ожидание показалось Малфою вечностью. Он, пожалуй, хотел услышать нечто определенное. Определенно связанное с огромной любовью, обожанием и желанием, но этот придурок Поттер все ещё молчал. Не дрался, и на том спасибо. Драко разочарованно ослабил хватку и опустил руку. Он был уверен, что гриффиндорец ответит хоть что-то, он уже видел ответ в его глазах, но тот только стоял и молчал, как под заклятием. Секунды тянулись невыносимо долго, заставляя обоих студентов только сильнее вгоняться в краску. Драко до последнего надеялся, что его действия не показались Поттеру двусмысленными, и уже успел в мыслях оправдать себя великое множество раз, как вдруг руки Поттера оказались на его талии, а чужой торс плотно притерся к его собственному. — Честно говоря, для этого...— горячо прошептал Гарри и аккуратно коснулся тёплых губ Малфоя своими.